Чтение онлайн

Наконец в декабре настал день, когда консул сообщил, что мы немедленно должны покинуть Ригу, взяв с собой постельные принадлежности и запас еды. Мы взяли с собой провизию, которую привезли из Рупа, и несколько бутылок с молоком.

В 9 часов утра 30 декабря мы взошли на палубу английского миноносца «Принцесса Маргарет». С нами был латвийский премьер-министр Улманис и еще 500 беженцев. Наш корабль едва успел поднять якорь, как большевики принялись обстреливать нас.

Наша первая и единственная остановка была в Копенгагене, где половина беженцев покинула борт «Принцессы Маргарет». Те, кто хотел ехать в Англию, остались на борту. Мы были среди последних.

«Принцесса Маргарет» простояла в Копенгагене три дня, во время которых мы смогли навестить кузена моего мужа, который был поверенным в делах.

Через двадцать один день плавания мы прибыли в Лейт, откуда нам предложили добраться до Лондона на поезде. Но у нас было так мало денег и мы никого не знали в Ньюкасле, что мы решили остаться на корабле. Муж наскоро побывал в Эдинбурге и вернулся на судно, которое и доставило нас в Лондон.

Мы прибыли в Лондон, не имея ни малейшей идеи, куда пойти и чем заняться.

Мне казалось, что мистер Ону [54] должен по-прежнему занимать пост генерального консула. Он был назначен на этот пост Временным правительством в то же время, когда мой муж должен был ехать в Лондон.

Александр, наоборот, считал, что после того, как большевики захватили власть, Ону, скорее всего, вернулся в свое имение во Франции.

На всякий случай мы отправились в консульство. И застали нашего друга там.

Ону любезно пригласил нас остановиться у них с женой и затем предложил моему мужу работу в консульстве за четыре фунта в неделю! Какая ирония судьбы! Но конечно же мой муж с благодарностью согласился.

Мы оставались у Ону одиннадцать дней, а затем три года пытали счастья, снимая разные дома, пока наша подруга миссис Фрейзер не предложила на зиму свою квартиру в Эклестон-Плейс. Там мы почувствовали себя совершенно как дома. Мы обнаружили в спальне громадную кровать, над которой висела памятка о том, что в этой кровати однажды спал принц Альберт. Там с легкостью могло бы поместиться четыре принца Альберта!

Перед тем как покинуть Ригу, нам пришлось попрощаться с некоторыми родственниками моего мужа. Ольга Мейендорф была секретарем в YWCA [55] и дала мне письмо к мисс Спенсер и к президенту Ассоциации в Лондоне – миссис Валдегрейв, которая была невесткой миссис Фрейзер.

На следующий же день после приезда в Лондон я отправилась в Марлей-Холл, где должна была состояться встреча YWCA.

Я была одета в ту же одежду, в которой приехала в Лондон, – в старый плащ. Но мисс Спенсер сразу же узнала меня, тепло приняла и представила аудитории: «Это человек, которого мы давно знаем и который помогал нам в Петербурге».

Все сразу же стали улыбаться и выказывать мне свою поддержку. А я так растерялась от столь теплого приема, что не могла вымолвить и слова и только кивала головой, выражая свою благодарность.

Я стала членом YWCA в Лондоне, а также членом инициативного комитета.

Мне очень хотелось, чтобы такой же комитет начал работу в Латвии. Сказала об этом мисс Спенсер, но она ответила, что в настоящее время денег на это нет.

И несмотря на это, все-таки смогла открыть один комитет в Латвии и в Эстонии, и они до сих пор процветают в этих странах.

Персонал и секретари, которые отправились в эти страны, смогли найти там хороших помощников. И смогли организовать слаженную работу, несмотря на немецкое и латышское вмешательство.

Позднее я была в Вольфганге в Австрии на международной конференции YWCA. На ней было двадцать три представителя из Латвии и Эстонии, и мне было очень приятно видеть их всех, работающих слаженно и гармонично.

Мисс Валдегрейв присутствовала на небольшой встрече делегатов, на которой была и я. Я не могла не восхищаться ее тактом, спокойствием и остроумием, с которыми она сглаживала любые недоразумения. Все было сделано настолько тонко, что все покидали собрание, чувствуя себя лучшими друзьями.

Беспорядки, которые нам пришлось пережить, оказали на меня большее впечатление, нежели я предполагала. Очень скоро мне стало ясно, что состояние моих нервов не позволяет принять множество приглашений, которое к нам поступало.

Многое из окружающего нас в повседневной жизни производило на меня самое благостное впечатление. Это все было так непохоже на то, к чему я почти привыкла в течение последнего ужасного года.

То, как молодые люди уступали свои места в лондонском метро пожилым дамам, было очаровательно. Это был первый раз за долгий период, за исключением Австрии, когда я наблюдала в народе такую вежливость.

В России же во время и после революции на лицах толпы было написано только желание проглотить своего соседа.

Последняя квартира, которую мы занимали в Лондоне, находилась на Эшбурн-плейс. Это было очень приятное жилище.

Домашний уют ему придавала мебель моей свекрови, которую привезли из Веймара и которая напоминала моему мужу о годах детства в его родном городе.

В апреле 1924 года нам сообщили, что у нас есть три месяца, чтобы найти себе новое жилье.

Когда мы почти отчаялись найти дом, который бы устроил нас, мой муж услышал от леди Галвей о Гарден Сити. Он отправился туда на разведку, и дом пришелся ему по вкусу. На следующий день я тоже поехала туда, и мне тоже понравилось.

В итоге мы решились на покупку.

Это был скромный небольшой дом, который тем не менее казался довольно солидным, уютным и привлекательным.

Газон перед домом был уже готов. А вот на заднем дворе мы обнаружили большой участок земли, находившийся в заброшенном состоянии. Его полностью обработал мой муж.

Частично помогла и я. Муж поручил мне это в качестве забавы, и я справилась!

Июнь 1934

Сейчас мы находимся на пороге новой главы в нашей жизни.

Мы живем в нашем маленьком доме в Велвин Гарден Сити, 27, и мы привязаны к имению Мон Репо в Финляндии, принадлежащему нашей кузине баронессе Мари Николаи [56] , где мы в свое время провели так много счастливых отпусков.

Финны хотя и находятся под властью республиканского правительства, не лишили прежних владельцев их имений, правда, обложив большими налогами.