Mens Rea в уголовном праве Соединенных Штатов Америки
Шрифт:
Другим следствием доктринально-прецедентной разработки учения о тяжком убийстве по правилу о фелонии становится в рассматриваемое время формирование в противовес агентской теории последнего другой, противоположной ей – теории «непосредственной причины» («proximate cause» theory). Если попытаться сформулировать её постулаты в общих чертах, то можно заключить следующее: обвиняемый, чьё поведение в ходе намеренного учинения или покушения на учинение фелонии стали непосредственной причиной гибели другого человека, виновен в тяжком убийстве на базе анализируемой нормы, даже если сами по себе действия, причинившие смерть, и были совершены третьим лицом, как-то потерпевшим, [700] посторонним наблюдателем, полицейским [701] или даже лично погибшим [702] .
700
См., напр.: People v. Harrison, 176 Cal. App. 2d 330, 345 (1959) (потерпевший в ходе отражения грабежа убил другого потерпевшего, что образует тяжкое убийство для совершавших изначальную фелонию).
Из более современных прецедентов см., напр.: People v. Allen, 56 III. 2d 536, 545 (1974) (совершающий фелонию ответствен за тяжкое убийство, если полицейский был убит другим полицейским); People v. Hickman, 59 III. 2d 89, 94 (1974) (аналогично; полицейский был убит другим полицейским, и такая смерть являлась «прямым и предвидимым последствием (курсив мой. – Г.Е.) действий обвиняемых»); State v. Blackmon, 587 S.W.2d 292, 293 (Mo. App. 1979) (аналогично; потерпевший убит полицейским); Palmer V. State, 704 N.E.2d 124, 1999 Ind. LEXIS 3, *1–2, 4–7 (Ind. 1999) (аналогично; соучастник убит полицейским).
701
См., напр.: Wilson v. State, 188 Ark. 846, 849–852 (1934) (служащий банка, использованный грабителем в качестве щита, был убит офицером полиции в ходе возникшей перестрелки; суд счёл содеянное тяжким убийством, применив норму о тяжком убийстве по правилу о фелонии); Commonwealth v. Almeida, 362 Ра. 596, 610 (1949) (в ходе перестрелки, возникшей при задержании вооружённых грабителей, офицер полиции убил другого офицера полиции, находившегося не при исполнении обязанностей; суд счёл содеянное образующим тяжкое убийство, поскольку «была ли фатальная пуля выпущена одним из головорезов или одним из полицейских, исполнявших их обязанность по отражению бандитского нападения и защищавших себя, а также пытавшихся предотвратить бегство совершавших фелонию, не имеет значения»).
Из более современных прецедентов см., напр.: State v. Oimen, 184 Wis. 2d 423, 428 (1994) (обвиняемому может «быть предъявлено обвинение в тяжком убийстве по правилу о фелонии за смерть соучастника, когда убийство было совершено потерпевшим…»); People v. Dekens, 182 III. 2d 247, 248–254 (1998) (соучастник ответственен за смерть другого соучастника, причинённую действиями потерпевшего, в силу нормы о тяжком убийстве по правилу о фелонии); Jenkins v. State, 726 N.E.2d 268, 2000 Ind. LEXIS 247, *2–5 (Ind. 2000) (аналогично).
Commonwealth v. Redline, 391 Ра.
702
См., напр.: People v. Krauser, 315 III. 485 (1925) (вооружённый грабитель мог вполне обоснованно ожидать, что офицер полиции застрелит сам себя в борьбе за оружие); Commonwealth v. Bolish, 391 Ра. 550, 553 (1958) (осуждённый виновен в тяжком убийстве в силу нормы о тяжком убийстве по правилу о фелонии за смерть соучастника, последовавшую исключительно от действий последнего в ходе намеренно совершавшегося ими обоими поджога, и тот «факт, что потерпевшим был соучастник, не меняет ситуации»).
Из более современных прецедентов см., напр.: State v. Hoang, 243 Kan. 40, 4246 (1988) (лицо может быть осуждено на базе нормы о тяжком убийстве по правилу о фелонии за смерть соучастника, последовавшую исключительно от действий последнего в ходе намеренно совершавшегося ими поджога).
И хотя зарождение и распространение теории непосредственной причины можно приписать 1900-1930-м гг., [703] всё же с её доктринальной рационализацией в рамках формально-юридического обоснования тяжкого убийства по правилу о фелонии (и, соответственно, одной из его разновидностей – психологического подхода) следует соотнести серию пенсильванских решений конца 1940-х– конца 1950-х гг., поскольку принципы, положенные в их основу, стали впоследствии ведущими в судебной практике многих других штатов.
703
См., напр.: Taylor v. State, 41 Тех. Cr. App. 564, 570–574 (1900) (грабитель поезда ответственен за любую смерть в ходе ограбления, независимо от того, причинена ли она его соучастником или пассажиром); Keaton v. State, 41 Тех. Cr. App. 621, 632–634 (1900) (аналогичное решение на основе тех же самых фактов, что и в предыдущем прецеденте), а также иллинойские и арканзасский прецеденты, цит. ранее, в сн. 702 и в сн. 701 соотв.
Первое решение, вынесенное в 1947 г., касалось ответственности соучастников нападения с целью грабежа на бензоколонку за гибель служащего последней, который был убит в ходе перестрелки грабителей с собственником заправки. [704] Разрешая дело, Верховный Суд Пенсильвании счёл, что «если пуля, причинившая смерть, была выпущена не совершающим фелонию, а предполагавшимся потерпевшим в отражении нападения лица или лиц, совершающих фелонию», то последние могут быть осуждены за тяжкое убийство, поскольку смерть в такой ситуации была «прямым и почти неизбежным последствием… входившим или должным входить в ожидаемое ими (курсив мой. – Г.Е.)» развитие событий. [705]
704
См.: Commonwealth v. Moyer, 357 Ра. 181 (1947).
705
Ibid, at p. 189–191.
Два года спустя тот же самый суд разрешил иное дело, в котором офицер полиции, находившийся не при исполнении обязанностей, был убит другим офицером в ходе перестрелки, возникшей при задержании вооружённых грабителей. [706] В обоснование своего решения суд положил следующие соображения:
«Тот, чьи действия по совершению фелонии стали непосредственной причиной смерти другого, является уголовно ответственным за такую смерть и должен дать ответ сообществу за это точно так же, как тот, кто стал по небрежности непосредственной причиной смерти другого, является граждански ответственным за такую смерть и должен возместить убытки за это (курсив оригинала. – Г.Е.)… Прохвост, который злоумышленно и с намерением учинить фелонию приводит в движение “цепь реакции” действий, опасных для человеческой жизни, должен считаться ответственным за естественные фатальные результаты таких действий.… Когда лица, претворяющие в жизнь план ограбления, сами вооружены годным огнестрельным оружием, они показывают тем самым, что они ожидают встречное насильственное сопротивление и что для преодоления его они готовы убить всякого, кто встанет на их пути (курсив мой. – Г.Е.)». [707]
706
См.: Commonwealth v. Almeida, 362 Pa. 596 (1949).
707
Ibid, at р. 603–604, 634.
Шестью годами позже Верховный Суд Пенсильвании признал допустимым осуждение за тяжкое убийство одного из двух выживших соучастников вооружённого грабежа, напарник которого, соответственно, был убит потерпевшим. В своём решении суд прибегнул к обоснованию, аналогичному только что приведённому, по которому гибель человека в такой ситуации являлась естественным предвидимым последствием фелонии грабежа, ставшей, в свою очередь, непосредственной причиной наступления смерти. [708]
708
См.: Commonwealth v. Thomas, 382 Ра. 639 (1955). Ср.: совершающий фелонию «ответственен за любую смерть (курсив оригинала. – Г.Е.), которая прямым и почти неизбежным следствием (курсив мой. – Г.Е.) срезультировалась из изначального преступного деяния», Ibid, at р. 642.
Примечательно, что став ведущими для последующего заимствования теории непосредственной причины в других штатах, приведённые решения уже через три года после вынесения последнего из них утратили свою прецедентную ценность в Пенсильвании, воспринявшей агентскую теорию тяжкого убийства по правилу о фелонии. Связано это было с рассмотрением в 1958 г. приобретшего не меньшую значимость для судебной практики иных штатов очередного дела, в котором полицейским был убит соучастник обвиняемого при бегстве последних с места совершения преступления. [709] Отвергая возможность осуждения выжившего соучастника за тяжкое убийство по правилу о фелонии, Верховный Суд Пенсильвании высказался следующим образом:
709
См.: Commonwealth v. Redline, 391 Ра. 486 (1958), откоммент. в: Mueller G.O.W. Op. cit. Р. 97–98; Recent Cases, Homicide– In General– Defendant Not Guilty of Felony Murder… P. 1565–1567.
«При рассмотрении тяжкого убийства по правилу о фелонии всегда должно помнить, что предмет, который вменяется совершающему фелонию за убийство, связанное с совершённой им фелонией, – это злой умысел, а не акт убийства. Простое совпадение убийства и фелонии не является достаточным для удовлетворения требований доктрины тяжкого убийства по правилу о фелонии». [710]
Как следствие, решил суд, воспринимая тем самым агентскую теорию, тяжкое убийство по правилу о фелонии может иметь место лишь тогда, когда убийство было «совершено обвиняемым или соучастником, или сообщником, или кем-то, действующим в способствование предпринимаемой фелонии (курсив оригинала. – Г.Е.)». [711]
710
Commonwealth v. Redline, 391 Pa. 486, 495 (1958).
711
Ibid, at р. 496.
В сопоставлении агентской теории и теории непосредственной причины как нельзя явственнее выступает психологическое обоснование, данное тяжкому убийству по правилу о фелонии в первой половине XX в.
Так, в основу теории непосредственной причины закладывается множество доводов. Они касаются и конструкции законодательного текста, и цели удерживания преступников от совершения насильственных фелоний, ставящих в опасность жизнь и здоровье. Тем не менее все они, как видится, сугубо практичны и менее всего касаются теоретической рациональности рассматриваемой нормы.
К примеру, первый из них – конструкция текста закона – является настолько внешним, формально-юридическим, что он может в равной мере быть положен и в обоснование агентской теории, и в обоснование теории непосредственной причины. Во всяком случае, это великолепно доказано сравнительно недавней нью-йоркской практикой, являющей собой классический образец действия данного довода. Так, в 1960 г., опираясь на текст Уголовного кодекса 1881 г., в Нью-Йорке воспринимается агентская теория, в силу которой было сочтено невозможным осудить соучастника грабежа за смерть другого соучастника и третьего лица, причинённую действиями потерпевшего. [712] Как специально подчеркнул суд, вопрос был решён им исключительно на основе языка закона без привлечения теоретических соображений. [713] В 1965 г. текст уголовного кодекса меняется, и уже на его основе суды штата переходят к теории непосредственной причины, на основе которой в 1993 г. Апелляционный Суд Нью-Йорка признаёт допустимым осуждение обвиняемого за смерть полицейского, убитого его напарником, в ходе перестрелки с другими грабителями. [714] При этом теоретические соображения играют лишь дополнительное, вспомогательное значение при вынесении судом решения. [715]
712
См.: People v. Wood, 8 N.Y.2d 48 (1960).
713
См.: Ibid, at p. 52–53.
714
См.: People v. Hernandez, 82 N.Y.2d 309 (1993).
715
См.: Ibid, at р. 316–318.
Ср. также: State v. Jones, 859 P.2d 514, 515 (Okla. Crim. App. 1993) (в решении вопроса о том, ответствен ли обвиняемый согласно норме о тяжком убийстве по правилу о фелонии за смерть соучастника, убитого потерпевшим, суд связан текстом закона, ясно дающим отрицательный ответ на этот вопрос); State v. Sophophone, 270 Kan. 703, 2001 Kan. LEXIS 149, *22–29 (2001) (Abbott, J., diss. op.) (многие штаты восприняли агентскую теорию вследствие ясного текста закона, в то время как другие использовали молчание закона и восприняли теорию непосредственной причины; в любом случае, если текст закона ясен в принятии той или иной теории, его следует придерживаться независимо от того, является ли диктуемая им позиция позицией большинства или меньшинства штатов).
См. подр.: Arougheti P.J. Imposing Homicide Liability on Gun Battle Participants for the Deaths of Innocent Bystanders // Columbia Journal of Law and Social Problems. N.Y., 1994. Vol. 27, № 4. P. 490 n. 112, 494–495.
Касательно превентивной цели, цели сдерживания считается, что в аспекте теории непосредственной причины она заключается в предотвращении совершения насильственных фелоний посредством вменения учиняющему фелонию всех последствий, непосредственной причиной которых стали его действия. Однако в равной мере аналогичные соображения допустимо заложить и в фундамент агентской теории, если полагать, что с точки зрения данной теории цель превенции сводится к удержанию совершающих фелонию от небрежного или случайного причинения смерти другому человеку. [716] При этом в обоих вариантах предлагаемое с использованием идеи сдерживания обоснование не свободно от недостатков.
716
Ср.: «Цель нормы о тяжком убийстве по правилу о фелонии заключается в сдерживании совершающих фелонии от убийств по небрежности или случайных посредством рассматривания их как строго ответственных за убийства, ими совершённые», People V. Washington, 62 Cal. 2d 777, 781 (1965) (ел banc)] State v. Brantley, 236 Kan. 379, 380–381 (1984) («цель доктрины тяжкого убийства по правилу о фелонии заключается в сдерживании совершающих фелонии от убийств по небрежности или случайных»).
Поясняя последнюю мысль, можно сказать, что вызывает разумные сомнения довод сторонников агентской теории, по которому изначальной и единственной задачей тяжкого убийства по правилу о фелонии является удержание совершающих фелонию от небрежного или случайного причинения смерти человеку. Во-первых, тезис этот сомнителен с точки зрения исторической практики и отражённой в ней цели тяжкого убийства по правилу о фелонии: во всяком случае, «труды Коука, Фостера, Блэкстоуна и других не оправдывают доктрину соображениями превенции». [717] Во-вторых, спорен и аргумент о её единственности. Но наиболее принципиально, наконец, то, а насколько такая цель достижима, «как сдерживается ненамеренное деяние?». [718]
717
Tomkovicz J.J. Op. cit. Р. 1450.
718
Roth N.E., Sundby S.E. Op. cit. P. 451.
Cp. также: Model Criminal Code. Chapter 5. Fatal Offences Against the Person: Discussion Paper. P. 63.