Чтение онлайн

Траск с жаром продолжал:

– Неужели ты не можешь быть логичным? Освободи меня.

– Что?!

Он был поражен. Его мысли метались во всех направлениях, относящихся к этой идее. Он думал о том, что.., при помощи того факта, что Мозг существует, уже можно было бы ограничивать деятельность Траска и управлять им.

"Я мог бы забрать все копии его изобретения, - думал Марин.
– При помощи своего оборудования я мог бы замаскировать его под Траска". Несмотря на его огромные познания в электронике, Траску не так-то просто будет избавиться от внешности, приданной ему при помощи этого метода. Множество чужих шпионов, посланные назад в качестве агентов, вынуждены были работать на Великого Судью только по причине насильно измененной внешности.

Затем Марин на мгновение отвлекся. Он часто задумывался о проблемах, с которыми встречается такой шпион, возвратившись в свою страну, когда он внешне уже похож на кого-то другого, не осмеливаясь раскрыться, с активированной болеобразующей схемой, постоянно напоминающей ему о том, чего от него ждут.

Ситуация такого человека и наполовину не будет так серьезна, как положение Уэйда Траска в теле Марина, замаскированного под Траска, и Марина, замаскированного под себя самого.

Если бы все это дело не было таким смертельно опасным, оно показалось бы невероятно смешным.

Он представил себе Траска свободным, и такая ситуация показалась ему запутанной и опасной. Он медленно проговорил:

– Что-то мне не уследить за твоими рассуждениями.

– Дэвид, в данной ситуации мы не можем бросать псу под хвост мой талант и мой опыт, - напряженно заговорил Траск.
– Мозг - это электронный компьютер, а это моя область. Никто из живущих ныне людей не разбирается в этой области лучше меня.

Ты нуждаешься во мне так же сильно, как я в тебе. Разве ты этого не видишь?

– Я вижу тебя свободным и предающим меня.

– Каким образом?
– тон Траска одновременно был и молящим, и нетерпеливым.
– Бога ради, Дэвид, я отчаянно в тебе нуждаюсь! Я не могу себе позволить тебя предать. Слушай...
– и он описал предосторожности, которые мог предпринять Марин, - в точности так, как Марин их и представлял. Контроль над изобретением. Маскировка тела Марина...

Здесь Траск прервался, затем сказал:

– Я полагаю, что, на данный момент во всяком случае, ты не думаешь о том, чтобы произвести обмен телами, - есть Мозг или нет Мозга.

Марин просто ответил:

– Должен же быть хоть кто-то неподконтрольным. На данный момент я чувствую себя свободным.

– А если Великий Судья - агент Мозга?

– Да?
– осторожно поинтересовался Марин.
– И что тогда?

– Ты все равно сохранишь лояльность по отношению к нему?
– Траск перебил сам себя.
– Подожди! Не отвечай! Это не суть.., на данной стадии. Рано или поздно тебе придется повернуться лицом к этому вопросу. Но прямо сейчас у нас есть дела, которые остаются весьма важными, независимо от конечного выбора.

Марин кивнул. Он привык работать в строгих рамках систем координат. Он осторожно проговорил:

– Если я тебя отпущу, что помешает тебе изготовить копию своего изобретения и стать Великим Судьей, как ты первоначально планировал?

– Ты хочешь, чтобы я ответил на этот вопрос с детектором лжи?

Марин, не теряя ни мгновения, подсоединил разоблачающее устройство, и Траск сказал:

– Я не смог бы дуплицировать его быстрее, чем в течение трех недель.

Детектор лжи подтвердил истинность данного утверждения.

Это, как понял Марин, был решающий момент. Но он пришел слишком быстро. Сначала ему нужно было сделать еще кое-что.

– Нет, - сказал он.
– Еще нет. Позже.

– Почему нет?
– Траск явно старался сдержать свою ярость.

Марин покачал головой.

– Мне нужно увезти отсюда изобретение. И, честно говоря, мне нужно обдумать, что я буду делать с таким опасным человеком, как ты.

Траск тихо застонал от огорчения.

– Ты дурак, - сказал он.
– Бога ради, не тяни. У нас так мало времени. Даже этот единственный вечер может оказаться решающим.

Марин заколебался. Он интуитивно чувствовал, что Траск прав.

Но также он не забыл и о звонке предыдущим утром. Он спросил:

– Что тебя связывает с Ральфом Скаддером?

На лице Траска проскользнуло испуганное выражение. Он с трудом глотнул, затем неловко поинтересовался:

– Скаддер.., ты имеешь в виду приппа?

Глядя на встревоженного ученого сверху вниз, Марин покачал головой.

– Прямо сейчас у меня нет времени, чтобы расспрашивать тебя о Скаддере...

Траск пришел в себя.

– Бога ради, Дэвид! Скаддер просто обеспечивал меня год назад испытуемыми для экспериментов. Я надеялся, что смогу как-то использовать его организацию. Но пока ничего не удалось утрясти. Я собирался встретиться с ним снова. Он подозрителен, но жаден. Я поразился, узнав, что тебе об этом известно, только и всего. Мне показалось, что моя жизнь подверглась угрозе.

– Понимаю, - Марин поверил этому рассказу. Но все же...

– Здесь слишком много неподконтрольных факторов, - сказал он решительно и покачал головой.
– Например, это собрание твоей группы сегодня вечером. Я очень не хочу тратить на это время, но не могу избавиться от ощущения, что для нас обоих это будет безопаснее, если я схожу вместо тебя. По крайней мере, тогда я буду знать, какие проблемы завязаны на этой территории, - он решительно прервал себя.
– После этого я приду и уже решу, действовать ли мне тем или иным образом. Обещаю.

Он взглянул на часы.

– У меня остается время поесть, протащить сюда еду для тебя, погрузить изобретение обратно на прыголет и отправляться в путь.

Он вышел, чувствуя большое облегчение. Он все еще не мог вполне представить себе Траска свободным. Ученый настолько глубоко погряз в предательстве, что - как казалось Марину - любые взаимоотношения с ним, кроме взаимоотношений тюремщика и пленника, были крайне компрометирующими.

Но вместе с этим убеждением в нем росло еще одно ощущение.

Это ощущение заключалось в том, что грядут великие события, и еще до наступления утра ему придется действовать решительно.

Глава 21

7:30 вечера.

Это было обычное собрание группы. Марин, в обличье Траска, сидел в кресле № 564 и получал от группы множественные выражения приязни как к человеческому существу - разумеется, по выражению одного из выступавших, без малейшей возможности прощения тех его заявлений, которые были сочтены изменническими.

8:40 вечера.

Все еще шел дождь, когда Марин вышел из здания центра группы. Окна из цветного плексигласа со встроенными системами освещения бросали отсветы далеко в пространство площади - этого символа атомного века.