Чтение онлайн

У одной из моих знакомых был интересный набор образцов. Когда в магазине или в транспорте человек стоял посреди прохода, мешая движению других людей, у нее включалась злость: «Ах, он гад такой, стоит тут, о других не думает, только о себе... Эгоист! » И она может крутить эти мысли о его эгоизме, пока не сорвется на ком-то другом. Когда стали разбираться, выяснилось, что образцы заложились с уходом отца из семьи, когда тот растерянно стоял в коридоре (быстро и красиво уйти не удалось, друг, который обещал помочь вывезти вещи на машине, задержался), а мама в слезах и с большой злостью кричала примерно те же слова. Потом наорала и на дочь.

Уход отца для девочки стал стрессом, а слова матери записались «на подкорку».

Какие же образцы присутствуют здесь?

1. Отец, который уходит. Наверное, в реальности у него была масса своих причин для того, чтоб совершить этот поступок, но на ментальном плане моей знакомой он «гад и эгоист», которому нет прощения.

2. Кричащая и обвиняющая мама. На самом деле, она гораздо более растеряна и подавлена, чем зла. Вернее сказать, она зла от бессилия.

Обратите внимание, что здесь нет образца маленькой девочки, хотя в реальной сцене ухода отца она участвовала. Однако в ситуации, когда включается образец, моя знакомая начинает думать и чувствовать из образа мамы, то есть материнский стресс переживается ею как свой. Работать в таком случае нужно с двумя персонажами - мамой и уходящим отцом. Но до работы мы еще дойдем, а пока другой пример.

Человек, очень общительный по своей природе, не может работать с людьми -включаются панические атаки и даже психосоматика, когда предстоит пообщаться по делу с незнакомцами. Притом что друзья его считают интересным собеседником и не видят, чтоб у него были проблемы коммуникации. При выяснении причин оказалось, что этот мужчина панически боится людей определенного типа, тех, которые могут прилюдно раскритиковать, сказать, что он ничего не может хорошо сделать.

Оказывается, будучи ребенком двух лет, он читал с табуретки стихи на дне рождения бабушки. Один из гостей, человек сам по себе глупый и бестактный, в пьяном виде в пух и прах раскритиковал ребеночье выступление, благодаря чему на всю жизнь заложились два образца «Критикан» и «Ребенок, который проявляет себя на публике». Естественно, что после такого стресса этот человек уже не смог адаптироваться, и на саму возможность проявить себя перед посторонними людьми реагирует страхом.

До сего момента я приводила примеры достаточно неоднозначных ситуаций, например относительно последней можно было предположить, что человек боится не людей определенного типа, а людей вообще или самого факта общения, а может быть, у него есть страх сделать что-то плохо, некачественно. Конечно, во всех этих утверждениях есть доля истины, но для работы с образцами эти допущения не пригодны, так как не выделены персонажи внутреннего мира, и как следствие, не обозначены конкретные образцы.

В случае с моей знакомой ошибочно бы было включать дочку как главный образец, так как основной персонаж здесь мама, которая запечатлелась в дочке. А в самом первом случае (когда жена боится просить мужа) персонажами будут не муж и жена, как можно было бы предположить, а ребенок и эмоционально холодный родитель.

Вообще, искать образцы в мире детско-родительских отношений имеет смысл в 70% случаев (есть еще несчастные случаи, после которых образуются фобии, но и работая с ними мы имеем шанс «вернуться в детство», так как «ноги» несчастных случаев все же «растут» в большинстве случаев именно оттуда). Остальные 30% тоже возникли в детстве, но если ситуация, в которой закладывался образец, неочевидна, то мы можем поставить вопрос так: наш образец вне времени и ситуации, он просто есть и его надо как-то определить, увидеть и назвать.

Кстати говоря, образец вообще надо обязательно как-то точно назвать, даже если это будет длинно.

Если человек зависим от алкоголя и мы не смогли разобраться, из-за чего возникла зависимость, то мы назовем образец просто «алкоголик», а если у человека не пойми с чего появилось обостренное чувство несправедливости, и он не помнит никаких особенных ситуаций из детства, то мы назовем образец «некто, к которому все несправедливы». В обоих случаях второго персонажа не будет, так как его невозможно определить, однако в процессе работы таковой может появиться, его придется «поставить на учет» и работать с ним.

Большинство образцов проявляются стандартно: хронической обидой, чувством вины, ощущением ничтожности или униженности.

Часто эти образцы проявляются в каких-то конкретных ситуациях, к примеру в ссорах или общении с конкретным типом людей. В таких случаях их можно считать ситуативными, работа должна быть построена в некой связи с изначальной ситуацией, которая отобразилась во внутреннем мире.

Помните - если есть застрявший стресс, надо разгрузить этот стресс!

Если же стандартные образцы ни к какой ситуации не привязываются, то их с большой долей вероятности следует считать защитными, и работать с ними несколько сложнее, так как нет печки, от которой можно сплясать.

Пример носителя такого образца - нежеланный ребёнок. Выросший из этого ребёнка взрослый с большой вероятностью будет избегать глубины и душевности в отношениях с людьми, боясь довериться и быть отвергнутым. Такая ситуация слишком сильно травмирует этого человека, так как она подтверждает его изначальную, внутриутробную отверженность. Основным проявлением этого образца будет избегание, скорее даже убегание, - в хобби, в религию, в болезнь...

Я рассказала о защитных образцах столь кратко, потому что именно на эту тему уже написано несколько книг, лучшие из которых я с удовольствием назову. Это книги Лиз Бурбо ’’Пять травм, которые мешают нам быть самим собой” и Робин Норвуд “Женщины, которые любят слишком сильно”. В них содержится прекрасное обоснование возникновения некоторых образцов и масса примеров, вплоть до того, какие физические особенности существуют у людей с различными защитными образцами. Настоятельно рекомендую хотя бы одну из этих книг найти и прочесть.

Если хотите всерьёз взяться за гармонизацию жизни, то вам хорошо бы научиться первым делом определять проявления образцов, особенно “больных”, а Бурбо и Норвуд учат этому как нельзя лучше. Для меня же нет смысла своими словами пересказывать их труды. Но надо помнить, что обе эти книги лишь описательны. Да, они помогают понять и увидеть, но дают очень слабые рекомендации по работе с образцами.

Впрочем, “образцы” - это мой термин, не используемый в том же качестве в другой литературе. Когда мною ещё не был разработан метод трансформации образцов, я некоторое время активно использовала эти две книги в работе с клиентами. Люди читали книги, я помогала определить образцы, а дальше мы пытались достичь улучшения с помощью рекомендаций, данных в каждой из них.

Скажу честно, ничего не выходило. Все образцы, которые клиенты уже увидели и осознали, упорно стояли на своих местах, и деваться никуда не собирались. Не слишком эффективно работали на этом поприще также и телесно ориентированные техники, хотя относительно других ситуаций они действовали хорошо. Так что пришлось самой искать на “больные” образцы управу.

Со временем я разработала метод их трансформации, и, “обкатав” его на тех же самых и новых клиентах, и, естественно, на себе, убедилась в его высокой эффективности. Конечно, как и у большинства работающих психологических техник, у метода трансформации есть набор подводных камней. И ещё - для его реализации необходимо иметь кое-какие знания и навыки, без которых какого-то результата вы и добьётесь, но наиболее вероятно, что не того, которого хотели. Как раз этим-то знаниям, навыкам и подводным камням будут посвящены следующие главы.