Чтение онлайн

Душка, посылаю тебе всю мою любовь; грустно, что ничего здесь нельзя достать.

Вышиваю покрывала на аналои и воздухи, когда глаза позволяют, а то вяжу чулки, но скоро конец шерсти, которую привезла. Здесь нельзя достать, есть только грубая и дорогая. Шура Петровская [57] выучилась сапоги шить и продает их; она теперь с детьми брата (он оставил полк, как почти все остальные), но их выгоняют из дома. Сандру она видела раз, впечатление больной женщины. В.Чеботарева [58] оставила лазарет. Вильчковский [59] в Ессентуках. Дети получили от няни письмо из Англии — с октября месяца первое письмо оттуда.

Ну какие глупости во всех газетах о Татьяне стали писать [60] ? Где епископ Исидор? Как здоровье доктора — твоего спасителя, видаешь ли ты его?

Сердечный привет добрым родителям, храни их Бог. Так хотелось бы тебе что-нибудь интересное написать, но ничего не знаю.

Маленький носит фуфайку в комнатах, девочки — валенки; я знаю, как ты бы грустила, смотря на нас; мы это говорим и тебя вспоминаем. Татьяна получила письмо от Равтопуло из Москвы. Вообще письма часто не доходят.

Если ты уже читала «Притчи Соломона», то теперь надо читать «Премудрости Соломона», найдешь много там хорошего. Люблю уроки Закона Божьего с детьми, читаем

Библию говорим, читаем описание жизни Святых, объяснение Евангелия, изречения, объяснения молитв, службы и т. д.

Добрый Седнев только что принес мне чашку какао, чтобы согреться, и Джимми просит.

Родная, когда с четками молишься, какую молитву читаешь ты? Я — разные: «Отче наш», «Богородице», «Царю Небесный» и т. д., но не знаю, верно ли так или нужно одну особенную повторять. Искала в книгах и нигде не нашла. Знаю только, что Г. И. Хр. С. Б. помяни мя, грешную.

Так тянет в церковь, позволили в двунадесятый праздник, так что, надеюсь, и 2 февраля разрешат. А 3-го попрошу за тебя у раки молиться. За здоровье болящей Анны. Чемодуров мне это устроил. Потом буду дальше писать. Ты лучше сожги мои письма, вдруг придут к тебе и будут рыться в твоих вещах.

Священник этот энергичный, преданный, борется за правду, очень милое лицо, хорошая улыбка, худой, с седой бородой и умными глазами. Исповедовались у него в октябре, но говорили больше об общем положении. Он известен среди хороших людей, потому его от нас убрали, но, может быть, и лучше, так как он может больше делать теперь. Епископ — за нас и Патриарх в Москве тоже, и большая часть духовенства.

Будь осторожна со всеми, кто приходит к тебе. Я очень беспокоюсь о Bitter [61] — он издает ужасную газету и писал столько гадких пьес — грязных, и книг. Ничего серьезного при нем не говори. Люди будут стараться, как прежде окружать тебя — я не говорю о твоих настоящих друзьях, честных людях, но из-за своих личных выгод будут пользоваться тобою и опять прятаться за твою спину. Тогда услышат о твоем имени и начнут снова тебя преследовать. Bitter — настоящий большевик.

Ломаю себе голову, что тебе послать, так как здесь ничего нет. Масса наших рождественских подарков были все нашей собственной работой, и теперь глаза должны отдохнуть. Сегодня 24-го — 19 градусов и теплее, говорят.

Как я тронута, что кн. Эристова так мило говорила про образы. Шлю ей и сыну сердечный привет, пускай он нам напишет, что теперь делает.

Одна попадья увидела во сне, что Иртыш был совсем черный, потом стал светлее, из середины показался человек — в сиянье; все в Тобольске говорят об этом сне и видят в нем будущее России.

Люди милые здесь, все больше киргизы. Сижу у окна и киваю им, и они отвечают, и другие тоже, когда солдаты не смотрят.

Оказывается, много разграбили в большой церкви Зимнего дворца. В ризнице там ценные старинные образа были (и масса наших в маленькой комнате около ризницы), и в Гатчинской церкви тоже. Это ужасно.

Знаешь, портреты моих родителей, Папы совершенно уничтожены, кажется, русский шлейф (несколько) и 12 платьев тоже.

Это ужасно, что церковь не пощадили; думают, что санитары лазарета Зимнего дворца показали им все.

Без даты

24-е. Спасибо милая, родная, за открытку от 12-го. Сегодня получила. Рада, что получила весточку через Эристова. Так радостно иметь известия. Ужасно хочу тебе сегодня стихи срисовать на березовой коре, если глаза позволят.

Был только что урок с Татьяной, теперь надо вставать, а потом — урок с Мари. Говорят, что поганцы в Смольном запаслись многим, так что не будут голодать и им все равно, что в Петрограде умирают с голода.

Зачем Х. деньги дал? Лучше было бы их бедным раздать. Буду их прятать на «черный день». Были минуты — люди ждали уплаты в магазинах, и наши люди по 4 месяца не получали жалованья, потом прислали. Но и солдаты не получали то, что полагается; тогда пришлось из наших денег взять, чтобы их успокоить. Это все мелочь, небольшая неприятность для коменданта, у него наши деньги. Не говори другим об этом. Пока не упразднили гофмаршальскую часть; но хотели теперь это проделать, тогда не знаем, как будет; но ничего, Господь поможет, и нам здесь хорошо, и все есть, что нужно.

Не знаю, что с бедной Ливадией делают, много политических арестованных, которых освободили, живут там.

Не знаешь, где дорогой «Штандарт»? Боюсь спросить. Боже, как я за тебя страдала, что ты жила на «Полярной Звезде». Какой ужас ее так увидать… Можешь ли мой мелкий почерк читать? Не могу о яхте вспоминать, невыносимо больно.

Вот нашли paperknife (нож для разрезания бумаги, анг., прим. ред.) из мамонтовой кости, не очень хороший, но все-таки здесь сделанный, и, может быть, тебе пригодится. Скорей нарисовала тебе карточку — и на березе тоже, очень торопилась, так что прости, что они не лучше вышли.

Вот, кажется, уберут нашего комиссара our sailor, un ex forcat (нашего моряка, англ.), (бывшего каторжника, франц.) и мы этому очень рады, его помощник уедет с ним, ужасный тип, они вместе в Сибири сидели, комиссар — 15 лет. Солдаты это решили, и, слава Богу, оставляют нам нашего коменданта. Все от солдат зависит.

Могла бы больше писать, но все-таки боюсь. Надеюсь, он тебе благополучно доставит. Сейчас Маленький придет на урок, я лежу, так как 6 часов, дрова трещат в камине — очень уютно, но мало греют. Говорят, что теплее на улице и что ветер затих.

Прохожу с Алексеем объяснение литургии, дай мне Бог умение учить, чтобы на всю жизнь осталось у них в памяти, чтобы им было в пользу и для развития души.

Все-таки везде невежественность большая. Жалею, что письмо малоинтересное. Вчера пили чай в их маленькой уборной. Уютно, что все так близко живем и все слышно. Мне надо письмо кончить, тогда он завтра утром получит — надеемся его увидеть из окна.

Милая, родная моя душка, Господь с тобою, благословляю тебя, нежно целую, все мои тебя целуют и посылают much love (горячий привет, англ., прим. ред.) .