Чтение онлайн

Большие серые глаза обратились к директору, и она, наконец, заметила, что притянула к себе не только его взор. Все студенты с новыми смешками разглядывали чудо-девушку. Почувствовала ли она себя сконфуженно? Определенно, да: щечки порозовели. Том подумал, что с этим клоуном Хогвартс не соскучится. Она казалась совершенно безобидной, а вот Абрахас Малфой явно таил в себе угрозу…

Речь директора закончилась, и на столах стала появляться еда, но Том ждал вовсе не приема пищи. Он был зол на Диппета, что тот оставил главные для него новости на потом. Нервничал не только он, но еще и Друэлла, МакГонагалл и, конечно же, Фадж — остальным старостам седьмого курса не суждено было занять посты старост школы.

— Минуточку внимания, — произнес Армандо, когда на столах появился десерт. — Простите старика, я забыл поведать еще одну немаловажную информацию, — он выдержал паузу, оглядывая ничего непонимающих студентов, единицы из которых знали, о чем будет речь; Том же был в себе уверен — Фадж ему не соперник, но все же, он хотел услышать свою фамилию из уст директора Хогвартса для подтверждения собственной значимости и абсолютной власти над учениками. — В этом году посты главных старост займут, — всё это было слишком торжественно; Армандо снова сделал паузу под горящие глаза претендентов, — Том Риддл. — Тут под всеобщие крики и поздравления Том поднялся со своего места, слегка ухмыльнулся и снова сел, чувствуя на себе ненавидящий взгляд Корнелиуса Фаджа. — Я назначаю мисс Минерву МакГонагалл на вторую позицию, — с улыбкой завершил директор. — Прошу новых старост школы подойти ко мне после окончания празднества.

Том наблюдал, как Минерву похлопывают по плечу гриффиндорцы, иные жмут руку. Никто и не сомневался, что выберут именно их, но было, несомненно, жаль Друэллу: она не подала вида и так же, как и остальные, хлопала Риддлу, но в зеленых глазах скрывалось разочарование. Конечно, она понимала, что старостами школы не могут стать представители одного факультета, но надежда умирает последней. Друэлла была прилежной и обязательной, строгой как к своим, так и к чужим; она заслуживала этот пост как никто другой.

*

Сокурсники смотрели на неё удивленно, Аврора была уверена, что кто-то за её спиной крутит пальцем у виска. Она впервые была так раздосадована. Старая шляпа отправила её не туда, возможно ли обжаловать её решение? Дамблдор был просто счастлив, так же, как и Галатея; они, конечно же, прокомментировали её поведение. Настроение резко упало, и она даже подумывала продолжить обучение на дому, но эта мысль была отвергнута почти сразу. Слишком сильно Аврора хотела находиться в Хогвартсе среди студентов.

— Что с вами, мисс Уинтер? — послышался голос. Аврора даже не заметила, как добрела до гостиной Рэйвенкло.

Несколько студентов, что задержались после ужина и оказались в её сопровождении, удивленно уставились на неё… в который раз.

— Всё в порядке, сэр Генри, — со вздохом произнесла она. — Я просто устала.

— Я знал, что увижу вас среди студентов Рейвенкло, — с улыбкой сказал благородный сэр, а его конь Адарант громко фыркнул, соглашаясь с хозяином. — Поздравляю.

— Спасибо, — негромко поблагодарила Аврора, но от всадника не скрылось её недовольство.

— Можно пройти? — с небольшим раздражением сказала девочка на вид лет тринадцати. — Превратить глупца в гения столь же трудно, как свинец в золото.

— Верно, — принял пароль всадник, недовольно взглянув на нее.

Аврора попрощалась с картиной и проследовала за студентами внутрь. Всё было знакомо, и от того в груди защемило. Общая гостиная Рэйвенкло представляла собой большое овальное помещение, даже большее, чем гостиная Гриффиндора. Изящные окна во всю стену были занавешены шелковыми шторами синего цвета. В голове всплыли воспоминания: кажется, она когда-то случайно подожгла их — в нос тут же ударил запах гари из прошлого. Днем рейвенкловцы могли наслаждаться потрясающим видом на далекие горы, а ночью — наблюдать бескрайнее звездное небо, только сейчас было невозможно разглядеть хоть что-то. Над Хогвартсом бесновалась стихия. Дождь нещадно бил в оконные рамы, хотя для первого сентября это было слишком. Потолок был куполообразным и сиял настоящими звездами, повторяющимися в синем, как полночь, ковре. Вокруг были расставлены столы и стулья, занятые студентами. Статуя Ровены Рэйвенкло, как и в мутных воспоминаниях, стояла около двери, которая вела в спальни на втором этаже. Аврора тяжело вздохнула, оглядывая студентов, заполонивших помещение. Кто-то делился тем, как провел лето, кто-то демонстрировал новые спектральные очки, в которых можно было увидеть ауру волшебника. Такие очки продавались в магазине «Дервиш и Бенгз» в Хогсмиде, и стоили они не один галеон.

— Чем тебя не устроил наш факультет? — обратилась к ней высокая девочка с клювообразным носом и россыпью веснушек на лице; она не была красавицей, но недостатки восполняли роскошная копна волос цвета соломы и длинные пушистые ресницы. — Первый раз вижу студента, который так рьяно рвется на Хаффлпафф, — озвучила она свои мысли, но потом протянула руку с длинными тонкими пальцами и улыбнулась. — Я Ирма Пинс — староста седьмого курса, я все тебе покажу.

— Аврора Уинтер, — на всякий случай представилась Аврора, отвечая на рукопожатие. — Спасибо, но я была здесь летом, — ответила она и сразу же пожалела; мисс Пинс смерила ее удивленным взглядом, но не успела ничего сказать. — Помогала профессору Меррисот подготовить гостиную к началу семестра. А здесь симпатичнее, чем на Гриффиндоре.

— Ты видела Гриффиндорскую гостиную?

— Да, я всё лето провела в Хогвартсе, успела всех узнать и подружиться с призраками, — мечтательно произнесла странная девочка.

Ирма оценила невесомый, немного потусторонний голос новой знакомой. Среди волшебников иногда встречаются странноватые личности, но глаза Уинтер были настолько искренними, что в её наивности не оставалось сомнений, а странность при виде нее казалась чем-то обычным. Сережки в виде небольших кленовых листов были похожи на настоящие листья, а приглядевшись, Ирма нашла подтверждение своему впечатлению. Листья были законсервированы и покрыты лаком. Интересно, на них есть неломающиеся чары?

— Откуда ты? — задала интересующий вопрос староста.

— Я провела детство в маггловском приюте в Берлине, — равнодушно произнесла Аврора, она говорила запланированную речь без запинки, но без выражения, так как врать не умела. — Но я не помню этого…

— Но… как это возможно? А как же стихийная магия до этого? Ты что же, никогда не ощущала ничего особенного? — удивленно спрашивала староста, поначалу пропуская мимо ушей жалобу на память. — Но разве при рождении твое имя не записывается в списки школ автоматически?

Аврора развела руками и хмыкнула.

— У меня амнезия, поэтому ничего объяснить не могу, знаю лишь, что моё имя было удалено оттуда, потому что меня считали погибшей, — призналась Аврора; она осознала, что ложь не доставляет неудобств, а щеки не краснеют в приступе стыда. — Не знаю, но, кажется, считалось, что меня и мою маму затоптали кентавры в лесах Шотландии, а как я оказалась на континенте? Понятия не имею, не спрашивай, я потеряла память, про прошлое могу сказать совсем мало.

Девушки не заметили, как ближайшие к ним студенты притихли и стали вслушиваться в разговор. Что ж, быстрее избавиться от ненужных опросов лучше, чем объяснять всем и каждому, что она собою представляет.

— А где акцент? — недоверчиво переспросила Ирма.

Аврора задумалась, взглянув на звездный потолок.

— Не знаю, не помню. Меня нашли Дамблдоры, ты не читала февральскую заметку в Ежедневном Пророке? Там про меня писали… — Аврора вкратце описала статью в газете.

— Нет. Так значит, ты совсем не помнишь детства?

— Профессор Дамблдор сказал, что, возможно, с началом войны я сбежала с континента, только я не могу сказать ничего, — со вздохом сказала она, сетуя на амнезию. — Его брат — Аберфорт — забрал меня к себе — вот добрый человек! Я думаю, что давно знаю, что я волшебница, потому как меня совсем не удивляет магия и магические вещи.