Чтение онлайн

К началу 1955 года положение Мэрилин на «Фоксе» стало, как никогда, стабильным, и, дав себя уговорить Грину на организацию собственной компании и на переезд в Нью-Йорк, она прежде всего лишилась стабильности. Но важно и другое. Страсберг, «теоретически» укрепив в ней стремление играть настоящие драматические роли, внушив ей, что это вполне реально и достижимо, с одной стороны, выбил у нее из-под ног почву, на которой она привыкла стоять, — типовые роли, основанные на ее внешности и обстоятельствах жизни, а с другой стороны, лишил ее той душевной цельности и целостности, какая таким людям, как Мэрилин, податливым и восприимчивым, дается лишь простыми и ясными целями и стремлениями. В отсутствие Занука, предоставленная теперь самой себе, она вынуждена пользоваться сомнительными советами сомнительных людей (вроде Грина и даже Страсберга), ставить перед собой совершенно иллюзорные цели и, естественно, не достигать их; сумбур и суета, в какие она по разным причинам превратила собственную жизнь, с появлением Миллера не ослабли, а лишь стали более скрытными и изощренными.

Итак, в последний день 1955 года Мэрилин подписала новый контракт с компанией «XX век — Фокс», 9 февраля следующего года объявила о предстоящих съемках в Лондоне собственного (независимого от «Фокса») фильма по пьесе английского драматурга Теренса Рэттигана «Спящий принц» — его должен был ставить сэр Лоренс Оливье, а в марте начался подготовительный период к съемкам уже «фоксовского» фильма, «Автобусная остановка».

Сегодня эта картина представляет интерес не столько сама по себе, сколько откликами на нее и признаками драматичного, хотя и скрытого, неявного перелома. Перелом этот произошел в жизни и судьбе Мэрилин именно за полтора года ее нью-йоркского самоизгнания, предшествовавшие «Автобусной остановке». Здесь, в этом фильме, проступило, точно на листе фотобумаги, погруженном в проявитель, все — и безалаберность, бесприютность существования в чужой семье (у Гринов), и расшатывающие душевный мир уроки Страсберга, и мучительная невозможность выскочить из себя, сыграв не себя, а кого-то еще (например, певичку из бара Чери), и неистребимая доверчивость, потребность излить себя каждому (тому же Миллеру), кто готов слушать и сочувствовать, — все то, что прежде Мэрилин тщательно скрывала от широкой публики, справедливо полагая, что уж сомнения-то, разочарования и отчаяние принадлежат ей и никому другому. Они — ее. Страсберг, Миллер и «примкнувший к ним» Логэн рассудили по-иному.

Хороший приятель Страсберга, Джошуа Логэн, был выбран в качестве режиссера «Автобусной остановки» по подсказке Милтона Грина. Именно с его «подачи» Мэрилин обратилась с соответствующим запросом к Бадди Адлеру. (Это, между прочим, свидетельствует о том, что, взяв практически под полный контроль жизнь Мэрилин, Грин и Страсберг действовали согласованно.) Нетрудно предположить, что именно благодаря Грину фамилия Логэна и попала в список желательных режиссеров, составляющий пункт в контракте Мэрилин с «Фоксом». Джошуа Логэн был известен тем, что чуть ли не единственный из американских режиссеров имел прямые контакты с К.С. Станиславским, целый — 1931 — год стажировавшись при Московском Художественном театре и наблюдая за постановкой реформатором русской сцены оперы Римского-Корсакова «Золотой петушок» (премьера в 1932 году в Оперной студии). Не могу сказать, помог ли Логэну этот опыт при постановке фильмов, но в глазах Страсберга и Мэрилин бывший стажер в Москве приобрел авторитет знатока «системы» Станиславского.

Его отношение к Мэрилин, в общем, ничем не отличалось от страсберговского: как и руководитель «Экторз Стьюдио», Логэн более заботился о себе, нежели о «звезде», которую ему предстояло снимать; ведь и первый его фильм, поставленный годом раньше, «Пикник», прославился не художественными качествами, а техникой съемки [59] — в те годы многие студии собирали деньги за счет съемочных новинок, а не художественных особенностей картин. Отсюда — и столь хорошо знакомые ноты зазывалы, звучавшие у Логэна, когда он расхваливал Мэрилин: она «гениальнее любой актрисы, какую я когда-либо знал. Она — Артистка на пределе артистичности. В ней — непостижимая загадочность Гарбо». Если вспомнить столь же бездоказательные восторги Страсберга, поставившего Мэрилин на один уровень с Марлоном Брандо, то станет ясно, что источник этих восторгов и похвал один и тот же. Любопытно, что примерно в том же духе оценивали фильм и критики. Вот рецензия одного из самых основательных и авторитетных американских кинокритиков — Босли Краутера.

«Держитесь за кресла! Новости будут потрясающими! Мэрилин Монро в «Автобусной остановке» наконец-то показала себя актрисой! И она, и фильм превосходны! Всякому, кто привык измерять таланты этой леди ее ролями в «Ниагаре», «Джентльмены предпочитают блондинок» или в «Зуде на седьмом году», эта специфическая новость может показаться неправдоподобной и абсурдной, ведь магнетизм Монро зависел не от исполнительских ухищрений, а от чего-то другого. Этим, наверное, и объясняется скептицизм всех, кто видел постановку пьесы Уильяма Инджа, по которой снят фильм, и Ким Стэнли в этой роли…Даже если мисс Монро не покажется вам второй Дузе, вы, во всяком случае, поймете, что она прелестна. Поразительнее всего, что мистеру Логэну удалось добиться от нее гораздо большего, нежели вихляющаяся походка, надутые губки и широко раскрытые глаза… Ему удалось добиться от нее образа потрепанной жизнью певички из бара, какой она изображена в пьесе Инджа, даже озаркского акцента [60] и шершавой пеллагрической кожи. Ему удалось добиться образа девчонки, покрытой мишурой, полоумной куклы из финиксовского притона, где ее обнаруживает ковбой, по интеллектуальным данным немногим от нее отличающийся, и страстно преследует ее на занесенной снегом автобусной остановке посреди аризонских просторов. И что самое важное, Логэн добился от нее, пусть и слабого, огонька гордости, не без пафоса светящегося в этой потаскушке и самого трогательного в ее характере. Для всех тех, кто предпочел бы, чтобы их мисс Монро выглядела жизнерадостной и без всяких там внутренних огоньков, кроме пламени безумной страсти, сказанное звучит не слишком-то обнадеживающе. Но не надейтесь! Эта дамочка создает в фильме подлинный характер и начисто лишена энергичности, остроумия и завлекательности».

Любопытно, что, хотя представить себе фильм по этой рецензии совершенно невозможно, в ней передано впечатление, ценное именно неподдельностью и своего рода критической наивностью, если не сказать прямолинейностью. В самом деле, критик свято убежден, что зрители, которым предстоит увидеть фильм, способны заинтересоваться только одним обстоятельством, удалось или не удалось режиссеру добиться от Мэрилин Монро профессионального исполнения роли. Другого интереса критик не мыслит. Между тем сказать с уверенностью, создала «эта дамочка» на экране подлинный характер или не создала, можно только оценив фильм в целом, ибо перед нами не мюзикл, а своего рода святочный рассказ о «почтительной потаскушке». Разумеется, я не мог видеть бродвейский спектакль по пьесе Инджа «Автобусная остановка», поставленный годом раньше фильма, и соответственно очень интересную актрису Ким Стэнли, исполнявшую там роль Чери. Однако пьеса Инджа довольно-таки известна — и своим скучноватым бытовизмом, требующим непременно натуральных декораций, и тщательно выписанными диалогами, тяжеловатыми и малозначащими, сугубой сентиментальностью, подчас просто невыносимой. Но за всем этим в «Автобусной остановке», как и в знаменитой «Вернись, маленькая Шеба» (1950) или в более поздней «Тьме на втором этаже» (1957), чувствуется атмосфера бесприюта, когда у человека, как выясняется, нет корней, прошлого, а будущее Туманно. Недаром и пьеса названа «Автобусная остановка» — для ее героев фактически не было жизни до этой случайной задержки (из-за снежных заносов) в придорожной гостинице, а что будет потом — Бог знает! Непременный хэппи энд не завершен, и, завершится ли и где, сказать не может никто. Вот это ощущение бесприюта, всеобщей неустроенности, оторванности от чего-то твердого, надежного — от дома, от семьи, от очага — фактически полностью исчезло из фильма.

Молодой ковбой Бо Дерек (Дон Меррей) вместе со своим приятелем, исполняющим функции наставника, или «дядьки», Вирджилом (Артур О'Коннел) приезжает в город Финикс, административный центр Аризоны. Он из далекой Монтаны, где у него ранчо, а сюда он прибыл на ежегодное родео. В местном кафе его юную душу смущает выступление Чери (Мэрилин Монро), певички весьма сомнительных достоинств. По-видимому, у себя на ранчо он не избалован женской красотой, и прелести Чери сводят его с ума. Он возмущен тем, что посетители кафе не обращают на выступление Чери никакого внимания, и яростно заставляет их угомониться, чтобы послушать песенку в ее исполнении. Песня и пение приводят его в состояние неистовства, и от избытка чувств он едва не лишается сознания. Они знакомятся, и Чери награждает своего нового ухажера благодарным поцелуем. Опытный Вирджил, знающий, кто она такая, приходит в смятение, когда Бо заявляет, что намерен жениться на ней. Не искушенный в общении с женщинами Бо полагает, что ухаживать означает преследовать и что его собственная решимость во что бы то ни стало жениться на Чери обязательна и для нее. Но у Чери свои комплексы. Она не против «романа», но против неистовых страстей; кроме того, она стремится попасть в Голливуд, и в этом стремлении такому, как Бо, места просто не находится. Поняв, что ковбой от нее не отстанет, она бежит из кафе. Вирджил одалживает ей деньги на автобус до Лос-Анджелеса (то есть до Голливуда), но Бо обнаруживает побег и вынуждает Чери сесть вместе с ним и Вирджилом на другой автобус, идущий прямо в Монтану. Автобус задерживается у придорожной гостиницы «Грэйс», когда по телефону сообщают, что дорога завалена снегом. Молодая девушка Элма (Хоуп Лэндж), с которой Чери познакомилась в автобусе, хозяйка гостиницы Грэйс (Бетти Филд) и водитель автобуса Карл (Роберт Брэй) теперь уже в курсе дела, что Бо намерен силой увезти Чери в Монтану. Заметив, что Чери, в отличие от остальных, направляется в гостиницу со своим багажом, Бо догадывается, что она намерена сбежать от него. Не мешкая, он хватает Чери, перебрасывает ее через плечо и, предупредив прочих, чтобы они не вмешивались в чужие дела, спрашивает только, где можно найти священника. Его напор и неистовство останавливает Карл, между ними завязывается драка, в которой победителем выходит более мощный и опытный шофер. Этим поражением, да еще на глазах Чери, пылкий ковбой угнетен, удручен и потрясен; он не может на нее смотреть. Вирджил наставляет его относительно того, как следует себя вести среди людей, и раскаявшийся, пристыженный юноша приносит извинения всем и, главное, Чери, которая убеждает его, что женщина с таким прошлым, как у нее, не подходит ковбою из Монтаны. Тем временем дорога расчищена, и Бо просит Чери поцеловать ее на прощание. Однако поцелуй этот волнует ее больше, чем весь предыдущий напор Бо; ковбой же, ободренный достигнутым, возобновляет уговоры, клянясь, что ему нет никакого дела до прошлого девушки. Растроганная, Чери соглашается выйти за него замуж. Когда наконец парочка садится в автобус, Вирджил заявляет, что остается: его подопечный становится женатым человеком и потому не нуждается в сопровождающем.

Восторги критики перед героиней Мэрилин в этой нравоучительной святочной истории тем более удивительны, что главная роль все-таки не у нее, а у провинциала Бо Дерека в очень слабом, не сказать любительском исполнении Дона Меррея. Ведь это своего рода «пьеса воспитания», где неотесанный деревенщина, привыкший на своем ранчо повелевать лошадьми, коровами да козами, учится примерному поведению среди «городских». Чери ему ниспослана судьбой (потому-то он с таким упорством и охотится за ней), чтобы именно с ней он опробовал все мыслимые для него жизненные роли: неразумного юнца и взрослого мужчины, укротителя строптивой и укрощенного строптивца, наконец, добродетельного жениха. Отсюда и функции героини Мэрилин — постоянно возбуждать в молодом ковбое всю гамму чувств, от безумной страсти и столь же безумного унижения до робкой и нежной любви. Ну а сама-то она? Что за чувства она испытывает на протяжении фильма? И главное: как эти чувства передает Мэрилин? Краутер убежден, что она «создает подлинный характер». Допустим, но какой?

Если бы речь шла о любой другой актрисе — вообще об актрисе, способной уйти в характер, я бы, наверное, не задавался всеми этими вопросами, но героиня моей книги за все время работы в кино создала только один характер, сыграла только одну роль — Мэрилин Монро. Как бы ни жаждали современные ей критики, поверив Страсбергу и Логэну, отыскать «новую Мэрилин», непременно драматическую актрису, создавшую подлинный характер, она и в новом обличье, без сверкающих, экзотических нарядов, осталась все той же Идеальной Девушкой в ожидании Идеального Мужа. И на экране и в жизни он каждый раз иной. То он молодой и красивый несостоявшийся убийца «старого мужа, грозного мужа» («Ниагара»), то он забавный увалень Гас («Джентльмены предпочитают блондинок»), то это владелец фешенебельной квартиры («Как выйти замуж за миллионера»), то он грубоватый и терпеливый флегматик Матт («Река, с которой не возвращаются»), то это «соломенный вдовец» Шерман («Зуд на седьмом году»). И вот теперь он — молодой провинциал ковбой Бо Дерек. Он столь же закономерен в фильмах с участием Мэрилин, сколь и случаен, как и «благородный» интеллектуал Артур Миллер, сменивший «деревенщину» бейсболиста Джо Ди Маджо. Судьба словно подставляет варианты идеального партнера: в жизни — нескольких мужей и многочисленных возлюбленных — от Джима Дахерти до братьев Кеннеди; на экране — различных персонажей, важнейших из которых я уже назвал. Сращенность с судьбой Мэрилин — важнейшее свойство характера Чери; эта певичка из кафе куда в большей степени сама Мэрилин, чем любая из ее предыдущих героинь, а ведь они также, как мы уже убедились, создавались не без оглядки на известные всему миру события из жизни актрисы.

Когда перечитываешь сегодня современные фильму рецензии, не может не удивлять «слепота» их авторов (впрочем, это — историческая слепота, а следовательно, естественная), прошедших мимо, казалось бы, очевидного. Сосредоточившись на «новой Мэрилин», вышедшей из стен страсберговской «Экторз Стьюдио», критики не обратили внимания не только на близость Чери ее исполнительнице, но и на то, что ее отличия от предыдущих ролей минимальны. В самом деле, она немногим умнее Лорелеи из «Джентльменов…», и Полы из «Как выйти замуж за миллионера», и Девушки Сверху, приснившейся фантазеру Шерману. Об этом упоминает и Краутер, когда говорит о «полоумной кукле (semimoronic doll) из финиксовского притона». Как и всем предыдущим героиням Мэрилин, Чери не хватает даже на хитрость, доступную и ребенку. Например, в кафе, пытаясь сбежать от идущего напролом Бо, она ссылается на то, что должна попудрить нос и прячется в туалете, но не для того, чтобы, воспользовавшись этим, действительно сбежать, а… чтобы и в самом деле попудрить нос! Как и всех остальных экранных созданий Мэрилин, как и саму Мэрилин, окружающие воспринимают Чери только физически — таков эпизод на родео, где выступает Бо и где фоторепортеры снимают «колоритный» план Чери снизу и сзади. Рассказывая о себе молоденькой Элме, Чери опять напоминает о своей исполнительнице: ранний брак в четырнадцать лет (Мэрилин, как помним, вышла замуж в шестнадцать), жалобы на отсутствие настоящей любви («Мне нужен парень, которого я могла бы уважать и восхищаться, но я не хочу, чтобы он запугивал меня») и заботы («Мне надо, чтоб тот, кто меня любит, по-настоящему заботился обо мне»). (Кстати, этот эпизод (разговор с Элмой в автобусе) дался Мэрилин очень тяжело, и Логэну пришлось отказаться от мысли снять его единым куском; вместо этого эпизод снимался по частям и, чтобы скрыть это, перебивался кадрами спящих Бо и Вирджила.) Когда в конце фильма Бо приносит свои извинения (естественно, как умеет) за попытку похитить и силой утащить понравившуюся девушку к священнику, Чери говорит ему: «Я совсем не такая, как ты думаешь… У меня была трудная жизнь…»

Когда Краутер отказывает Чери в жизнерадостности, энергичности, остроумии и завлекательности, он, конечно, делает это с умыслом, а не потому, что Чери действительно уныла, вяла, угнетающе серьезна и выглядит дурнушкой. В том-то и дело, что Мэрилинне способнасыграть характер унылой, вялой и озабоченной дурнушки, ибо только в этом случае мы могли бы сказать, что она — настоящая актриса. «Полоумной куклой», «покрытой мишурой», он называет ее с тем, чтобы каким угодно способом найти приметы «новой Мэрилин», непременно непохожей на прежнюю. Ему требуется доказать, что она действительно многому научилась у Страсберга, и во что бы то ни стало отыскать следы этих доказательств. И в этом он не одинок. Вот что писал в своей рецензии его коллега из «Нью-Йорк хералд трибьюн» Уильям Цинссер: «Восемнадцать месяцев назад Мэрилин Монро покинула Голливуд и прибыла на Восток «всерьез» обучаться актерскому мастерству. И вот вновь она на экране — в «Автобусной остановке», — и каждый может убедиться, на что похожа теперь «новая Мэрилин». В сущности, ничего дурного не было и у «прежней Мэрилин». Дарование у нее какое-то всегда было, но не такое, чтобы его можно было бы улучшить преподаванием. Однако ей никогда не давали сколько-нибудь глубокой роли. В «Автобусной остановке» у нее великолепная роль, исполняет ее она с юмором и старанием, и это трогает. Но в фильме есть еще и некая атмосфера — то это буйная потеха, то, в следующий момент, это чувство нежности и хрупкости, и режиссер Джошуа Логэн каким-то образом выдерживает это неустойчивое равновесие».