Чтение онлайн

Чувство опасности молчало, как жираф, потому Михаил не стал сразу нырять. Решил, что нырнуть еще успеет.

Глянул вверх, над планширом уже показался с десяток весьма заинтересованных лиц, а перед Михаилом плюхнулся в воду спасательный круг на веревке. С корабля доброжелательно закричали, вероятно, инструктировали, как пользоваться кругом. Один вообще полез через планшир, хотел прыгнуть в воду, чтобы помочь человеку за бортом. Но Михаил уже вдел себя в круг, который оказался мягким, гнулся.

Плавным рывком выдернули из воды, подхватили, поставили на палубу. Загомонили, радостно улыбаясь, на лицах — доброжелательное любопытство. Никаких следов запуганности с обозленностью, Рянц явно что-то напутала.

Кто-то подал сухою одежду и полотенце. И что теперь, на глазах у всех переодеваться? Придется, а то еще обидятся, что не ценит гостеприимство. Предрассудки насчет голого тела есть далеко не у каждого народа, у этих, наверное, отсутствуют, так что стыдиться нет смысла.

Моряки наперебой что-то спрашивали, и Михаил ответил: «Не понимаю», — на языке телре. Вспомнил таки эту фразу. Все моряки сразу понимающе кивнули, и двое из них сами заговорили на языке телре. Пришлось повторить, что не понимает. У моряков завязалась дискуссия на пониженных тонах. Действительно, что это такое они из моря выудили — ни языка островитян не понимает, ни языка их врагов.

Михаил тем временем переодевался в сухой комбинезон и осматривался.

Вокруг столпились девять человек — восемь мужчин и одна женщина средних лет. Большинство похожи на полинезийцев, но есть один белокурый и сероглазый, и есть другой, с внешностью араба. Почему-то бросилось в глаза, что моряки босые. Все «полинезийцы» одеты в комбинезоны, но разного цвета и покроя, у женщины лоб повязан белой ленточкой с изображением глаза над переносицей. Белокурый моряк — в шортах и майке со смешным карманом на животе. А вот «араб» вырядился пиратом: зеленые шаровары, ярко-синяя свободная рубаха, широченный красный кушак, за который заткнут большой кривой нож в ножнах, на голове — пестрая бандана. Есть даже шкиперская бородка и кольцо в ухе. Вот только «пиратское» впечатление портили очки в тонкой оправе на носу. Не просто портили — отметали. Очки — неравноценная замена черной повязке на глазу, очень неравноценная.

Разная одежда и внешность моряков должны что-то значить. Скорее всего — команда корабля состоит из представителей разных народов. «Полинезийцы» относятся к одному народу, «араб» — к другому, белокурый — к третьему. Стало быть, расизм у островитян не приветствуется. Это хорошо.

Моряки, хоть и собрались рядом, проявляли любопытство не только к Михаилу, поглядывали на утесы и на воду. Предпочитают не терять бдительности, а может — чего-то ждут, знака какого-то.

Ну а корабль выглядел… обыкновенно. Обтекаемые надстройки с круглыми окнами-иллюминаторами, гладкая палуба, какие-то загадочные механизмы, некоторые из них похожи на пушки или крупнокалиберные пулеметы. Мачта подозрительно высокая, и внизу — свернутый парус. Вернее, не свернутый, а как бы собранный в гармошку. Ну что ж, если корабль достаточно легкий, то можно и парус поставить. У парусников тоже есть преимущества — экономичность, бесшумность. А двигателем можно пользоваться в штиль, или в шторм, или чтобы уйти от погони.

Подошел один из «полинезийцев», шкипер, судя по уверенной манере держаться, что-то спросил. Михаил повторил на языке телре, что не понимает. Капитан опять что-то спросил, но уже на другом языке — произношение другое, квакающе-мяукающее. Потом капитан попробовал третий язык, мелодичный. Потом — четвертый, звонко-разрывистый.

На этом языковой запас капитана закончился. Впрочем, не каждый знает шесть языков.

Весьма озадаченно пожав плечами, шкипер обратился к остальной команде. Мол, есть еще полиглоты?

Капитана сменила женщина, тоже начала пробовать разные языки. Пять штук перебрала, естественно — без толку. Один показался очень похожим на испанский или итальянский, однако толку чуть — все равно Михаил ни итальянского, ни испанского не знал.

И вдруг, совершенно неожиданно, можно сказать — внезапно для Михаила, который совсем настроился общаться картинками и пантомимами, женщина произнесла: «Ги цефан?»

От удивления Михаил не сразу среагировал и закричал: «Да, да, я знаю цефан! Еще как знаю!» — когда женщина уже говорила не еще коком-то языке.

Цефан распространен не только в Обитаемом Пространстве. Но о том, что его могут знать в мире Ду Рянц не рассказывала. Мало в этот мир ходят, непривлекателен он. А кто ходят — не рискуют здесь селиться, либо обратно возвращаются, либо пролазят в какой-нибудь другой мир. И таятся здесь пролазники, соответственно нет у путешественников по параллельным мирам времени, чтобы обучить местное население цефану.

Женщина сама слегка изумилась. Повернула голову, произнесла для остальных моряков длинную фразу, в которой прозвучало слово «цефан». Те удивленно загомонили.

— Меня зовут Хансура, — представилась женщина.

— А меня — Михаил.

Хансура задумчиво нахмурилась, видимо пыталась сообразить, к какому народу может принадлежать человек с таким странным именем. Села на какой-то ящик, жестом предложила Михаилу тоже присаживаться.

Один из моряков, тот, который развешивал сушиться «пижаму», что-то спросил, кивая на переделанное в котомку «пончо», Хансура перевела:

— Он спрашивает, можно ли это тоже повесить сушиться.

Михаил милостиво разрешил, хотя тряпку можно бы и выбросить.

Надо сказать, что островитянка говорила на цефане хуже Михаила, не использовала всех возможностей этого языка для максимальной емкости выражений. Это значит, что цефан ей не родной, и выучила его она самостоятельно, а не с помощью учебных камней, как некоторые. Трудно поверить, что такое возможно, уж очень сложен цефан.

Разглядывая мокрое «пончо» женщина спросила:

— Так вы — беглый раб?

— Ну да, — вынужден был признать Михаил. Впрочем, Хансура использовала уважительную форму обращения, вероятно у островитян сбежать из рабства — подвиг.

— И вы были в рабстве у телре?

Михаил понял, к чему она клонит, объяснил:

— Да, но я был в рабстве совсем недолго… меньше одного дня, вот и не успел выучить язык телре.

Женщина усмехнулась, перевела ответ Михаила для остальных моряков, те тоже посмеялись.

Следующий вопрос был предсказуемый и ожидаемый:

— Из какой вы страны?

Надо что-то отвечать, причем врать опаснее, чем говорить правду. И чутье об этом предупреждает, и элементарный здравый смысл: слишком мало Михаил знает про мир Ду. Взял, и ответил честно:

— Я с Планеты Земля.

Хансура озадаченно нахмурилась, обратилась к капитану. Слова «планета земля» с сильным акцентом тоже прозвучали в ее реплике. Ответ капитана был явно отрицательным. Хансура уверенно заявила:

— На Сехлес нет такой страны!

Поскольку слово «Сехлес» было совершенно незнакомо Михаилу, он решил, что точно не с Сехлес. Был бы оттуда — знал бы, потому прояснил ситуацию:

— Я — не с Сехлес.

Хансура весело рассмеялась. Перевела последние слова Михаила для моряков, и те тоже захохотали.