Чтение онлайн

— Года два назад.

Мы с Савиных переглянулись. Слишком много времени прошло с момента установки, вряд ли квартиру грабанули по наводке тех рабочих.

— Может всё-таки вспомните, сколько там было денег? — без особой веры в результат спросил я.

— Боже мой, я же сказал: меня били, может, у меня вовсе сотрясение мозга?! Разумеется, нет, — несколько агрессивно ответил Акопян.

Савиных ожёг его злым взглядом, и мужчина заткнулся.

— Так, гражданин Акопян, нам всё понятно. Более детальные сведения сообщите потом следователю — вас к нему вызовут. Ну, а мы всё, что хотели от вас узнать — выяснили. Всего хорошего.

Роман повернулся ко мне:

— Пошли, Гриша.

Мне показалось странным его поведение, однако затевать спор я не стал и послушно последовал за ним.

Мы оказались в маленьком тесном дворе, залитом солнцем.

Роман зевнул.

— Ты как — завтракал?

— Жена накормила.

— А я со вчерашнего вечера не жрамши. Давай в столовку сходим — есть тут одна, Обещаю, что не отравишься.

— Не, я сыт. Давай пока ты в столовой будешь, я похожу по двору, людей поспрашиваю?

— Зачем? — удивился он.

— Грабителей было как минимум пятеро. Двор большой — наверняка есть свидетели, — недоумённо произнёс я.

Савиных считался опытным работником. Уж он-то просто обязан знать азы розыскного дела.

— Ай! — Его лицо пробороздили морщины. — Брось хернёй маяться, Гриша. У нас что — других забот что ли нет?!

— В смысле?! — теперь уже изумился я. — Людей ограбили, надо работать по горячим следам…

— Каких людей?! — зло воскликнул он. — Ты что — не понял, кто этот Акопян?! Ставлю рупь к трём: обычный ворюга! Как думаешь — почему этот тип не сказал, сколько у него унесли из сейфа?

Не дожидаясь моего ответа, он продолжил:

— Потому, что боится сказать — понимает, что можем взять его за филейное место. Стоит только сравнить его получку с тем, что у него спёрли — даже дураку будет ясно: хапает гражданин просто не в себя!

— Рома, меня его моральные качества не интересуют: произошло ограбление. Даже если Акопян обчистили робингуды — для меня ничего не изменилось! К тому же Кабанов нас по головке не погладит, когда узнает, что мы пальцем об палец не ударили, — привёл последний аргумент я.

— Я тебя умоляю! Сам увидишь — уже сегодня вечером он сообразит, что сдуру про ограбление заявил и примчится заявление забирать. Мол, я не я и кобыла не моя. Ошибочка вышла, граждане сыщики. Никто меня не грабил и всё это была неудачная шутка моих друзей и знакомых. А ты ради него подмётки топтать собрался! Не стоит оно того, Гриша — уж поверь моему богатому опыту!

Я упрямо замотал головой.

— Я не знаю, что будет вечером: заберёт он свою заяву или нет. Работаю по факту. Ограбление было? Было! Грабителей надо искать, пока они других бед не натворили? Надо. И лучше всего это делать, пока следы не остыли!

Савиных зевнул.

— Ой, Гриша — ты такой правильный, что у меня аж скулы сводит! У нас в отделе таких грабежей каждый день — вагон и маленькая тележка. И с какой такой стати мне надо ради этой воровской гниды на части рваться?! Я, конечно, по своим информаторам поспрашиваю — если повезёт, подскажут, кто Акопянов брал.

— А если не повезёт?

— Ну не повезёт — так не повезёт! Пошли лучше в столовку! У меня уже кишки к позвоночнику прилипли.

— Рома, давай так поступим: не хочешь заниматься этим делом — воля твоя. А я всё-таки свидетелей поищу. Идёт? — миролюбивым тоном предложил я, хотя внутри у меня всё кипело и переворачивалось.

— Утомил ты меня, стажёр! У вас в Омском угро все такие были? Или ты один — уникальный, на нашу голову свалился? Делай что хочешь! Только не вздумай вляпаться в какое-нибудь дерьмо! Я ведь вроде как за тебя отвечаю, — устало вздохнул Савиных.

— Рома, будь спок. Не первый раз замужем.

— Лады. Но чтобы к двум часам был в кабинете как штык. С докладом! — объявил Савиных.

Я до последнего надеялся, что в нём проснётся совесть, и мой наставник останется со мной, но… чуда не произошло. Я остался один на весь большой двор.

К поквартирникам мне было не привыкать, к тому же на лавочке у соседнего дома сидели две старушки, а ещё я увидел стайку ребятишек, игравших в стеночку. Пожалуй, с этого контингента и стоило начать.

Разговор с бабульками плодов не принёс: они вышли погреться недавно и потому ничего не видели, однако выдали мне несколько важных домовых секретов — теперь я был в курсе кто и где втихаря гонит самогон, бьёт жену и водит к себе проституток.

А вот с пацанами повезло просто до неожиданности. Они сообщили, что видели, как священник подъехал чуть ли не на парадной пролётке с извозчиком, как почти сразу подкатил второй экипаж — неприметный фургон с серым тентом. В фургоне сидели несколько крепких мужчин, они о чём-то поговорили со священником, потом вместе вошли в подъезд, примерно через полчаса вернулись и разъехались по разным сторонам.

Ну, а самое главное — один из парнишек опознал извозчика с пролётки. Раньше тот был почтенным одесским биндюжником, когда-то возил семью мальчика на дачу, потом переквалифицировался в лихача, и теперь обычно ловит клиентов у железнодорожного вокзала.

— Покажешь его? — спросил я.

Пацан, подумав, кивнул.

— Только я мамке скажу — ладно?

— Конечно. Нельзя мать беспокоить.

До вокзала мы добирались на переполненном трамвае. Перед этим я купил мальчишке кулёк с конфетами, при мне он съел только одну конфету, остальные бережно положил в карман куцего пальто, чтобы поделиться с братом и сёстрами.

Шанс застать этого «водителя кобылы» на обычном месте был невысокий: он мог был участником шайки — хотя в последнее верилось слабо, его могли нанять до нас, да мало ли кому мог ещё понадобиться его экипаж, но сегодня был мой день.

— Вот он, дядечка милиционер, — мальчик показал на степенного мужчину в шляпе и бобриковом пальто, восседавшего на козлах пролётки.

Под мясистым носом у извозчика росли густые пшеничного цвета усы. Сам нос был покрыт мелкой сеткой красных прожилок — судя по ним, гражданин — обладатель транспортного средства, любил закладывать за воротник.

— Точно — он? Не ошибся?

— Чтоб мне землю жрать — честное слово, он! — поклялся мой спутник.

— Спасибо! Беги назад, к своим, — где живёт ценный свидетель, я знал, потому отпускал с лёгким сердцем.

Я подошёл к пролётке. Извозчик сразу скосил на меня взгляд и тут же отвернулся: на ценного клиента я походил мало.

— Почём нынче овёс? — с усмешкой спросил я.

— А вам, простите, какой до того интерес? — без особой приветливости произнёс тот.

— Интерес у меня чисто государственный. Уголовный розыск, — украдкой, чтобы не видели соседи по стоянке, показал удостоверение я.