Чтение онлайн

Просьба доставить нам медоежек была далеко не самым странным из наших запросов, и Пенсит удовлетворил ее без возражений. Однако, планируя их содержание, мы столкнулись с кое-каким затруднением.

– В определенное время года они питаются насекомыми, – объяснила я Эндрю, сопровождавшему меня из дома Шимона и Авивы в Дар аль-Таннанин, – но основная их пища – эвкалиптовый нектар. Несколько эвкалиптов есть у меня дома, в теплице. Как ты думаешь, возможно ли выкопать один и переправить сюда? Или при перевозке он погибнет?

Брат рассмеялся. По моему мнению, сопровождать меня не было никакой нужды, но эти прогулки по оживленному городу до поместья за его стенами, а на закате – обратно, доставляли мне немалое удовольствие. Из всех родных Эндрю всегда был мне ближе всех остальных – как по возрасту, так и по складу характера, однако не виделись мы давно: он поступил на армейскую службу вскоре после того, как я отправилась вокруг света на «Василиске», и с тех пор воинские обязанности постоянно удерживали его вдали от дома. Теперь же я могла болтать с ним каждое утро и каждый вечер, на самые разные темы – от обязанностей перед родными до мест, где нам довелось побывать.

– Ты меня спрашиваешь? – откликнулся он.

Тон его ясно давал понять, сколь бесплодным окажется сие направление следствия.

Ответить мне не удалось: нам предстоял выход за городские ворота. В городе было немало ворот, сквозь которые свободно могла проехать пароконная повозка, но находились они совсем не по пути. Посему я покидала Куррат и возвращалась домой сквозь старые Верблюжьи Ворота, названные так оттого, что в них едва мог протиснуться вьючный верблюд. К тому времени, как нам удалось протолкаться наружу (ахиатские правила приличия воспрещают физические контакты между женщинами и мужчинами, не состоящими в родстве, но в подобных местах запрет отступает перед лицом неизбежности), Эндрю перестал улыбаться и призадумался.

– На самом-то деле здесь много садов и парков, и в некоторых полно разной экзотики. Естественно, в тех, что принадлежат богачам. Мартон должен знать лучше: он у нас завзятый садовод. Может, и эвкалипты у кого-нибудь найдутся.

Это было бы много лучше, чем перевозить в Куррат одно из моих деревьев или выращивать новые из саженцев.

– Спасибо, – сказала я, и мы поспешили вперед, в Дом Драконов.

Мартон не знал, где в городе можно найти эвкалипты, но обещал навести справки. Несколько дней спустя он явился к нам кабинет, когда мы с Томом оба были на месте, в необычайном возбуждении.

– Все проще, чем я думал! – сообщил он. – Один из ахиатских коллег говорит, что похожие деревья, кажется, имеются в саду шейха. То есть хаджи Хусама ибн Рамиза.

Это и в самом деле было удачей – скорее всего.

– Я напишу ему и спрошу, можем ли мы зайти и взглянуть, – сказал Том, потянувшись за пером и бумагой. – Вам лучше знать, подойдут ли они вашим медоежкам.

Письмо он отправил с нарочным, и следующим же утром ответ ожидал нас в кабинете. Еще не закончив чтения, Том сдвинул брови.

– Что там? – спросила я.

– Пишет, что я могу прийти завтра, – сделав ударение на третьем слове, ответил Том.

Только Том? Не мы оба?

– Но вы ведь писали о нас обоих, не так ли?

– Конечно, об обоих, – отвечал Том с явным ниддийским акцентом (верный знак, что он не на шутку зол). – Но его ответ предельно ясен. Нет, вот так прямо: «Изабеллу оставьте дома», – он не пишет… но имеет в виду именно это.

Я не знала, что и думать. Мной не однажды пренебрегали по причине женского пола, но с такой откровенностью, да при условии, что дело настолько серьезно – пожалуй, еще никогда. Об ошибке или недопонимании речи здесь быть не могло, учитывая, как со мной обошлись по приезде.

Лейтенант Мартон, доставивший письмо, торчал в дверях.

– Этот шейх… не замечен ли в дурном отношении к женщинам? – спросила я, повернувшись к нему.

– Нет, кавалерственная дама Изабелла, – живо, с некоторой опаской ответил он. – По-моему, у него две жены.

От замечания, что человек может иметь сколько угодно жен и все же обходиться с ними крайне нелюбезно, я воздержалась.

– Так, может, ему не нравятся исключительно ширландки? – спросила я. – Или сегулистки? Или женщины-ученые? Или женщины, любящие носить синюю одежду?

Каждый из этих вопросов звучал резче прежнего. Пришлось умолкнуть и сделать медленный глубокий вдох. После этого я заговорила спокойнее.

– Том, тогда, пожалуй, поезжайте один.

Том выпрямился и расправил плечи едва ли не на военный манер.

– Нет, Изабелла. Поедем вместе. Корона наняла нас обоих – возможно, под давлением и без особой радости, – однако обоих. И я не оставлю вас здесь, будто вы – всего лишь моя ассистентка, годящаяся только на то, чтоб содержать в порядке бумаги да заваривать чай.

Именно ради этих обязанностей меня согласились взять в ту, первую экспедицию, в горы Выштраны… При этой мысли сердце болезненно сжалось, отозвалось особой, едва ли не сладкой болью. Подумать только, сколь далеко ушли мы вперед с той поры! И не только я, проделавшая путь от столь тривиального начала к текущему своему положению. В былые времена мы с Томом шипели друг на друга, будто уличные коты, и это соперничество переросло в незыблемый союз! Тогда, многие годы назад, я ни за что не смогла бы предсказать подобного исхода… однако рада ему так, что словами не выразить.

– Благодарю вас, – с чувством сказала я, но тут же встряхнулась и расправила плечи. – Так, вы говорите, завтра? Что ж, давайте не будем тратить впустую сегодняшний день.

Шейх просил нас – вернее, Тома – прибыть к вечеру, то есть ближе к концу нашего обычного рабочего дня. С утра я прихватила из дому перемену одежды и наскоро вымылась при помощи таза с водою и тряпки, прежде чем переодеться. Конечно, от пыли по пути к шейху не уберечься: пыль в местном климате – неизбежное зло… но позаботиться о юбках, не забрызганных кровью Бутузова завтрака, мне было вполне по силам.

Хаджи Хусам ибн Рамиз ибн Халис аль-Аритати жил у реки, в просторном роскошном дворце, главные здания коего располагались на небольшой возвышенности, ничем не заслоненные от приятных прохладных ветров. Слуга, ждавший в парадном дворе, повел нас к арке, ведущей во внутренний двор. Уже в этот момент мне сделалось ясно, что планы хозяина пошли вкривь и вкось: его человек явно готовился препроводить Тома в некие иные, исключительно мужские пределы… но вести туда женщину было бы против приличий. (Читатели-ширландцы могут представить себе это место чем-либо наподобие курительного салона, читателям же из других стран, целиком полагаясь на их смекалку, предоставлю возможность подыскать подходящую замену самим.) Во внутреннем дворе нас усадили в плетеные кресла и, не подав даже кофе с финиками, оставили ждать.