Чтение онлайн

Но вот последствия были, мягко говоря, не совсем радужными.

Начать с того, что практика значит очень много. Любой навык нуждается в тренировке. И навык по упокоиванию нежити – тоже. Два года вынужденного простоя сказались однозначно – я перенапрягся. Нет, со мроем мне удалось справиться и нейтрализовать его. И потом достало сил руководить эксгумацией, и наскоро, на коленке, составлять отчет в вышестоящую инстанцию, и препровождать найденное тело на кладбище, и брать на себя сначала переговоры со «смертниками» относительно срочных похорон, а потом еще и дополнительно нейтрализовать покойника… Вернее, кучку полусгнивших костей, кое-как скрепленных остатками плоти. Старик оказался родным дедом Жигаря, отказавшимся отписывать внуку свой дом – мол, пока я живу на свете, тебе и твоим детям тут не бывать. Супруги решили уморить старика. Им удалось не только исполнить задуманное, но и как-то замести следы, благо, у самого Жигаря родни было мало, а семья его жены не особенно горела желанием лезть в чужие дела. Однако, мрой свое дело сделал – ведь действительно, пока он находился в доме, у Жигарихи не могло рождаться детей. Все ее беременности заканчивались выкидышами. Кстати, как удалось выяснить путем перекрестного допроса, именно она была инициатором «уморения» чужого дедушки – из-за чего муж ее и недолюбливал. А она, мучимая угрызениями совести, помалкивала до поры, до времени… Если бы не шуликуны…

Но в принципе, все хорошо, что хорошо кончается. Дом был вычищен, нежить изгнана, однако, я еле переставлял ноги и по пути к дому Марджет не мог не завернуть в «Три рака», где заказал себе жареного мяса и пива – восстановить силы, тем более, что деньги имелись – Жигарь и его жена расплатились честно, двумя грошами, которые должна была получить Марджет Крама после завершения работы. Один из них по праву мог считаться моим.

Народу в трактире было – не протолкнуться. Оно и понятно – день близился к концу, те, кто уже завершил дневные труды, спешили сюда, чтобы перехватить по дороге домой кружечку пивка и закусить оную жареными колбасками, сухариками или рыбкой. Однако, для меня местечко в уголке все-таки отыскалось. И даже порция мяса явилась быстро, как по волшебству.

Видят боги, я должен был передохнуть. Не хотелось показываться пра Михарю усталым и изможденным – еще, чего доброго, будет ёрничать и насмехаться – вот, мол, я вам говорил, что некромантия не для всех. Я должен явиться гордым, с видом победителя, чтобы он понял, с кем имеет дело. И, кроме всего прочего, мне этого не хотелось – опять видеть физиономию инквизитора. Слабость и необходимость подкрепить свои силы – отличный повод оттянуть неприятную встречу.

И мясо, и пиво тут оказались на удивление качественными – либо мне просто повезло, либо в провинции еще не научились спустя рукава относиться к клиентам – но не успел как следует наесться, когда мое одиночество оказалось грубо нарушено.

– Не помешал?

Незнакомец производил двоякое впечатление. Вежливый тон вопроса и непрезентабельная внешность уличного бродяги. В столице и просто крупном городе, центра какого-нибудь воеводства, его бы вышвырнули из приличного заведения, а если бы стал настаивать, позвали городскую стражу, с которой шутки плохи. Но тут ни вышибала, ни подавальщики, ни посетители, ни тем более сам хозяин трактира даже ухом не повели. Подобное здесь в порядке вещей?

– А если помешал? – говорить этому типу «вы» не поворачивался язык. – Тогда что?

– Сомневаюсь, – незнакомец устроился на табурете напротив, опершись локтями на стол.

– Ты слишком самонадеян, приятель. Кроме того, я сегодня не подаю…

– Уже не подаю, вернее сказать, – незнакомец улыбнулся, демонстрируя крупные, ровные, но какие-то уж чересчур грубые зубы. Таким место в пасти какого-нибудь монстра, а во рту человека им явно тесно. Как они ему говорить-то не мешают?

– Уже или еще – тебе-то какое дело? – в кружке оставалось еще несколько добрых глотков пива, но оно уже больше не лезло в глотку. Если дело с этим типом дойдет до ссоры, неплохо бы иметь ясную голову. Рука словно невзначай поползла под стол – коснуться рукояти ножа…

– Не стоит, – незнакомец улыбнулся еще шире. Зрелище, прямо сказать, неприглядное – уголки его рта так растянулись, словно кожа на черепе была гуттаперчевой…

…или была натянута сверху на череп существа, имеющего весьма отдаленное сходство с человеком.

– Так-то лучше, – произнес он, когда я замер. – Не делай резких движений, человек. И всем будет хорошо.

– Хорошо?

– Во всяком случае, лучше, чем было час назад.

Час назад я еле держался на ногах и ловил воздух широко раскрытым ртом, как выхваченная из воды рыба, думая только о том, как бы устоять.

– Ты следил за мной?

– Да.

– Почему? – задавив волну паники, осведомился я.

– Есть причина. Я знаю, кто ты такой.

– И кто же?

– Некромант. Простой провинциальный некромант. Бывший, правда, но есть случаи, когда слово «бывший» неуместно. Это как выкрасить снег в красный цвет и уверять, что он теперь будет таким до скончания века. Так и ты – некромант под чужой личиной. И только что это доказал.

Хочев – городок маленький, скучный. Тут новости в цене, ибо хоть как-то нарушают вялое течение жизни. Наверняка, наша с Жигарем беготня до храма Смерти и обратно, срочные похороны и донос в местную службу порядка не остался незамеченным. Не зря же заказ оказался таким качественным. Ждали, небось, надеясь на сплетни из первых уст. И этого бродягу подсадили нарочно – и сами сейчас прислушиваются во всех сторон.

– Тебе нужна помощь?

Ага. Сейчас половине города резко потребуется некромант. Просто для того, чтобы на него внимательно посмотреть. С одной стороны, это приятно – такое внимание публики – а с другой… мы же прибыли в Хочев по другому делу!

– Нет, – незнакомец снова продемонстрировал свою странную улыбку. – Это тебе нужна помощь. А я готов ее оказать.

– Почему? – в бескорыстие случайных встречных не верилось совершенно. В любом деле каждый человек ищет свою выгоду – и не человек тоже. Поэтому даже с нежитью можно договориться – если нащупать слабую струнку.

– Потому, что она тебе нужна. И не дергайся так. Я тебя насквозь вижу, хотя ты и отменно умеешь держать себя в руках.

Да уж, этому в монастыре пришлось научиться, чтобы никто из наставников-инквизиторов не догадался, как тяжело у меня на душе. Правда, иногда раздражение прорывалось, но не здесь и не сейчас. Откуда знает?

– Уж поверь – знаю, – продолжал говорить загадками незнакомец. – И поверь, что в моих силах помочь тебе.

– Все равно – почему? В чем помочь? Какая это будет помощь? Что я буду должен сделать для тебя…

– Для меня – ничего!

– Тогда для кого-то другого? Я – инквизитор и…

– Нет. Я же сказал, да и ты сам чувствуешь – никакой ты не инквизитор. Ты в душе все еще некромант. Тебе нравится быть некромантом. Тебе хочется опять стать некромантом и заниматься тем делом, которое у тебя получается лучше, чем учиться на инквизитора. Ты бы отдал все ради того, чтобы вернуться…

– Так ты…

– Да. Я могу исполнить это твое желание.

Сказать, что у меня от волнения закружилась голова – не сказать ничего. Остатки пива опрокинулись в глотку одним махом – просто потому, что нужно было хоть как-то успокоиться. В ушах звенело от напряжения. Тихо, Згашик, тихо. Дыши глубже.

– Но… С чего вдруг?

– С того, что ты этого хочешь. И что ты этого просишь.

Просишь? Но я молчал. Ни одной живой душе я не доверял своего самого сильного желания, зная, что люди меня не поймут. Только один раз…

– Просил. И даже заплатил.

На столе, словно сама собой, возникла монетка-медянка.

Всмотрелся в сидящего напротив типа внимательно. Тощий, нескладный, в каком-то тряпье, явно подобранном где-то на свалке. Волосы торчат в разные стороны, от одежды еле уловимо исходит аромат тины. Лицо плоское, с маленькими глазками и большим приплюснутым носом. Тонкогубый рот подвижен и скрывает слишком крупные для человека зубы.