Чтение онлайн

…И он увидел это в её серых ледяных глазах, точно двух действующих вулканах, низвергающих лаву всепоглощающей ярости — верхний слой сознания, закрытый для него из-за её успехов в окклюменции и из-за, скорее всего, зелья, что в министерстве магии не позволило удалить пласт воспоминаний… он увидел её знания, обрывки фраз о смерти Эвелин Уилкис, о том, что произошло в доме Уидмора и даже о Плаксе Мирттл.

— Как же ты далеко зашла, Аврора… — зло, но почему-то обессиленно произнёс он, почувствовав себя безоружным перед агрессией её серых глаз.

Каким-то образом ей удалось понять, что на самом деле он имеет в виду, и отступать было поздно.

— Ты наследник Слизерина, открывший Тайную Комнату! Арагог и Хагрид не виноваты, это было чудовище, выпущенное тобой… — выплеснула она накипевшее. — Как ты мог, Том? Ты же был совсем ребёнком! А Эвелин… За что ты убил её? За что ты хотел убить меня? — за беспорядочностью фраз, наполненных горечью, Аврора и не поняла, что ярость постепенно проходит, уступая место бесполезным слезам и разочарованию… Он не собирался отрицать… Он совершенно не собирался отрицать сказанное ею.

Том дышал, как загнанный зверь, не веря собственным ушам и тому, что увидел в её подсознании, он не готов был к такому удару, и эта ненависть и страх в её глазах не имели права предназначаться ему…

— Я никогда бы не причинил тебе зла, Аврора!!! — рявкнул он не своим голосом и чуть ослабил хватку на её шее, позволив ей безвольно осесть на полу и обнять колени, опустив голову. Она была выжата как лимон, опустошена тем, что сказала всё это вслух ему в лицо, и всё действительно не было лишь кошмаром. — Я бы никогда не тронул тебя, это всё…

— Каспар… Я знаю, я поняла, — раздавленная душевной болью, произнесла она едва слышно. — Но он действовал по твоей указке…

Том едва удержался от того, чтобы не начать рвать на себе волосы; он никогда и не перед кем не оправдывался, но её ненависть… Она заполняла его и без того маленькую душу… слишком маленькую, чтобы вместить её боль, чтобы вместить ещё и свою…

Он поднял её за плечи аккуратно, несопротивляющуюся, сломленную, уставшую, совершенно изменившуюся женщину, которая больше никогда не будет носить свои дурацкие сережки, никогда не наденет эту жуткую лимонную шапку, никогда не улыбнётся, глядя ему в глаза, и никогда не будет смотреть на него с любовью, которую он так старательно от себя отталкивал… Этого всего больше никогда не случится, потому что он по-настоящему Тёмный маг с грандиозными планами избавить этот мир от грязнокровок, в руках которого слишком много власти и силы, но совсем не осталось человечности, он бездушный убийца, и названные ею жертвы — лишь малая часть его преступлений. Она знает, что он никогда не попросит у неё прощения за все перенесенные по его вине муки, что его тоска не будет по-настоящему светлой, а чувство вины быстро угаснет, потому что тот кусок души, что остался в теле убийцы — плод темнейшей магии, на которую не решался ни один волшебник.

— Посмотри на меня, — приказал он холодным тоном, но пожалел, когда она подчинилась — её взгляд тоже был холоден и отстранён, словно вымерли все эмоции. — Каспар решил всё по-своему тогда, он лишь должен был внушить Уидмору признаться в убийстве Уилкис… Ты…

— Из-за тебя в Азкабане уже долгие годы гниёт человек. Уидмор не хотел убивать Джеки, он не хотел её убивать… Она сама согласилась принять то зелье, она хотела помочь ему поговорить с женой, только она могла помочь, потому что была из рода Лестрендж… Уидмор просто любил свою жену… Джеки не самоубийца… — сложила Аврора воедина все кусочки знаний, данных Катариной и Уидмором. — Не самоубийца, и он лишь отчасти виновен и уже давно искупил свою вину… — бесцветным туманным голосом, точно предсказательницы в трансе, говорила она, глядя сквозь Тома, теряя нить реальности. — Я была в Азкабане, я думала, что он окончательно тронулся умом, спрашивая, зачем убил Иви. Зачем ты убил её? За что ты убил Эвелин, Том?

— Она знала слишком многое обо мне, — точно по команде отозвался он, не понимая, зачем причиняет Авроре ещё больше боли, но она только хмыкнула. — Она проследила за мной, когда я выходил из Тайной Комнаты… — он не стал вдаваться в подробности, что потащил с собой Псилоцибе конскую, чтобы, наконец, разобраться в использовании в одном обряде её и руны возрождения, начерченной в кабинете Уидмора. Он и сам хотел знать, как погибла Джеки, но сейчас подобные оправдания были не к месту, Авроре уже всё равно, какие мотивы у него были. — Уидмор прибежал на крик, но не успел, я… — Том вспомнил, как ей удалось обезоружить его на выходе из Тайной Комнаты, но Иви не успела среагировать дальше, он просто набросился на неё и расшиб ей голову, и ещё этот треклятый пузырек с Псилоцибе…

— Хватит… — спокойно сказала Аврора, наконец, фокусируя взгляд на нём. — Тебе доставляет удовольствие рассказывать мне о том, как ты убил её? — наверное, до неё ещё не добрался настоящий разрушающий ужас, ведь рядом с ней действительно находился психопат, не испытывающий чувства вины.

Она беспрепятственно оттолкнула его от себя, и Том грохнулся в кресло, точно немощный, неспособный за себя постоять мешок с песком.

— Ты ведь теперь должен убить меня, — констатировала она с горькой усмешкой, не осознавая, что её слова действительно могут воплотиться в реальность.

— Не ты единственная знаешь обо мне… — начал было Том, но понял, что несёт полнейший бред.

— А твои родители?

Он снова был удивлён.

— Ты знаешь и это? Полагаю, от своего свёкра?

— Просто предчувствие… Как шестнадцатилетний мальчик мог совершить такое?..

— Они были грязными магглами! — вспылил Том, начиная приходить в себя, медленно поднимаясь с кресла. — Они всего лишь поганая чернь, недостойная жить наравне с волшебниками! Мы не должны жить в их тени!

— Так вот какой ты настоящий… Теперь мне ясны цели Волдеморта и твои, — растеряв всякий страх, сказала Аврора, только каменное выражение лица, пришедшее на смену слезам, на самом деле скрывало жуткое напряжение. — Вы всего лишь магглоненавистники, как и Геллерт Грин-де-Вальд… Вот что делает Лестрендж, он начнёт новую войну, продолжая дело бывшего лидера, — наконец, дошли до неё цели нападений. — Вы пока только сеете смуту…

Том снова оказался шокированным её догадливостью, но не стал развеивать её убеждения насчет личности Лорда Волдеморта. Аврора по каким-то крупицам выдавала совершенно осмысленные и правильные суждения, что казалось невероятным, будто она знала намного больше изначально, до этого водя его за нос. Он медленно подошёл к ней и без сопротивления заключил напряжённые запястья в свои горячие руки. Кажется, в её последних словах не было осуждения, а всего лишь констатация факта.

— Ты должна присоединиться к нам, Аврора, это будущее для чистокровных, нас больше не будут притеснять грязнокровки, занимающие посты в министерстве магии, больше не будет деления на мир магглов и наш мир, они будут нам служить и поклоняться! Благородный род Малфой, Блэки и Лестренджи, вы практически будете править этим миром! — в его словах было столько доверительных интонаций, и Том всего на секунду позволил себе соблазниться мыслью, что она может принять правильное решение, однако ещё до того, как Аврора ответила, он понял её точку зрения, и понял, что действительно сглупил, предлагая по-настоящему светлой и правильной волшебнице такой вариант. Это было равноценно предложению Дамблдору принять Тёмную Метку.

— Да я лучше сдохну, чем пойду за этим красноглазым монстром! — скривившись в отвращении, сказала она.

Аврора почувствовала, как окреп захват рук на её ноющих от боли запястьях, как искривилось всегда привлекательное лицо Тома, превратившись в обескровленную маску, как сверкнули в полумраке такие страшные и знакомые красные глаза. Как она оказалась на постели, придавленная его телом — обездвиженная и не способная вернуть искажающуюся реальность, окунающую её в жуткий кошмар, где его лицо превращалось в ужасную морду рептилии — безносого, красноглазого чудовища — злобной твари, отправившей её в прошлое ради эксперимента какого-то зелья… Круговорот картинок кружился в голове ураганом, норовя лишить рассудка… Луна Лавгуд — девочка, похищенная с Хогвартс-Экспресса, везущего детей домой на Рождество, ужасно невезучий, неуклюжий Невилл Лонгботтом и храбрая Джинни Уизли, пытавшиеся остановить Долохова… Всё те же лица, всё те же Пожиратели, только младше. Тот-Кого-Нельзя-Называть и жестокий маг Люциус Малфой — его правая рука…

…Том срывал одежду с безвольного тела, не успевая любоваться хрупкой и изящной фигуркой, он просто брал своё, не давая ничего взамен. Ярость переполняла его, лилась через край, и неизвестно сдержался бы он от убийства, если бы не понял, что бесится вовсе не из-за её отношения к его убеждениям, а из-за первобытного чувства собственности. Аврора всегда принадлежала ему, и видеть ненависть, страх в её глазах оказалось настолько невыносимо, что, наверное, впервые в жизни он понял, как всё это время она была ему необходима, словно сама магия, что только её улыбка всегда могла растопить его черствое сердце и унять эту агонию злобы, копящуюся в остатке его изуродованной души. Лорд Волдеморт никогда не думал, что опустится до ненависти к самому себе из-за каких-то приземленных чувств. Он решил, что овладевая единственной желанной женщиной таким жестоким образом сквозь собственную боль, он окончательно избавит себя от привязанности, мешающей ему трезво мыслить и полностью отдаваться собственным планам.