Чтение онлайн

Парень сочувственно крякнул.

– И давно это у вас?

– С самого детства.

– Зачем же вы такую опасную профессию себе выбрали? – удивился курсант.

– Отец настоял.

– Хорош отец, ничего не скажешь. Чему детей только учит!

– Отец у меня замечательный, только строгий. Он всегда мне говорил: «Живи, Ромка, по совести». Я и старался так жить. По совести, значит. А тут вот оступился разок и попал.

– Это как, получается, по его мнению, по совести?

– А так, чтобы работать не покладая рук. И всегда, чтобы чистая работа была, чтобы ничего не забыть.

– Подчистую, говоришь? Выносишь добро, ничего не оставляешь?

– Совершенно верно. Все подметаю.

Антон зло скрипнул зубами. Как же ему хотелось хорошенько расписать эту холеную рожу, чтобы знал грабитель недорезанный, как честных граждан обворовывать.

– Тяжело тебе, наверное, с твоей боязнью на работе такой нервной.

– Всяко бывает.

– Но у тебя, должно быть, сформировалась своя методика, по которой ты спускаешься вниз.

– Никакой методы нет. Все произошло случайно, по наитию.

– Да, несладко твоему брату приходится, – посочувствовал Антон.

Форточник вздохнул и плотнее прижался к трубе. Курсант посмотрел на газовый баллончик, который держал в руке, махнул рукой и засунул его обратно в карман. Все равно этот грабитель не убежит.

– Как спускаться думаешь? – с заинтересованностью спросил Утконесов.

– Не могу знать.

– Ну и виси там.

Антон поднялся со скамейки, чтобы размять кости. Скина все еще не было видно.

– Эй, – позвал он форточника. – Ты тут не знаешь парня лет двадцати пяти с наколкой и голым черепом?

– Не в курсе. Я не местный.

– Ну да, какой идиот полезет в форточку дома, в котором живет.

– Полностью с вами согласен. Там жена может увидеть, соседи опять же. А соседи это такие враги человечества, которые обо всех твоих проступках благоверным докладывают. Хоть истребляй их.

– Это верно, – согласился Антон. – Значит, жена про твои занятия ничего не знает?

– Ни в коем случае.

– Правильно. А то пошла бы как сообщница.

– Что вы. В этом деле она мне не помощник, а скорее наоборот – огромная помеха.

– С женщинами так. С ними каши не сваришь.

Антон крепко задумался, вспомнил свои собственные встречи и свидания с представительницами противоположного пола. Нет, без сомнения, польза в женщинах некоторая есть, но насколько больше разных хлопот…

– Извините, – подал голос висящий на трубе, – спешу вас предупредить, что у меня руки совсем замерзли и силы кончились. Поэтому подвиньтесь, пожалуйста, чтобы я на вас не упал и не зашиб ненароком.

Форточник говорил крайне вежливо, а вся его фигура красноречиво дрожала, словно осиновый лист. Антон послушно подвинулся.

– Жаль будет потерять такого вежливого грабителя, – посетовал он, посматривая снизу вверх.

– Не знаю, как насчет грабителя, но меня мир потеряет несомненно.

Последняя фраза заставила Утконесова вскочить со своего места.

– Хотите сказать, что вы не форточник?

– Что вы, я дворник. Несчастный дворник, запутавшийся в любовных связях с одной очень симпатичной, но замужней особой. В результате чего вынужден теперь висеть на водосточной трубе и развлекать вас своей беседой.

– Так это же все меняет! Подождите, не падайте. Я что-нибудь придумаю.

– Не могу. Руки скользят.

– Продержитесь еще пять минут!

– Нет! А-а!

– Я ловлю!

– Подвиньтесь чуть правее. Боюсь проскочить мимо.

– Так пойдет?

– Чуть влево возьмите.

– Теперь верно?

– А-а! Падаю! Не попаду. Леве-е-е-е!

– Сейчас, сейча-а-а…

Неудачливый любовник мягко приземлился на недавно перекопанный газон.

– Удачная посадка, – облегченно отметил он.

В открытом люке эхом отозвалось: «Плюх!»

* * *

– Ить, чего-то плохо я видеть стала. Никак бусурманин с набережной? Стало быть, судьба нас сводит с тобой, сокол ты мой сизокрылый.

Федя охнул от удара по ноге упавшего топора. Все умные слова, которые он хотел сказать хозяйке потерпевшей курицы и огромному количеству понятых, застряли в его горле и никак выходить наружу не собирались. Они напрочь вылетели из памяти, не оставив в ней и следа.

– Коль следствию интересно будет, я на этом пеньке вчерась петуха зарубила. Старый он стал, да обязанности свои через раз исполнял. Совсем перестал за курями следить. Зачем мне такой нужен? Ни в жисть не нужен.

– Ох и лиса ты все-таки, Мефодиевна. Ни одного словечка правды в твоей речи нет. Неужто мы не знаем, кого ты вчерась загубила? Вся округа о том разговоры ведет, – возразила Алевтина Яковлевна.

– Петух был, и точка, – отрезала Мефодиевна и, подбоченясь, окинула собравшихся взглядом с высоты порожка. Получилось очень внушительно.

– А вещественное доказательство? – не сдавалась Алевтина. – Лапка моей Пеструхи с отметиной, полученной при родах.

– Это что ж за отметина такая, Яковлевна?

– А пальчик один отсутствующий. Цыплаком еще его старшие куры оттоптали. Покажите ей, гражданин следователь, улику. Пусть зенки-то поразует.

Федя послушно достал из пакета лапку.

– Тю! Так я же этот палец вчерась и отрубила. Промахнулася ненароком.

– Ага! Чего это ты промахиваться вдруг стала?

– Да вот уж стала. Возраст дает о себе знать.

– А то! Дает! – согласилась аудитория у забора.

– Кто поверит твоим байкам? Ты у нас всегда лучше ворошиловского стрелка бывала. Не всякий мужик с тобой сравнится. Не баба, а агрегат.

– Не сравнится. Это факт, – поддакнула аудитория.

– Это я-то агрегат? Килька ты соленая!

Всех подробностей диалога Федя не помнил. Он в один прекрасный момент заметил, что слушать больше перебранку не может, что голова его готова задымиться, а дело запуталось до такой степени, что непонятно стало: кто у кого украл курицу, когда произошло ограбление и была ли вообще потерпевшая? Спор разрастался с головокружительной скоростью. Казалось, еще немного дай соседкам так мило пообщаться, и они с великим удовольствием вцепятся друг другу в волосы, разрешив спор старинным испытанным способом.