Чтение онлайн

– Да что вы понимаете? – в ужасе произнесла девушка. – Тут всем попадет!

– Вряд ли, – серьезно сказал Гуров. – Держу пари, через пять минут ваш шеф забудет о вашем существовании. Можете устроить себе перерыв – попить кофе, поболтать вволю… Только больше не мешайте нам, ладно?

Он вошел в кабинет и, не обращая внимания на очередную секретаршу, сразу же открыл дверь, за которой заседал Передреев. Он даже не поздоровался, что случалось с ним крайне редко. Крячко, чтобы сгладить впечатление, приветственно помахал рукой и сказал: «Всем бонжур!», но тоже без раздумий последовал за Гуровым. Секретарша Передреева была настолько потрясена, что только примерно через минуту к ней возвратилась способность говорить и двигаться. Но за эту минуту произошло слишком многое, и уже ничего нельзя было поправить.

В кабинете Передреева заседало четыре человека. Из них только один был знаком Гурову – господин Елисеев, все такой же важный и лощеный, восседал по правую руку шефа, довольно невзрачного и даже болезненного на вид блондина в очках с толстыми стеклами. Правда, его бледное асимметричное лицо имело столь суровое выражение, что Гурову сразу же стал понятен тот почти суеверный страх, с которым секретарша предупреждала о начальственном гневе. Еще двое сидели по другую сторону стола, и по их виду без труда можно было угадать, что в иерархии «Индиго» они занимают не самые ведущие ступени.

При появлении оперативников все четверо прекратили бурное обсуждение какого-то вопроса и разом уставились на незваных гостей. В глазах Передреева за стеклами очков вспыхнул зловещий огонек, и он тут же отрывисто и грубо спросил:

– В чем дело? Куда вы претесь?

Прежде чем Гуров успел ответить, Елисеев наклонился к шефу и что-то быстро прошептал ему в ухо. Передреев дернул щекой и, почти не изменив интонации, произнес:

– Ну так что? Бросать всю работу? А созвониться нельзя было?

Он не обращался ни к кому персонально – он как бы размышлял вслух, досадуя на бестолковость и беспардонность представителей власти. Впрочем, его слова можно было понять и как косвенное согласие на короткую беседу. Во всяком случае, Гуров никак иначе их понимать и не собирался.

– Созвониться нельзя было, – ответил он на размышления Передреева. – И сейчас вы поймете почему. Мы с коллегой с вашего разрешения присядем. Дело серьезное, а в ногах, как говорится, правды нет. Вы, как я понял, Передреев? Ну, а я – полковник Гуров, будем знакомы. Евгений Александрович меня уже знает. Этот вот человек – полковник Крячко. Не знаю, имеет ли смысл знакомиться с остальными господами. Откровенно говоря, дело у нас к вам весьма щепетильное, и хотелось бы сначала обсудить его в узком кругу…

Бледное лицо Передреева медленно налилось свекольным цветом. Он снял очки и потер пальцами глаза. Может быть, таким образом он гасил зреющую в нем вспышку страшного гнева.

– Хорошо, мы прервемся на некоторое время, – сказал он неожиданно бесцветным голосом. Видимо, гнев был успешно обуздан. – Вы, мужики, далеко не уходите. Минут через пять начнем все сначала.

«Мужики», поспешно собирая свои бумаги, поднялись и направились к выходу. Передреев задумчиво смотрел им вслед, пока не закрылась дверь.

– Н-да, бывают в жизни огорченья… – пробормотал Передреев, надевая на нос очки. – Наверное, так будет всегда – милиция будет ногой распахивать дверь офиса и требовать повышенного к себе внимания… Я не жалуюсь – упаси бог, – я просто констатирую факт. Видимо, это наша национальная особенность, никуда не денешься.

– Да уж куда денешься, – согласился Гуров. – Особенно когда совесть нечиста.

Передреев бросил на него быстрый, пронзительный взгляд и откинулся на спинку кресла.

– Что вы имеете в виду? – сухо спросил он.

– Не будем ходить вокруг да около, – сказал Гуров. – Я сразу к делу. Нам только что стало известно, что пятого июля в вашем офисе был некий праздник, фуршет, вечеринка – не знаю, как это у вас называется – и на этой вечеринке присутствовал оперуполномоченный МУРа Вишневецкий. Вопрос такой – кто из вас лично присутствовал на этой вечеринке?

Если бы Гуров сделал сейчас что-то совсем невообразимое – например, выпалил бы в потолок из пистолета или заявил, что опечатывает все кабинеты фирмы или вдруг арестовал секретаршу, – и то, наверное, потрясение хозяев «Индиго» не было бы таким сильным. Оба тут же побледнели и как бы окаменели. Секунды две они смотрели в лицо Гурова, не в силах произнести ни слова и что есть силы вцепившись в край стола, точно какая-то неодолимая сила грозила сорвать обоих со своих мест. Реакция на вопрос, который в принципе казался совершенно невинным, была совершенно неадекватной, и Гуров понял, что они с Крячко движутся в правильном направлении и до цели остается совсем немного – главное сейчас, не сбавлять темп.

Но если молчание «индиговцев» было красноречивее любых слов, то их ответ не лез, как говорится, ни в какие ворота.

– Пятого июля в нашем офисе не было никакой вечеринки, – тихо сказал Передреев. – Вы, наверное, ошиблись.

Гуров поймал на себе возбужденный взгляд Елисеева и хладнокровно заметил:

– Ошибки в нашей работе случаются чаще, чем хотелось бы. Но в данном случае ошиблись не мы. Если ничего такого у вас пятого июля не было, значит, нас дезинформировали. А жаль. Сначала эта информация показалась нам достоверной. Нам ее сообщил один из членов банды Маклера – припоминаете такого?

На лбу Передреева выступили крупные капли пота. Сейчас он тупо смотрел в одну точку, бессмысленно вертя в руках карандаш. От уверенности и сознания собственной значимости не осталось и следа. Не лучше выглядел и господин Елисеев. Он кусал губы и с тоской поглядывал на дверь, должно быть, мечтая перебраться в собственный кабинет.

– Маклера? – проговорил Передреев, словно очнувшись. – Маклер… Это что же – кличка такая? Н-да, что-то не припоминаю…

– А у вас с памятью вообще все в порядке? – обеспокоенно спросил Гуров. – Я почему говорю? Вот вы сейчас все отрицаете, а потом окажется – память. Тогда мы, пожалуй, не будем рисковать. Мы лучше всех ваших сотрудников вызовем на допрос и попробуем выяснить, кто что знает о вечеринке пятого июля. Так будет вернее, я думаю. Кто-то что-то обязательно вспомнит. Столько народу!

Передреев беспомощно посмотрел на Елисеева, но в глазах у того, кроме тревоги, ничего не было.

– Ах да! – ненатурально засмеялся Передреев, хлопая себя по бледному лбу. – Ну в самом деле, какой же я дурак! Совсем заработался! Действительно, мы собирались в узком кругу пятого июля. Отметили годовщину фирмы. Дата не круглая. Поэтому все было более чем скромно – выпили по бокалу шампанского и разошлись. Вы, наверное, это имели в виду?

– И вы оба присутствовали на этом празднике? – спросил Гуров.

– Да-да, мы с Евгением Александровичем были оба, – слишком поспешно сказал Передреев, цепляясь за Елисеева точно за соломинку.

– Именно это я и хотел выяснить, – кивнул Гуров. – Значит, вы оба можете прояснить, что происходило на этой вечеринке?

– А что происходило? – заторопился Передреев. – Я же сказал – выпили по бокалу…

– Шампанского, – продолжил Гуров. – Это я слышал. Подполковник Вишневецкий тоже пил с вами шампанское?

Передреев вытер лоб рукавом пиджака.