Чтение онлайн

— Значит, хорошо, что я тебя встретил, — фыркнул я и достал из пакета бутылку минералки. — Жоре гостинец от вас передам.

Меня не услышали. Под звуки страстных поцелуев я покинул палату и посоветовал:

— Дверь стулом подоприте, а лучше табличку повесьте: «Внутри злая эльфийка!»

Воспользовалась эта парочка моим советом касательно стула или положилась на волю случая, я проверять не стал и отправился на поиски нашего шофёра, но лишь впустую сходил до его палаты. Как оказалось, Жора ночевать в больнице не пожелал и по знакомству договорился о переводе в дневной стационар. Сегодня он тут ещё не объявлялся, и я заподозрил, что не объявится вовсе, а ходить станет только на те осмотры, без которых не закрыть больничный лист, поэтому пошёл проверить упыря.

Дядю Вову из реанимации перевели в отдельную палату, и находилась та в блоке, где на входе вместо обычной медсестры дежурил интерн-эльф. Я сразу сообразил, что тут мне ничего не светит, но каким-то образом оказался в списке посетителей — всего-то и пришлось, что предъявить служебное удостоверение да продемонстрировать содержимое спортивной сумки.

— С продуктами нельзя! — заявил интерн. — И минералку тоже оставляй.

Я в итоге отдал ему всё и попросил:

— Задвинь под стол пока.

Палата у дяди Вовы размерами не превосходила Дашкину, но помимо радиоприёмника в ней обнаружились ещё и холодильник с телевизором. Первый, судя по приоткрытой дверце, не работал, а второй оказался небольшим и чёрно-белым, но у эльфийки не было и такого.

— Наше вам! — поздоровался я от порога. — Как живёте-можете?

Фельдшер оторвал взгляд от телевизора и признал:

— Смешно.

— В том-то весь смысл! — оскалился я. — Узнал тут, что от сотрясения мозга тёмные эльфы агрессивными становятся, а упыри как? На людей не кидаются, часом?

— Кидаются, — подтвердил дядя Вова. — Прямо в момент сотрясения и кидаются или сразу после оного. А вот с пищевым отравлением мы пластом лежим. — Он указал на телевизор. — Выключи.

Выглядел фельдшер и впрямь далеко не лучшим образом. Пусть особо бледней его физиономия и не сделалась, зато осунулась и похудела даже больше обычного, а ещё как-то непривычно чётко стала выделяться короткая щетина на голове. Но при этом в немощность фельдшера почему-то тоже нисколько не верилось. Вот ни на грош.

Я подошёл к телевизору и щёлкнул кнопкой. Чуть рябивший помехами экран мигнул и погас.

— Не заперли в дурку, значит? — усмехнулся упырь. — Везучий.

— Добрый! Пацифист практически, ля! — поправил я собеседника и сказал: — Жора домой свинтил, Дашку лейтенант пришёл проведать — тоже поговорить не вышло.

— На работу выходишь завтра? — уточнил дядя Вова.

— А куда деваться? Выхожу.

Упырь вздохнул.

— И как ты объяснишь, что после двойного убийства тебя под наблюдение не определили?

— Так я не убивал никого! — развёл я руками. — Какое ещё наблюдение?

— Так! — заинтересовался дядя Вова. — Излагай свою версию.

— В протоколе враньё сплошное, меня крайним назначили. С орками завсегда так. Мы ж по жизни ни в чём не виноватые!

— Допустим, — кивнул фельдшер. — А кто их тогда всех убил?

Я кинул взгляд в сторону входной двери, после оценил разделявшее меня с кроватью фельдшера расстояние и отступил на шаг назад.

— Так ты и убил, больше некому.

Осунувшаяся физиономия упыря приобрела на редкость озадаченное выражение.

— Всех троих? — уточнил он, словно не мог поверить собственным ушам.

— Ага! — кивнул я. — Ты как первого куснул, так и слетел с катушек. А поймал две пули и вовсе озверел. Я тебя от последнего оттащить пытался, но не сумел. Такие дела.

Дядя Вова забухал, но тут же совладал с приступом кашля и уточнил:

— А с протоколом что не так?

— Это легко! Одного покойника в такой ситуации любому упырю спустят, а три разом — это уже откровенно асоциальное поведение. За такое и сесть можно. Вот твои кореша из конторы и повесили на меня двух мертвецов.

— Бред же!

— Одному в место укуса гарпун воткнули. Второго топором искромсали так, что никакое вскрытие ничего не покажет. А меня обещали за сто первый километр выслать, если в отказ пойду. Но я-то не промах, отвертелся от дурки. Ибо нефиг!

— Клоун, ля! — выдал дядя Вова. — Тебя ж в цирк переведут!

— Не знаю, не знаю, — покачал я головой. — Медсестрички поверили, что ты сюда с похмельем загремел.

Фельдшер сел на кровати столь резко, что я невольно сделал ещё один шажочек по направлению к двери.

— Так ты это серьёзно?

— Предельно, — подтвердил я.

Дядя Вова хватанул себя ладонью по лицу и повалился обратно на подушку. После тяжко вздохнул и сказал:

— Про контору Жора сказал?

Я шофёра выгораживать не стал и подтвердил:

— Он. Мол, попёрли тебя оттуда после того, как пищевод кровью экстрасенса сжёг.

Упырь закатил глаза.

— Во-первых, не из конторы, а из пси-контроля. Во-вторых, не попёрли, а сам ушёл, когда оперчасть расформировали и только надзорные функции оставили.

Акцентировать внимание на том, что прозвучавшее заявление отнюдь не опровергало работы в органах госбезопасности, я не стал и усмехнулся.

— Я тебе, конечно, верю, но если с пищеводом порядок, то чего ж тебя так скрутило вчера?

— Говорю же: пищевое отравление у меня, сопряжённое с острой аллергической реакцией! Я ж сортовую кровь от доноров получаю, а тут уголовник, который невесть что пил и курил. И хорошо, если ещё не колол!

— Н-да… — протянул я. — Непросто вам…

— Иди ты! — ругнулся упырь и закрыл глаза. — Утомил.

— Выздоравливай! — сказал я, но только взялся за дверную ручку, как дядя Вова приподнялся на локте.

— Заглядывай! — попросил он и ухмыльнулся. — Дюже интересно, куда тебя теперь законопатят!

Оскал у него вышел без малого кровожадным, в прошлой жизни у меня непременно бы втянулась мошонка, ну а орки мало того, что отличаются повышенной толстокожестью, так ещё и мошонка большую часть бодрствования в сжатом состоянии пребывает. Постоянно начеку, ага.

— Загляну ещё, — пообещал я и ушёл.