Чтение онлайн

— Спросить нужно у Татьяны.

— Татьяна?

— Что вам сказать, здесь красиво везде. Но просто потрясающе на опушке со стороны города, затем на взгорье, напротив спусков и у горного озера. Но хочу заметить, что я не везде была.

— Спасибо, нам и этого достаточно.

Мужчины собрались и вышли. Первые минуты мы с Марией в полном молчании убирали со стола, в конечном счете, я не выдержала и еще раз извинилась.

— Татьяна, я могла бы не реагировать, так открыто на ваш вопрос. — Мягко отмахнулась женщина. — Так что прекратите просить прощения.

— Мне жаль, что мой вопрос затронул эту тему.

— А я сожалею, что мой ответ поставил вас в неловкое положение. У вас могут быть проблемы с Владимиром?

— Что бы ни было, это не повлияет на наши взаимоотношения, — с улыбкой ответила я. Имелось в виду наши отношения начальник и подчиненная, все же трудовой договор мы еще не подписали, и я третью неделю существую, как внештатный работник. — Но одним он может быть не доволен. Я перешла не на ту тему, что интересовала его.

— Вы об инвестиционном плане?

— Нет. О том, что я с бизнес темы вечера, перешла на личные отношения в вашей семье.

— В нашей семье они связаны, вы правильно сделали, отойдя от сухих фактов и скучных вопросов.

— Спасибо. — Я улыбнулась и с опаской тихо спросила. — И каковы шансы у журнала «Titul» в инвестиционном плане?

— Небольшие. — Ответила Мария. — Мой муж уверен, что для крепко стоящих на ногах мужчин семья это обязательная часть жизни. Савве свойственно с предубеждением относится к свободным и безответственным.

— Владимир не является таковым. Не хочется быть голословной, но я не могу выдать случая подтвердившего мои слова.

— Почему?

— Профессиональная этика и тайна корреспондента.

— У вас уже есть общие тайны? — Мария передала мне новую чашку с ароматным кофе и предложила вернуться в гостиную.

— И казусы, и общие неприятности… и друзья, — я перечисляла с улыбкой. — После первого брака он стал осмотрительнее.

— Вам он хорошо знаком?

— Я его понимаю, так как сама разведена. К тому же работаем вместе.

— И домик снимаете.

— Если быть точной делим спальню, ванную и кровать с кухней, — произнесла без двойного подтекста, но кто знает, как она поймет. В общем, тут же добавляю, усугубив ситуацию еще чуть-чуть, — сравнительно не долго.

— Мммм? — протянула женщина, пригубив напиток.

— Но это не мешает ясно понять, с ним требуется выдержка и терпение.

— То есть вы здесь вместе не просто так. — Мария тихо рассмеялась.

— Надеюсь. — Мой ответ опять-таки можно принять двояко, но если он поможет Гофунгам примкнуть к числу инвесторов, а мне продолжить работать в «Titul», то пусть звучит, как звучит.

— Если честно, то для него эта поездка уже огромный шаг вперед. — Тут я говорю о так называемом «ничего неделанье», с которым он боролся, как мог — не выбираясь из шале и не отрываясь от планшетника и ноутбука.

К этому моменту мужчины вернулись, и, судя по лицу босса, не солоно хлебавши:

— О чем говорили? — он протянул руку и помог мне подняться.

— О секретах. — Ответила я, поняв — сейчас уходим, интервью и переговоры подошли к концу.

— О каких? — интересуется Владимир, обдав меня запахом дорогого табака. Приятный запах, отметила я.

— Не беспокойтесь, вы в них не фигурировали, — улыбнулась Мария, которую муж сев рядом нежно приобнял.

— Да. — Соглашаюсь с улыбкой на лице. — Вы были непосредственным центром обсуждения.

В течение следующих трех минут Владимир поблагодарил за теплый прием и потраченное время, за великолепный ужин и прекрасное вино. Я пожелала спокойной ночи, и порекомендовала прокатиться на подъемнике вверх, где воздух совсем другой.

Уже у нашего шале босс прервал тягостное молчание:

— Татьяна, объяснитесь.

— Что именно вам объяснить?

— Вы поняли… — с легким раздражением заметил он. — О чем вы говорили с Марией Гофунг.

— О том, что вам веры нет, вы мужчина свободный, а Савва предпочитает вести дела с крепко стоящими на ногах семейными людьми.

— Он в своем уме?

— Богатые люди тоже люди и имеют право на капризы. — Я заметила движение занавесей у окна шале Гофунгов, выходящего на нашу сторону. — Кстати, если вы сейчас перестанете злиться и обнимите меня подыграв, уверена завтра вас будет ожидать его безоговорочное — да.

— С чего вдруг? — Владимир поднялся по ступенькам и замер в двух шагах от меня.

— С чего вдруг будет ждать? Или зачем меня обнимать? — сделала я уточнение.

— И то и то, в чем дело?

— А в том, что я сделала пару пространных намеков о нашей с вами связи.

— Вы в своем…

— В своем, в своем… — заверила я, протянув к нему руки. — Не пасуйте и подыграйте! И если клюнет, будем считать это хорошим тактическим ходом.

Меня наконец-то обняли, прижали и, выдохнув что-то из разряда: «коварная лгунья!», поцеловали…

В доме было на удивление тихо, темно и досадно. Именно так — досадно. Лежа на диване, заложив руки за голову и глядя в потолок белеющий в темноте, он иначе определить это состояние не мог.

— Ненормальная женщина… — повторил Владимир в десятый раз, думая об этом в сотый, и досада вновь накрыла с головой.

И ведь обнял так, словно только для нее эти объятия были созданы, и вошла она в них с легкостью и простотой, от которой голова кругом. И запах ее за последние дни стал знакомым, в чем-то даже радостным, и на ощупь она была достаточно приятной, не смотря на местами выпирающие косточки. Целовал мягко, позволяя привыкнуть, гладил нежно, чтобы запомнить, а потом накатило… Сам не понял когда успел ее ввести в дом, закрыть двери и, прижав к стене начать освобождение от черного платья, как и от обязательств этой ночи.

Очнулся, когда она отвернулась от поцелуев, повторяя видимо брошенную им фразу:

— Кошечка? Повтори… повторите еще раз! Кошечка?!

Уперев руки в его грудь, тряхнула головой:

— Татьян, Тань, ты чего…? — в ушах все еще шумит, перед глазами одна картина лучше другой, а главная участница видений сопротивляется. Попытался поцеловать, притянуть обратно, уперлась, зло процедив:

— Слушай, котик, убери от меня свои лапки и хвостик и заруби на пушистом носу… кошечек ищи в другом месте.