Чтение онлайн

– Понимаешь, Ваня, все это не убеждает.

– Продолжаю. Совершил убийство человек слабый, трусливый, подловатый.

– Такое совершить и – слабый?!

– Да, капитан, да. У него характер канцеляриста, прагматика. По должности поднялся невысоко. Постоянно уделяет внимание мелочам – в одежде, в кухонных делах, в отношениях с вахтерами, продавцами, почтальонами. Я не удивлюсь, если по гороскопу он Дева.

– И в этих областях ты силен? – усмехнулся Зайцев.

– Я – астроном, – ответил бомжара, чуть заметно вскинув голову. – А это, капитан, совсем рядом с астрологией. Кстати, я тоже Дева. И мой любимый цветок – астра. Вот придет тебе в голову поздравить меня – покупай астры. Большие, махровые, темно-фиолетового цвета астры… Как небо в звездную ночь, когда все телескопы Земли устремляют свой взор… – Бомжара неожиданно замолчал, потом встал, подошел к окну, какое-то время стоял там, отвернувшись. И Зайцев понял, что не надо ничего не произносить – Ваня растревожился своими же словами. Но взял себя в руки, промокнул глаза занавеской и вернулся к койке.

– Продолжим, – сказал бомжара. – Да, он трус. И при этом большой нахал. Он может оскорбить человека, но тут же как бы отступить, извиниться. Сам понимаешь, это будет вынужденное извинение. Поговори с подозреваемыми – пусть каждый назовет самого скупого из их компании. Большинство назовет его. А ты продолжай выставлять птички. Напротив его фамилии выстроится целый ряд твоих мысленных птичек. Этот человек склонен строить большие планы, мечтать о свершениях, о собственном величии, но при первых, даже отдаленных трудностях от всего отказывается. Припомни, кто из двенадцати начинал разговор с тобой уверенно, даже нагло, пытаясь сломать тебя, но тут же каялся, пояснял, что ты неправильно его понял… Среди твоих клиентов должен быть такой человек.

– Кажется, есть… Но у него надежное алиби.

– Проверь. Затевая преступление, он больше всего думал о путях отступления, о том, как замаскировать следы, отвести подозрение. Живет он подчеркнуто скромно, у него могут быть потертыми штанишки, зажеванным воротничок рубашки, но при этом все выстирано и проглажено. У него заискивающие манеры на работе и хамские – дома. Я уже говорил – он суеверен, вполне возможно выстроил для себя целую систему примет. И об этом должны знать остальные твои подозреваемые.

– Так, – крякнул Зайцев.

– Возраст… Ему тридцать пять – сорок лет. Разговорчив. Вернее – болтлив, но говорит в основном о пустяках. Погода, мода, цены, судебные очерки в газетах и так далее. Трамвайная болтовня. На большее он не решается, хотя суждения имеет обо всем на свете. С женщинами у него отношения сложные. Если вообще существуют.

Зайцев долго молчал, рассматривая унылые стены комнаты, потом, тяжко вздохнув, сел на кровать.

– Колись, Ваня, – сказал он устало. – Колись. Какие высшие силы посещают тебя по ночам, какие прекрасные колдуньи нашептывают тебе сведения, которые ты так красочно только что изложил.

– Шашки, капитан, это все шашки. Великая игра. В шахматах многое зависит от техники, знания, памяти. В шашках проще. Что ты есть, то и есть. Вот игрок делает вроде бы сильный ход, но, встретив отпор, тут же пасует, пятится. Ему подворачивается шанс, он готов его использовать, но не хватает мужества, и он делает ход, казалось бы, надежнее, однако мелькнувший было шанс упущен. Женщины таких не любят. А кто их, таких, любит… Знаешь, бывает достаточно сыграть с человеком одну партию, и ты о нем знаешь больше, чем может сказать самая подробная, самая злопыхательская служебная характеристика.

– И на основании всех этих зыбких рассуждений ты предлагаешь мне надеть на человека наручники? – уже без куража спросил следователь.

– Ну, почему же, – бомжара повертел в воздухе растопыренной ладонью. – Причина для обыска у тебя есть. Толстый альбом в серой пластмассовой обложке. Я же сказал, что по характеру он канцелярист. Авторучки в стакане, заточенные карандаши, ластики, дыроколы и прочее. И еще – силикатный клей. Неприятный в работе, но, застывая, он становится совершенно прозрачным. Если смазать этим клеем пальчики, они не оставят никаких следов. И еще одно… На чашке могут остаться и отпечатки губ. А они такие же неповторимые, как и другие части тела… Помнишь, я рассказывал историю, как нашли убийцу по оттиску его задницы? Он слишком долго сидел на скамейке, поджидая несчастную свою жертву… А скамейка была покрашена не так давно…

– Да помню, Ваня, ту твою историю… Нет на чашке отпечатков губ. Стер злодей. Грамотным оказался. Ты куда сейчас намерен отправиться?

– В Можайск, капитан. Мои ученые, поэты, артисты… Заскучали небось.

– Есть встречное предложение. Оставайся здесь. Побудь… Пока не надоест. В буфете все согласовано. Можешь заходить когда угодно… Заказывай все, что хочешь… Вернее, все, что у них есть. Вот ключ от двери. Вот деньги на водку-махорку. Вход-выход круглосуточный. Как меня найти, знаешь. Мне пора. Работой ты меня загрузил на неделю. Будут новости – навещу.

– Ни пуха, капитан, – не поднимаясь с кровати, Ваня прощально махнул рукой.

Прошла неделя.

Бомжара отоспался, посвежел. Как-то собрался, съездил в Можайск, нашел свою компанию. Но невеселая получилась встреча, хотя с гостинцами приехал. В тот же день и вернулся.

А на следующее утро пришел Зайцев – с букетом астр. Махровых раздобыл капитан, темно-фиолетовых, цвета ночного неба. Тяжело поднявшись со своей койки, бомжара подошел к цветам, осторожно потрогал их пальцами, скользнул по верхним лепесткам ладонью, опустил в астры лицо и на какое-то время замер, вдыхая несильный запах осени.

– Как я понял, убийцу ты все-таки изловил? – спросил он, снова усевшись на койку.

– Задержал, – поправил Зайцев.

– Сопротивлялся?

– Плакал. Очень переживал.

– Ишь ты… А крест на кофейной гуще он видел?

– Видел.

– Пренебрег, значит, предостережением высших сил… Не любят они этого.

– Кто?

– Силы… А скажи… По гороскопу он кто?

– Дева он, Ваня. Видишь, в какой компании ты оказался…

– Что ж делать, в семье не без урода, – усмехнулся Ваня, вскинув правую руку вверх и чуть назад. – Наливай, капитан. Ведь не может такого быть, чтобы у тебя в сумке ничего не нашлось… Отпразднуем победу над темными силами зла!

– Что-то невеселые у нас победы, Ваня.

– А бывают ли они веселые? Похоже, настали времена, когда победы и поражения друг от дружки почти не отличаются. И беды не печалят, и радость не радует. Наливай, чего ждешь… Не тяни.

Ну, вот скажи, уважаемый читатель… К примеру, заболел ты, лежишь в больнице, в шестиместной палате, неделю лежишь, вторую, третью… Рядом с тобой постанывают-попукивают еще пятеро таких же бедолаг… А окно во всю стену, а за окном весна начинается, от голубого ветра прогибаются стекла, а твой лечащий врач, красавица Оксана, стройна, как кипарис на пицундском побережье, на котором ты не был уже лет двадцать… Так вот, юная Оксана смотрит на тебя из своей весны и спрашивает у тебя, что у тебя, Витя, болит… А ничего у тебя, Витя, в этот момент не болит, более того, ты уверен, что никогда у тебя ничего не заболит…

Естественно, если об этом будет спрашивать Оксана.

Так вот, скажи мне, дорогой читатель… Когда лежишь ты под капельницей и безутешно смотришь в белый потолок, часто ли тебя навещают главные редакторы литературных изданий? Не надо отвечать, ответ я знаю. А меня вот навещают. Да, как ни трудно в это поверить. Открывается однажды дверь, входит Володя в голубых бахилах, острым взглядом безошибочно находит мою кровать, меня узнает, осторожно, чтобы не опрокинуть капельницу, присаживается на одеяло, выкладывает гостинцы и спрашивает: