Чтение онлайн

Не успели сплетники перетрусить постель Эльвиры как следует, как в кабинет зашла сама Эльвира. Не услышав ни слова, ведьма сразу поняла, что обсуждают ее, и начала всех бить зонтиком — секретарша ловко сползла под стол, Макс быстро убежал, а старушка-уборщица храбро скрестила свою швабру с эльвириным зонтиком — одна кровь!

Раз уж Максик был признан внебрачным сыном, то решил подружиться с “родней” и поразузнавать про “мамашу”. Эльвира ведь сама учила, что главное в любом бизнесе — владеть информацией. “Кто владеет информацией — тот владеет миром” — это был второй ее принцип, после безумного “Главное — рост!”.

Сначала он подружился с секретаршей. Конечно, дружба требовала некоторых вложений, да и массажем ушек не обошлось, но иметь свои уши в приемной у начальства — всегда полезно. Может, у бесхитростной секретарши и не было дара, зато он был у Макса — примы-балерины магического агентства.

Потом взялся за уборщицу. Доверительные отношения появились после того, как Макс умело починил ей швабру — жадная Эльвира вычитала из зарплаты за сломанное оборудование, ну, а расцвели после совместного дела.

Максу нужно было познакомиться с одной дамой, которая навещала любимую бабушку в больнице. Поразить ее в самое сердце и втереться в доверие тем, что он тоже навещает и трепетно относится к своей старушке в той же палате. Чтобы дама представила его этой своей любимой бабушке. Чтобы бабушка дамы не валяла дурака и не вздумала переписать завещание в пользу каких-то новоявленных родственников вместо тех, кто о ней заботится.

Милый, светловолосый мальчик должен был привести нотариуса к своей бабушке, а по пути — адвокату было совсем несложно! — заверить завещание и ее соседки по палате… Дама, та что с бабушкой, — была не в курсе, ей не нужно было знать про все эти манипуляции. Заказчиком был муж дамы, он совсем не верил в чудеса, воспринимал магическое агентство, как бюро по решению кризисов.

— Решите мой кризис, наследство уплывает, — сказал заказчик, — хорошо плачу, — показал сумму на бумажке.

— По рукам! — ответила мадам Эльвира. Она очень любила здравомыслящих людей, с которыми не нужно было изображать магический цирк. Но жену заказчика следовало пощадить, не втягивать в внутрисемейные интриги.

Схема была сложновата, многоуровнева, не без недочетов. Но нельзя было повторяться. Ведь сарафанное радио — основной инструмент рекламы в деликатных делах с наследством, могло обратить внимание на однообразность чудес, предоставляемых мадам Эльвирой — великой и ужасной, и, как карета превратилась в тыкву, так и чудеса превратились бы в обыкновенное мошенничество. Поэтому никаких повторов!

…Так вот, Максу нужна была бабушка. Практичная Эльвира решила, что зачем нанимать какую-то левую бабушку, которой нужно платить и которая может разболтать про их дела, если она уже платит ставку уборщицы “этой старой корове, которую давно пора подлечить”. Купила тетке красивую пижаму — Максу было интересно, вычла ли у тетки из зарплаты за этот реквизит? — положила в больницу, болезней оказалось полно. Категорически запретила больной разговаривать — бабушка Макса по легенде немая. А то ляпнет еще что-нибудь, в своем дикарском репертуаре, и сорвет всю операцию. Пусть Макс за двоих разговаривает, ему за это почасово платят.

Ну, он и разговаривал. И всего лишь за неделю ежедневных посещений своей немой “умирающей старушки” добился полного доверия жены заказчика, а уж ее бабушка, та, вообще была в таком восторге от “милого мальчика”, что и на него бы могла переписать все имущество, если бы чуточку поднажать.

— Это большое испытание, — учила мадам Эльвира, — не смотря на возможность и большой соблазн обогатиться, остаться в рамках договора. Это профессионализм, Максик. Надо быть профессионалом, а не мелким жуликом “на доверии” — в итоге профессионал заработает больше, а мелкий жулик только в тюрьму сядет.

Тюрьмы Максик очень боялся, поэтому вел себя профессионально. Он настолько вжился в роль внука, настолько вовлекся, что его мнимая бабушка — его партнерша по делу, эта уборщица, решила, что Максик ее настоящий внук, ну или внучатый племянник — он ведь внебрачный сын Эльвирочки. Никто никогда не был так добр с этой пожилой женщиной, никто не был так предупредителен и участлив. И надо сказать, что Максу совсем не сложно было таким быть. Когда-то давно он очень любил свою бабушку, вот также навещал ее в больнице, когда та болела. Ему было несложно вспомнить эти чувства, несложно их вызвать снова, и даже по настоящему почувствовать и сочувствовать.

Эльвира считала это лишним расходом эмоционального ресурса, а на актерских курсах это называли “системой Станиславского”. Эльвира говорила, что нервов на всех не напасешься, а на робкие возражения Макса, что “а вот на курсах учили…” закатывала глаза, бормоча “выучила на свою голову…”, очень ревновала к этим курсам. Ведь, она, Эльвира — лучший преподаватель…

В общем, после того больничного дела, Макс получил верного агента — уборщица ему исправно докладывала, где Эльвира, если он не хотел попадаться ей на глаза, что планирует относительно Максика — ведь везде ходила со своей шваброй и была весьма наблюдательна. Это было удобно — можно было заранее слинять от неприятного задания, сказаться больным. Или, например, напиться. Макс совсем не был алкоголик и даже не пьяница, просто ловко использовал то, что впервые Эльвира увидела его в совершенно непотребном виде и считала, что он в группе риска из-за дурной наследственности. Конечно, морщился, когда Эльвира в тысячный раз рассказывала — иногда даже посторонним людям! — про “спущенные штаны и прекрасные волосы в луже рыгачки”, но ведь сейчас была всего лишь роль пьяницы, его задача — обмануть начальство, чтобы сохранить себя, пассивный бунт против властолюбия своей обожаемой и обожествляемой Эльвиры.

Я — Прометей, — думал Макс, начитавшись книжек на очередных курсах, — я ворую у Эльвиры — злой богини, огонь знания. Был очень доволен собой, приятно быть титаном. Но только Макс не дочитал тогда еще книжку, не знал, что для Прометея это вообще-то плохо закончилось.

…А ему было так плохо тогда, когда Эльвира нашла его “в луже рыгачки и со спущенными штанами”. Его жизнь неслась в ад, он сам жизнь туда толкал — то, что его выгнали из армии, и тот тяжелый и долгий суд с модельным агентством истощили его полностью, он был совсем один. Не было работы, денег, жилья… Вот он и связался с одной компанией, что со школы еще знал — они были гопники и наркоманы, это всем было видно, им нужен был кто-то, на человека похожий, чтоб внимания не привлекать — вот Макс и подвернулся, со своей смазливой физиономией. Оливер Твист. Таким его прозвали, таким он был… И он хотел быстрее стать алкоголиком, как его папаша — омерзительным, опухшим, осоловевшим, быстрее стать, как все они…

— Ты не как все, Максик, — нежно говорила ему Эльвира в одну из первых встреч. Он теперь понимал, что тогда это был просто ловкий манипуляционный прием для приручения — дать клиенту почувствовать себя особенным. Но теперь он понял — он не как все. И эта сволочная и бессовестная ведьма сразу увидела это. В луже рыгачки. И сама отдала огонь прометею.

….Старая уборщица рассказала своему внебрачному внучку кое-то про прошлое Эльвиры, которого никто не знал.

…Эльвирочка всегда была способной. Ну, оно, и понятно, у бабки, у матери в той семье дар был к этому всему гаданию и колдовству… Это только кажется, что каждая гадать может и людей обманывать, а нет, тут дар нужен — человека чувствовать, сказать ему что-нужно.

Когда настоящая гадалка про прошлое и будущее рассказывает — она, ведь, не врет, она видит. Человека видит и, как компьютер, его просчитывает — тут дар нужен, плюс тысячелетняя наука… Как бывает: девочка, если дар есть, сызмалу ходит за мамашей десять лет, наблюдает, учится, потом ее в пару берут, потом одну выпускают под надзором… А Эльвирочка уже в пять лет людей пугала — сама выскакивает из под материной юбки, маленькая такая — всегда была меньше всех ростом, смотрит своими глазищами, открывает рот — и люди плачут от того, что она несет… Не знали, что с ней делать — со своими она также обращалась, очень проблемная девочка для всего рода была… А потом в шесть лет она себя в школу записала. В полицию пошла, заставила родителей документы ей выправить — в шесть лет-то!.. Ну, как водится, переезжали постоянно, так вот эта мелкая везде сама выясняла, где школа и сама туда записывалась — и ничего нельзя было с ней сделать, открывала рот — и все про всех выкладывала, управляла хитростью — и родителями, и всеми. Уж что с ней только не делали, чтобы заткнуть, решили ученая слишком — запретили школу… А потом, когда она только созрела, лет в тринадцать, хотели замуж выдать — много с ней мороки, пусть муж бы маялся… Не очень там красиво с Эльвирочкой поступали, конечно, по всякому, но жизнь такая, все терпели. Но не она… Короче, сразу после свадьбы по неизвестной причине весь поселок сгорел. Полностью. С эльвириными родителями, с женихом и его родней. А Эльвирочка под шумок исчезла без вести. И никто о ней ничего не слышал очень много лет до того, как она стала “мадам Эльвирой” и ее рекламу стали крутить по телевизору… Да, ну кто ж знает, почему пожар случился, это же не у них в офисе, где полно всяких противопожарных приблуд…