Чтение онлайн

Берди копошится между ног старухи, пока та не испускает короткий хрип, содрогнувшись всем телом.

Она отстраняет лицо девушки и улыбается ей.

– Очень хорошо, Соня, ты делаешь успехи.

Лицо панкушки ничего не выражает. Оно утратило весь свой свет невинности. На несколько секунд ее глаза, два черных шарика, становятся двумя сполохами ненависти, устремленными на спину старухи, надевающей трусы. Паоло знает, что в эту минуту она готова ее убить. Женщина оборачивается, улыбаясь. Злоба мгновенно исчезает из глаз Берди, сменяясь той самой улыбкой-гримасой, которую он уже видел раньше. Она не здесь, только ее тело сидит на земле, пустая оболочка.

Старуха раскрывает ладонь, в которой оказывается скомканная банкнота, и протягивает ее девушке. Она поправляет тунику, а Берди утирает губы, словно желая стереть произошедшее. Женщина молча направляется к парку, даже не оглянувшись на нее, неподвижную.

Через несколько минут Паоло видит высокого пожилого мужчину, приближающегося по тропе.

– Соня, как мило, что ты навестила нас в такой солнечный денек.

Он расстегивает брюки, и они соскальзывают на землю.

Голос у него ласковый, но в глазах ни малейшей теплоты, только инстинкт собственника, желание обладать. Схватив девушку за волосы, он засовывает свой дряблый член ей в рот. Паоло, оцепенев, бессильно наблюдает сцену, как виртуальную картинку, не укладывающуюся в голове.

Так продолжается почти два часа. Мужчины и женщины сменяют друг друга, приходят с приветливым словом, уходят равнодушно, не прощаясь. Все заряжены энергией черных дыр и через свои половые органы алчно всасывают каждую искорку жизни Берди. Она сует банкноты в карман, даже не разглаживая.

Когда наконец уходит последняя клиентка, девушка поднимается, ерошит волосы, опустив челку на самые глаза, вновь превратившиеся в два черных шарика. Прислонившись к дереву, закуривает сигарету. Ее миндалевидное личико маячит серой звездой, метеоритом, заблудившимся в бесконечной ночи. На минуту она заходится нервными рыданиями, но ни слезинки не видно на ее щеках. Ее тело сотрясается в долгой судороге из самого нутра, сгибается в рвотном позыве, исторгая изо рта смесь спермы и желчи. Держась за дерево, она ждет, когда отхлынет волна и снова станут слушаться ноги.

Он следует за ней, когда она выходит из леса. Минуя тропу, ускоряет шаг, чтобы первым прийти к главному зданию. Женщина в розовой тунике ждет на скамейке под козырьком, листая журнал, этакая милая старушка, наслаждающаяся теплым весенним деньком.

Когда Берди подходит ближе, старуха говорит ей с улыбкой:

– Красавица моя, ты же не уйдешь, не поцеловав на прощание бабулю?

В воскресенье, через восемь дней после обнаружения первых трупов, Ибанез наконец свел воедино и рассортировал все данные, его списки готовы. Он корпел над ними всю неделю, в том числе и в выходные. Осталось только включить последние сведения, только что поступившие из морга в западной части департамента Сена-Сен-Дени.

Итак, семнадцать смертей по неустановленной причине. Гораздо больше, чем он предполагал, начиная обзвон. Многочисленные списки тем временем уже заполнили две стены его кабинета. Приступив к первому отсеву, он заметил, что по сопоставлению критериев возраст/место смерти уже может исключить двух, даже, пожалуй, трех жертв, умерших в забвении или от скуки. Ими он займется в последнюю очередь.

Остаются двое, которые никак не вписываются в его схемы. Стэн Бланш-Тер, пятидесятилетний турист из Канады, найденный в отдельной кабинке одного из секс-шопов на Пигаль, и Симон Лагард, тридцати семи лет, мирный обыватель, о смерти которого заявил его бывший дружок. Остальным от восемнадцати до двадцати восьми, и все они, по первым сведениям, которые ему удалось собрать, провели бурную ночь накануне или за сутки до смерти.

Постановление о вскрытии было вынесено двенадцати потенциальным клиентам. Остается дождаться результатов токсикологической экспертизы и встретиться с родственниками и друзьями, чтобы выяснить передвижения жертв. Ибанез попросил дежурного офицера, чтобы ему позвонили, как только придут первые результаты из лаборатории. Он взял пачку сигарет и кожаную куртку, вытряхнул пепельницу, собрал разбросанные листки и, убрав их в папку, спрятал ее в ящик стола. Посмотревшись в зеркало в туалете, сказал себе, что и выглядит настоящим легавым в кожаном прикиде и с трехдневной щетиной. Он близок к клише, и ему это нравится.

Ибанез решил начать с двух самых сомнительных случаев, хотя бы для того, чтобы сразу вычеркнуть их из списка. Феликс Жосс, который нашел своего бывшего дружка Симона Лагарда, умершего у себя в гостиной, работает в двух шагах от конторы. У него книжный магазин на улице Марии Стюарт, в квартале Монторгей. Стоит заскочить туда, прежде чем ехать на квартиру, где было обнаружено тело.

Он затормозил перед крошечным магазинчиком, приткнувшимся между аргентинским рестораном и театром. Брюнет лет тридцати с короткой бородкой и в очках в черной оправе сидит за кассой. В магазине ни души, и он читает старую книгу в кожаном переплете. Поднимает голову на звук дверного колокольчика.

– Добрый день.

Мужчина за кассой рассматривает вошедшего.

– Вы тот полицейский, что звонил сегодня утром?

– Да, это я, инспектор Ибанез. Спасибо, что согласились встретиться со мной так быстро. Сочувствую вам, тяжело потерять друга.

Мужчина как будто слегка осел, дежурная улыбка исчезла, сменившись глубокой печалью.

– Вы очень любезны.

– Я бы хотел, чтобы вы рассказали мне о Симоне. Я расследую все случаи смертей по неустановленным причинам. Моя задача эти причины установить.

– Чем я могу вам помочь?

– Вы не замечали за ним чего-нибудь необычного, особенного в последние дни?

– Знаете, мы и не виделись больше. Я просто зашел забрать последние коробки с архивами, которые не помещались у меня здесь.

Он долго молчит.

– Уже несколько недель мы с ним почти не разговаривали. Встречались, чтобы оформить бумаги или оплатить счета, но у нас уже давно все разладилось.

– В чем выражался разлад?

– Он всегда был человеком очень рассудочным. Рассудочным и верующим. Обряды не особо соблюдал и в церковь не ходил, но верил. Это было частью его личности. Вроде как маленькая слабость.

– Католик?

– Да. И я не знаю, из-за этого ли, но, хотя мы несколько лет жили вместе, в нашем союзе всегда было что-то, с чем ему трудно было смириться.

– То есть? Я понимаю, что это личное, но, возможно, вы помогли бы мне прояснить обстоятельства его смерти.

– Я не знаю, может ли это вам помочь, но, если говорить откровенно, у меня всегда было чувство, что он живет в борьбе с самим собой. В чем-то он стыдился своей ориентации. Поначалу мы над этим смеялись, но в последние месяцы он стал другим, каким-то жестким, да, жестким и агрессивным. После нескольких лет счастья наши отношения испортились очень быстро и за несколько месяцев охладели до минусовой температуры. Я с ума сходил, видя, как он изменился. Сейчас я уже немного отошел, но мне было очень больно.

– А что произошло?

– Ничего особенного. Ему стало невыносимо, что он хотел меня, хотел заниматься любовью с мужчиной. И все вдруг пошло очень быстро. День ото дня я видел, как он превращается в кого-то другого, и этот другой мне совсем не нравился. Он стал холодным, неуступчивым, с ним было очень тяжело. Невыносимо думать такое о том, кого так любил. Что-то между нами окончательно сломалось, и мы, как многие пары, цеплялись за любовь, которой больше не было.

– В чем же с ним было «очень тяжело»?