Чтение онлайн

– Актавия, вот скажи, как можно с таким красивым, благородным и старинным именем выглядеть, как пацан? Ну почему у тебя нет приличных платьев на вечер? – раскалялась мама, с упорством единорога вышвыривая вещи из комода. – Что это за бесформенные майки, рваные джинсы, что это за цвет болота? Почему тебе нравятся вещи, которые похожи на половые тряпки?

Все, мама завелась. Она может часами говорить о моем стиле, сетуя на нерадивую дочь, и о том, как она мечтала, что мы вместе будем ходить по магазинам и выбирать изысканные вещи, а тут я выросла, и от парня меня отличает лишь грудь – единственное, что я не могу спрятать.

Через несколько часов мама сдалась и убежала в магазин за чем-то «ослепительным»! Мне же наказала отмокнуть в ванной с ароматными маслами, а через полчаса она пришлет ко мне ее личного парикмахера. Мой зубовный скрежет был заглушен хлопнувшей дверью. Первой мыслью было пойти в спортзал и хорошенько пропотеть. Но фи! Даже мне это показалось лишним. Сидеть и вонять? В программу развлечений на сегодняшний вечер вписаны его страдания, а не мои.

Швырнув в стену расческу, я начала мерить шагами комнату. Мне казалось, что мои родители сошли с ума, и все это похоже на один большой розыгрыш или на очень идиотскую мыльную оперу! Хотелось кричать и швырять вещи, хотелось забиться в угол и как в детстве закричать: «Стоп! Я больше не играю!». Я не могла поверить, что мои милые, любящие родители выдают меня замуж за незнакомого человека! Неужели они не понимают? Я должна буду жить с ним. Я должна буду спать с ним! А это для меня неприемлемо! Я не хочу так! Впервые я почувствовала себя птицей в клетке. Птицей, которая даже не может с достоинством уйти, сложив крылья и камнем рухнув вниз. Покидавшись еще мелкими вещами и выпустив пар, я слегка успокоилась. Я знала своих родителей, они очень добрые и любят меня. Ни за что на свете мой отец не подвергнет мою жизнь опасности и не отдаст в руки мерзавцу. Значит, я могу быть уверена, что мой будущий муж (это мы еще посмотрим) – не кретин. Хотя я и святого сумею довести. Отец об этом тоже знает, а значит тут два варианта: или он тоже рассчитывает на мой характер, или положение вещей настолько хреновое, что даже мой хваленый характер мне не поможет. Я очень надеялась на первый вариант.

Пока я лежала в ванне, пришел стилист. Мне он нравился, и я называла его про себя «Цинна». Да, я читала «Голодные игры», и да, я восхищаюсь Китнисс и очень хочу быть похожа на нее: ей никто не был нужен, она одна отлично справлялась, вот и мне тоже никто не нужен. Я никогда не влюблялась и не горю желанием. Стилист, конечно, ничем не был похож на моего любимого персонажа из книги, разве что обладал таким же спокойным характером и хорошим вкусом. Уж ему я доверяла – он не сделает из меня куклу и будет уважать мой выбор. Я села в кресло, нахохлившись, как сова. Влад сразу почувствовал мое настроение и вздохнул. Я ждала, пока он разложит инструмент.

– Я сразу не поверил, что ты выходишь замуж. Я знаю тебя с детства, детка, и меньше бы удивился, если бы узнал, что ты идешь в армию. Но замуж? Ты?! Ох, малышка. Я тебе сочувствую. Хотя, может, все не так плохо? В конце концов, твои родители – умные люди.

– Да уж. Я тоже так считала, – пробурчала я и посильнее закуталась в халат. Влад тем временем подрезал мне волосы, высушил их, и они легли красивой волной. – Послушай, я не знаю, что просила сделать моя мама, но ты можешь просто заплести косу? Она за это не убьет тебя?

Влад улыбнулся, его пальцы запорхали по моей голове, и я расслабленно откинулась на спинку кресла. Обожаю, когда у меня копаются в волосах. Я сделаю все, что угодно, лишь бы продолжали. Мой отец, зная эту привычку, нагло ей пользовался. Так, он мог прийти с расческой, усадить меня и подолгу чесать, как кошку. Я же закрывала глаза и балдела. Знала, конечно, что после этого последует фраза вроде «К нам приезжает мой друг, не можешь составить компанию его дочери?», хотя дочурка могла любую змею за пояс заткнуть по количеству яда. И я соглашалась. Странно, что в этот раз он так не сделал, хотя понимаю почему: хоть ты меня два дня чеши, я бы не согласилась. А так – поставил перед фактом. Я почувствовала, как начинаю заводиться. Ладно, этот… (ну нет у меня для будущего мужа цензурных слов!) наверняка сейчас ждет красотку, а про птицу обломинго он явно не слышал, вот и познакомим!

Влад закончил, мама впорхнула в комнату с чем-то невероятным в руках, и мои глаза от ужаса вылезли на лоб. Она что, решила меня сразу в свадебное платье запихнуть и не мучиться? Все, что я видела, это ткань, белую, – и ее было очень много. Мама сказала, что оно в греческом стиле, и восхитилась прической – коса у Влада получилась мудреная, я в жизни так не заплету, казалось, что там не одна, а две косы, причудливым образом соединившиеся.

Наконец, после вздыханий и оханий все ушли, и дверь неприятно хлопнула – такой звук бывает, наверное, когда заколачивают крышку гроба. В моем случае под этой крышкой окажется моя свобода. Слезы навернулись на глаза. Я никогда не смогу полюбить. Никогда. Вытерла слезы. Ну, я вроде и не собиралась. Платье затолкала под кровать, скажу – собака сожрала, а собаку потом куплю. Достала из шкафа свободные черные штаны, в которых я занимаюсь йогой, и белую майку. Хрен ему, а не невеста в облаке вместо платья. Краситься я не стала. Пусть привыкает ко мне домашней, раз ему так приспичило жениться. Это его идея, и я не собираюсь разукрашиваться и выглядеть хорошо, было б для кого!

Постучался служащий и объявил, что все собрались и ждут одну меня в столовой. По его глазам я видела, что он готов отдать половину своего оклада за место в первом ряду. С прислугой у меня всегда были хорошие отношения, так что я лукаво улыбнулась и сказала, что с кухни будет отличный вид. Стряхнула пылинки и пошла.

Столовая наша расположена так, что из нее видно лестницу на второй этаж, где располагаются спальни, так что мой выход будет фееричный. Ноги немного дрожали. Потом я одернула себя и выдохнула. Пусть все будет как обычно. Это обычный семейный ужин, и никаких важных гостей у нас нет. Есть один нежеланный гость, но он надолго не задержится. Я представила, как этот идиот с воплем вылетает из окна – брюки на заднице в подпалинах, и сам он немного пожеванный. Улыбнулась. Подошла к лестнице, снизу доносились разговоры, в основном говорила мама, ей отвечал тихий, но очень волнующий голос, я прислушалась – это напоминало утробное рычание двигателя в дорогой машине. Тихое, мощное, уверенное. Так, стоп! Собралась.

Я начала спускаться. Как только мама взглянула на меня, ее вилка выпала из рук, разговоры стихли. Я же неотрывно смотрела в глаза ему. Ну, справедливости ради, могу сказать, что он красив. Очень. Волосы темные и пострижены как-то странно… Затем я заметила, что они собраны в недлинную косу. Ха! Под Бекхэма косишь? Ну-ну. Глаза, и вообще лицо, выглядели как-то странно, по-хищному, что ли. Первая мысль при взгляде на него: «Змей». Искуситель такой. И морда наглая. Он тоже в упор смотрел на меня. Шла я медленно, специально показывая, что знакомиться я не спешу. Хищный разрез глаз – цвета они были не менее странного, я готова была поклясться, что они желтые! Да! Ярко-желтые! Он еще и линзы напялил? Вот показушник! Одет просто. Белая рубашка свободного покроя не облегает, он не выставляет тело напоказ, как большинство, а как будто пытается скрыть, чтобы противник его недооценивал. Широкая рубашка не смогла полностью скрыть мужественные плечи и мощную грудную клетку. Мда, на такой и не поспишь, она ж, небось, твердая, как гранит. Низ пока не видела, но скорей всего либо джинсы, либо брюки, ну не шотландку же он напялил, в самом деле?

Спустившись по лестнице и так же неотрывно глядя на него, пошла к столу. Все эти действия не заняли и минуты, но казалось, что я иду час, настолько отчетливо каждое мгновение впечаталось в память. Наконец время ускорилось, звуки вернулись, мы «скрестили шпаги», присмотрелись друг к другу, оценили противника и отступили. Пока. Я поцеловала отца, чмокнула мать. Итак, отец сидел спиной к лестнице, во главе стола, гость с противоположной стороны, мать по правую руку от него, а я, получается, должна была сесть по левую руку от женишка. Я же взяла свой стул и с омерзительным скрипом потащила его к середине стола. Дальше, не торопясь, взяла свою тарелку и приборы и перенесла их на место, все это сопровождалось гробовой тишиной. Мама глазами метала молнии, гость наблюдал с интересом, отец жевал салат: он знает свою дочь и уже ничему не удивляется. Села я некрасиво, но зато так, как сижу с детства. Одну ногу согнула в колене так, что коленка торчит и видна из-за стола, сутулюсь, и она упирается мне в плечо, вторую ногу под себя, а-ля по-турецки.

С воодушевлением стала накладывать себе салат, мясо и картошку. Накладывала много, дабы показать, что я не из тех девушек, что вечно на диете. Пусть задумается: а я ему нужна, такая прожорливая? Наконец мама пришла в себя и попыталась дотянуться до меня ногой под столом, но, во-первых, я сидела ровно посередине, во-вторых, ноги я подобрала под себя! Именно эта ее привычка пинать меня под столом и приучила меня так сидеть.

– Актавия, сядь, пожалуйста, как подобает! – прошипела она. Я же как будто только сейчас заметила всех собравшихся и рассеянно и чуть удивленно улыбнулась.

– Зачем? Я у себя дома, у нас семейный ужин, сижу как мне удобно. Мы не в ресторане. А от твоего этикета меня уже тошнит! – зашипела я змеей. Даже зубки оскалила для правдоподобия. Если этот хмырь из высшего общества, он должен быть в ужасе уже сейчас. Я мысленно потерла злорадно лапки и гаденько ухмыльнулась. То ли еще будет!

Гость прыснул, но попытался скрыть смешок за кашлем. Получалось у него хреново. Я метнула на него взгляд, острый, как копье, но он рассыпался о щит желтых глаз.