Чтение онлайн

Пока Зайченко нервно и сбивчиво рассказывал все подробности полёта, из чрева транспортника выполз вездеход. Да не просто вездеход, а гусеничная сочленённая машина повышенной проходимости. Я видел такой только по телевизору, и хорошо запомнил две вещи: этот монстр отлично плавает, а соляру жрёт чуть ли не по десятку литров на каждый пройденный километр. Ну, что делать, если на нём стоит танковый движок, отличающийся повышенным аппетитом?

– Стоп, Михаил. Тот парень в комбезе - он из твоего экипажа?
– перебил я словоизлияния лётчика.

– Нет, он из эмчеэсников, и специально прилетел в Архангельск за вездеходом, - уточнил пилот.
– Я с ним перекинулся парой фраз при погрузке, и всё. Он с Колькой Сапрыкиным общался...

– Мишка!!! 'Люфтганза' уже в двух минутах!
– из фюзеляжа выбежал ещё один член экипажа - радист.
– Мне давать добро на посадку?

– Уже иду, Саня, иду, - махнул рукой Зайченко, и повернулся ко мне.
– Извини, опер, надо сажать 'немца', а то ему тут капут будет. Чёрт, ещё и 'Эйр-Франс'... С ним вообще полный абзац.

– Удачи, тебе, Миша, - я лишь кивнул в ответ. А что ещё говорить? Сначала эти простые русские парни спасли самих себя, а теперь пытались вырвать из лап смерти ещё несколько сотен душ. Если смогут приземлить оба борта... Чёрт, а где же мы размещать пассажиров будем?

– Что там, Вова?
– спросил меня мой напарник, когда я подошёл к своим. Рядом с парнями стояли двое членов экипажа транспортника, успевшие в двух словах рассказать о своих злоключениях. Здесь же топтался и эмчеэсник в камуфляжном комбезе - водила сочленённого вездехода.

– Там задница, парни, - не стал скрывать я.
– Либо наши посадят два буржуинских 'борта', либо - нет. Будем надеяться на лучшее.

– Федосеев с участковым подъехали, - неожиданно произнёс Костя Григорьев.
– Следом ещё деревенские подтягиваются.

Я оглянулся. Действительно, в полусотне метров от нас притормозила 'нива', из которой вылез глава совета посёлка. Следом за ним из УАЗика повылезали Антонов с тремя вооружёнными мужиками. Со стороны Данилово показались ещё несколько машин, в т.ч. автоцистерна на шасси ГАЗа и похожий на 'скорую' микроавтобус без мигалки. Оставалось лишь удивляться оперативности Федосеева, столь быстро организовавшего экстренный выезд необходимого транспорта.

– Товарищ Иванников, лётчики живы?! С ними всё в порядке?!
– сложив руки рупором, прокричал глава совета.

– Да! Лётчики живы-здоровы!
– обернувшись, прокричал я в ответ.
– Сейчас будет садиться второй самолёт!

– Иностранный! Немецкой 'Люфтганзы'!
– добавил крику Еремеев.
– Роман Георгиевич, езжайте сюда, не загораживайте полосу для посадки!

– Час от часу не легче, - буркнул стоявший рядом Ковалёв.
– Тут не знаешь, как сам дальше жить будешь, так ещё и фашистов принесло на наши головы.

– Не бурчи, Миша, всё будет хорошо, - заверил я своего напарника.
– Вовсе не факт, что в самолёте летят одни немцы. Там по нонешным временам всякий народ обретается. Да, и современные немцы нисколько не тянут на фашистов - сдулись ещё в сорок пятом.

– Вижу, летит, - произнёс Руденко.
– На 'два часа', со стороны мыса.

Все умолкли, повернувшись в указанном направлении. Я увидел маленькую чёрточку, которая приближалась, постепенно увеличиваясь в размерах. Послышался гул моторов. Спустя какое-то время рёв реактивных двигателей затопил всю округу, и в небе над Данилово появился чётырёхмоторный 'боинг'. Чуть накреняясь, самолёт совершил круговой облёт посёлка и освобождённого от машин отрезка трассы, а затем ушёл в сторону моря.

– Всё, присмотрелись, примерились. Сейчас развернутся, и пойдут на посадку, - второй пилот 'горбатого' комментировал нам действия своих иностранных коллег из 'Люфтганзы'.
– Если промажут первый раз, то пойдут на второй заход. Мы два круга сделали, пока присматривались, а сели с первого же захода.

– А как же 'француз'?
– спросил я.
– Для него хватит места, чтобы сесть?

– Не верю я, что 'Эйр-Франс' дотянет до берега, - помрачнел лётчик.
– У них керосина оставалось чуть-чуть, с гулькин нос...

'Боинг' действительно развернулся над морем, и, плавно снижаясь, выпустил шасси. Секунд десять мы наблюдали за идущим на посадку 'немцем', пока из фюзеляжа 'ила' пулей не выскочил его командир.

– Мужики!!! 'Француз' передал, что топливо в ноль, но он видит берег, и попытается дотянуть планированием!
– подбегая, во всю глотку заорал Зайченко.
– Если повезёт - он сядет на воду у берега! Если нет... У вас лодки есть?!

Видимо, во взглядах почти двух десятков человек сквозило что-то такое, отчего лётчик мгновенно сник. Моментально понял, что мы ничем не сможем помочь погибающим в море людям, даже если очень захотим это сделать. У нас действительно не было лодок. Никаких, даже резиновых. Надо было пошуровать в закромах Еремеева, да кто же знал... Стоп, а если?

– Чего стоим, парни?
– нарушил я всеобщее молчание.
– У нас есть плавсредство амфибийного типа, которое годно для спасения на воде. А здесь останутся лётчики, ополченцы, и гражданские добровольцы.

– А если он разобьётся?
– спросил Руслан, указав рукой в сторону садящегося 'боинга'.

– А если он разобьётся, то мы ничем ему не поможем, Рус, - ответил я.
– У нас нет ни пены для тушения такого пожара, ни бригады медиков для оказания помощи пострадавшим. Судьба 'немца' в руках его же пилотов. Всё, поехали. Джипы оставим здесь, они через обрыв не пройдут... Тебя как зовут-то, 'танкист'?

– Марк, - нервно затягиваясь сигаретой, отозвался водитель вездехода.
– До сих пор не верю, что мы в другом мире... Хотя сам же видел море из иллюминатора...

– Видел? Ну, скоро ещё и прогуляешься по здешней ривьере, - произнёс я.
– Давай, Марк, садись за руль, и вези нас на пляж. Может, и получиться спасти кого-нибудь из 'французов'.

Мы погрузились в вездеход - походу узнали, что он называется ДТ-10П 'Витязь' - и двинулись на нём в сторону моря. По моим прикидкам, от этого конца трассы до моря нам надо было проехать около километра, и большая часть маршрута пролегала по 'нашей', по российской земле.

Как приземлился самолёт 'Люфтганзы' мы толком и не видели. Лишь позднее узнали из рассказов ополченцев, что 'боинг' с трудом удержался на импровизированной ВВП, едва не выскочив в чисто поле. Причиной этого стало разрушение резины на одном из шасси самолёта, или, как, там это колесо называется. В общем, 'боинг' всё-таки припарковался в сотне метров от нашего 'ила', и его пассажиры чуть ли не хором благодарили бога и мастерство германских пилотов. А затем им и вовсе открылась сногосшибательная новость - вылетев из Гамбурга, они прилетели в другой мир.