Чтение онлайн

Продолжаю законченную мысль, превращая её в статус идеи, которая меняет:

– Надо быть готовым выполнять испытания, связанные с тяжестью пути, а, главное, то, от чего отказываешься, когда начинаешь видеть дорогу. Отказаться надо от многого, к примеру, от усталости, или понимания того, что цель близка, как реальность, которая сейчас проживается, и видится здесь и сейчас, как законченность быта, либо его лучшая версия в достижении мира. Надо понять и внутренне принять ту тяжесть, которая скоро обвалиться на плечи, ни слова не вымолвить, а молча стерпеть, и начать идти по сложенному пути. Но желаем, так как он является частью жизни, ибо к нему приводит память, на которой прилетел к исполнению того, что так долго рисовал. Начну принимать то, что должно вступить в свои права, нарисовав новую жизнь, а также правду, которая понимается, как лучшая версия того, что произойдет, а не зримая часть, где исполняются мечты и видения.

Рисую последнюю мысль, как заключительную ступень в лестнице смысла:

– Я неотрывно и полностью принимаю заключительный этап моего пути, ибо он является неотрывным и важным в жизни, как Омега смысла, который всю жизнь искал, и теперь оно может достичь Альфы, логичного начала, как сути. Также принимаю всю тяжесть выбора, ибо она исходит от меня, что готов всецело взять эту ответственность, не перекладывая её на кого-то другого, а принять, забрать из протянутых рук жизни, и прожить заново, так как желал этого, скоро достигну того, что считалось видимой частью мечтаний и дрем. Принимаю также всё последствия, обрушившиеся при следовании за памятью, которая даст повод для реализации мечты, которая скоро станет осуществимой, ибо это исходит от меня, готового войти в прошлое, что скоро выльется и вольется в жизнь, станет её неотрывной частью и знанием сути.

Отрываю глаза от крупа птицы, которая привела к исполнению мечты, а также к достижению того, что ранее было прописано в понимании чего-то зримого и невозможного. Но вижу туман, который, как понимаю, должен рассеяться от более пристального взгляда, который направлен внутрь событий, разрезая их, и открывая ту скрываемую суть, а не дается с первого раза, укуса реальности, а пристальный взгляд может дать вход для преодоления тумана. Заметил также, что птица застыла на одном месте, словно туман её смущает, то ли сдерживает, не могу понять до конца это явление, которое находится за пределами рассудка, мыслимое иными категориями разума, а не теми, что видны зрению. Вынужденная остановка заставила проснуться и отринуть сон, в котором долгое время пребывал, не осознавая и части того, что происходило сейчас, а не в прошлом, как ситуации, направленной назад, а оттого не видимой в этом мире. Но туман не исчез, он сгустился, мешает проникать взгляду и синей птице памяти.

Начинаю думать мысль, которая сможет решить данную проблему:

– Преодоление трудностей значится, как исходящий от разума вектор, который может решить проблему, что видится, а, значит, существует. Но в это время мы видим, что всё исходит от нашего разума. Из этого следует, что также преграда находится глубоко в мозгу. Приказываю мозгу убрать туман, ибо готов вступить в прошлое, не боюсь того, что случится. Это мой принятый выбор, ибо видимое рассевается от обозримого предела мысли, которая в силах убрать эту стену непонимания. Она растворяется, уходит в небытие, открывая знание, которое давно искал, и сейчас приближаюсь к нему, ибо всё, что происходило, давало повод для дальнейшей реализации, которое настанет сейчас, так как готов принять и уразуметь то, что вижу. Всё мешающее уходит от взора, и понимается, как предел, который можно преодолеть. Стена, которую можно разрушить одной мыслей или словом, которым раньше разрушали города. Его значимость сильна преуменьшена. Повелеваю убрать эту преграду, ибо готов переступить за порог памяти, и открыть её.

Но туман не рассевается. Начинаю налегать на мысль, что станет ключом:

– Сознание определяет реальность. Глубокий взгляд из разума родит понятие. А желаемое исходит из мозга, который рисует иную реальность, что есть сейчас. Прерываю понятие здесь. Разрушаю сейчас. Начинаю смотреть глазами памяти, которая открывает врата в себя, даруя прошлое. Вхожу в эту реку. Продвигаюсь всё дальше. Туман уходит из моей головы. Всё открыто. Познал себя, исходя из глубокого взора внутрь. Вижу суть и то, откуда она исходит. Вступаю в прошлое. Туман уходит. Я шагаю внутрь прошлого и вижу всё сокрытое. Всё открыто. Двери распахнуты настежь. Три, два, один.

И, действительно, мнимый туман уходит, уносится куда-то, растворяется внутрь себя, и больше не скрывает того, что скрывал долгое время. Понимаю, что открыл тайну мозга, которую раньше не смог бы принять, ибо не поверил бы в реальность того, что случилось, и стало видимым преодолением преграды. Птица памяти без проблем летит дальше. Даже ускоряется, ибо нащупала вновь ритм, ставший осуществимым, если ничего не сдерживает, и не держит на месте цепями, которые были уловками мозга, которые не хотел пускать дальше, вглубь событий, в прошлое. Но оно открывается. Я лечу и вижу… Трудно описать словами. Внутри готовлюсь к этому. Итак. Что увидел? Что? Какое оно в реальности? Неужели двойник явления был прав или прав наполовину сказанной сути, который поменял в другую сторону? Вижу другое…

Обретаю увиденное знание и наконец, оно не имеет пробелов или частиц, которые изначально были стерты, а потому считались недоступными, либо знанием не достижимы, а глубоким анализом познались, как взгляд, видящий свой мозг, и понимающий всё то, что скрывается там. Вижу всю суть бытия. Не чувствую боли, понимаю, что она является нашим отражением на неё, и поменяется ракурс, она пройдет, и станет вымышленной, либо зримой и опознавательной, ибо понимаю суть явлений, которые ранее не видел так глубоко. Глубина была сокрыта, но раскопал в себя то, что боялся явить миру и познанию, в котором дознался знание, которое очень глубоко запрятано. Прямо надо было пройти по грани, которая откроет иную реальность, рисуемая сейчас, как понимание мира, либо прямое его осознание, словно суть явлений, понятых и узнанных в мысленном обращении, как трансляции бытия и события, сопряженного бытием и разумом, которые носят одну явь. И в этом понимании дохожу до осознания, творящаяся внутри, а, значит, могу являть всю событийность жизни, и понимать суть явлений, которые ранее скрывались, а сейчас понимаются, как достижение того, что и так знал.

Да, знал, но забыл, пребывая в лабиринтах памяти, которые подсовывали иную реальность, отличную коренным образом от того, что хочу увидеть и понять, как осознанность жизни, и её многогранность вхождения в пределы. Это распад всего видимого спектра, как глубокое извлечение таящихся величин, которые ранее таились в глуби сознания, и смог найти ту причину, послужившую следствием для появления целого мира, ранее не видимого, никак и не определенного, ибо ранее не обозначались так его понятые черты. Надо увидеть и понять то, что предоставила память в полное распоряжение и новое осознание яви, которую могу нарисовать и уразуметь, пребывая здесь, в этом осознанном состоянии, когда вижу то, что могу понять, но и процесс создания того, что создаю. Это создание нового мира. Вижу в глазах.

Смотрю и вижу новый мир, открывшийся тогда, когда готов его принять, как часть реальной жизни, которую нарисовал в действительности, а не в сути, которую накладываю отпечатком на прошедшие шаги, где был, и что видел. Чувствую завершенность и обретение того, что так долго ждал. Также готов был к этому, ибо это предваряла подготовка, которая заняла много времени, уже испаряющеюся, и не представляется чем-то ощутимым и познаваемым, а обращенным в память, как иной мир, в которой шагаю, и он также. Нет смущения и отрешенности, отринутых им. Или уйдет, не даст понять всю суть прошедших явлений, для которых изменился от пят до чела, дабы явить вновь пройденные события. В скором времени должны повториться. В повторении жизни вижу этот мир, и наконец, этой стало жизнью, а не просто следованием за миражем событий, который отвлекает от процесса вникания в бытие, которое следит реально, а не её проекция, путающая взором.

Сейчас есть глубокое понимание того, что случилось, а, что тогда же может обрести реальность, ибо она хрупка, и зависит, прежде всего, от того, готов ли буду дальше шагнуть, всё глубже, проникая в память, закоулки ума, которые открывается пестрыми картинами, оживающие в голове, как прошлое. Его так просто не описать словами, даже вся палитра воображения не смогла бы передать мой внутренний восторг, который обрушился ураганом на то, что увидел. Оно считается отображением обретений и утрат, которые так долго копил в памяти, и потерял, ибо не смог жить в согласии с прошлым, которое являлось, как нож, режущий по живому, разрушая и убивая нервы, и то, что хотел раньше увидеть. Это отношение к прошедшему, как к травме, которую так легко не вызволить в реальность, ибо понятие её начинается глубоко в голове, и заканчивается в коридорах памяти, уходящей вниз, петляя и унося меня в кроличью нору. Сейчас там и пребываю, вижу то, что было сокрыто долгое время, а потому не видимое. Смотрю и поражаюсь увиденному здесь.

Это впечатление намного шире того, что ранее мечтал увидеть, начиная с первых шагов в память, когда видел смутный облик семьи, и обрисовывал их самостоятельно, не понимая всей сути. А она заложена реальными фактами, которые происходили, потому считается более полной, чем обрывочное понимание, которое хотел сделать ранее, не имея всего спектра света, а камеру обскура. Пытался понять, не зная, где память, и, как её найти и дошёл до этого состояния, в котором сознательно пребываю, видя иной мир и реальность, рисуемые и происходящие конкретно здесь, как видимость явлений, а не копии. Изначально не мог и подумать, что память будет подсовывать эту недосказанную модель мира, её версию, которая отличается так разительно. Вижу, реальность, что происходило, а теперь повтор.