Чтение онлайн

Поговорка гласит, что рыба начинает гнить с головы. Самым высоким их начальником был находившийся в районе Парижа главнокомандующий всеми гитлеровскими войсками в Западной Европе генерал-фельдмаршал фон Рундштедт, пруссак, аристократ, генштабист, разделявший идеалы Мольтке и Шлиффена, один из наиболее ярых приверженцев стратегии «молниеносной» войны, упрямый и жестокий шестидесятилетний старец, во всем послушный фюреру. Он был большим любителем поспать и с удовольствием делал это, в то время как пятьдесят восемь подчиненных ему дивизий, в которых насчитывалось около миллиона шестисот пятидесяти тысяч солдат и офицеров, то есть одна шестая всех немецко-фашистских войск, находившихся на фронтах, послушно выполняли его приказы.

В подчинение Рундштедта не входила 3-я воздушная армия с батареями ПВО и парашютнодесантными дивизиями, которые находились в подчинении главного командования люфтваффе, то есть непосредственно в руках Геринга. Не подчинялись главнокомандующему группа армий «Запад» и большая часть военно-морских сил, выделенных для охраны и обороны побережья, и вся дальнобойная и береговая артиллерия. Танковая группа «Запад» тоже не входила в подчинение Рундштедта. Эта группа осуществляла в основном формирование и подготовку немецких танковых войск, находясь в подчинении главного командования вермахта. Фельдмаршалу Рундштедту ни разу не пришлось выслушивать никаких жалоб или возражений относительно деятельности организации Тодта, которой согласно стратегическому плану гитлеровского командования отводилась большая роль в сколачивании Европы в единое целое. Этой организацией целиком и полностью распоряжался по своему собственному усмотрению министр вооружений Шпеер.

Главнокомандующему Рундштедту вменялось в обязанность контролировать деятельность французского правительства Виши, однако весьма важные в стратегическом отношении северные районы страны он не контролировал — они находились в ведении генерала фон Штюльпнагеля, обосновавшегося в своей резиденции в Париже и руководившего подчиненными ему оккупационными войсками согласно прямым указаниям главнокомандования сухопутных сил. Высокопоставленный фюрер полицейских частей и войск СС Оберг на юге страны подчинялся Рундштедту, а на севере — Штюльпнагелю. Посол великой германской империи Абец хозяйничал в оккупированной Франции как ему заблагорассудится, подчиняясь исключительно министерству иностранных дел, расположенному в Берлине на Фридрихштрассе. Каждый из высокопоставленных деятелей империи — Гиммлер, Геринг, Риббентроп, Шпеер, Кейтель, Дениц и другие — имел на оккупированной территории своих преторианцев с целью как можно дальше и больше распространить собственную власть.

Генерал-фельдмаршалу Рундштедту был официально подчинен (практически же он ему не подчинялся) генерал фельдмаршал Роммель, которого Геббельс прозвал «гарантом победы». Начиная с января сорок четвертого года Роммель командовал группой армий «Б», иначе говоря, войсками, расположенными на огромной территории от Голландии до Пиренеев.

Рундштедт и Роммель имели совершенно противоположные взгляды на способ действий в случае высадки войск противника на материке. Рундштедт надменно утверждал (он в это верил), что противника необходимо подальше заманить, а затем одновременным ударом разгромить его в сражении на открытой местности. Роммель, учитывая свой горький опыт в африканских песках, или, вернее говоря, свое поражение от Монтгомери, стоял на той точке зрения, что любая попытка противника высадиться на берег должна закончиться его уничтожением на воде или же на побережье. Рундштедт возлагал большие надежды на танковый резерв, находившийся в глубине обороны, который в случае высадки десанта противника будет немедленно выдвинут вперед. Роммель, со своей стороны, утверждал, что танковым войскам, дислоцированным вдали от побережья, ни в коем случае не удастся продвинуться вперед из-за превосходства авиации противника в воздухе.

Командующий танковой группой фон Швепенбург полагал, что сбросить вражеский десант в море способны только танковые соединения.

Сторонники тех или других взглядов на предстоящую операцию, разрабатывая подробные планы, не желали считаться с тем обстоятельством, что кости, от положения которых зависел успех или неуспех их планов, давно уже были брошены, и к тому же не в этом районе, а намного дальше. Каждая мелкая или крупная наступательная операция Советской Армии в зимнюю кампанию 1943/44 года требовала от гитлеровского командования немедленного снятия с Западного фронта новых дивизий и быстрой переброски их в Россию, чтобы залатать ими все новые и новые бреши. Поскольку Восточный фронт действовал наподобие магнита, притягивавшего все больше и больше гитлеровских войск, Гитлер был уже не в состоянии создать в Западной Европе надежную линию обороны. Поэтому исход любого вторжения союзников русских на материк был предрешен еще до того, как оно началось.

Перед рождеством обер-лейтенант Генгенбах воевал еще на Восточном фронте, где, собственно говоря, и решалась судьба фашистской обороны во Франции. Иллюзорная мечта гитлеровского командования собрать в кулак свои войска в Европе и не допустить высадки войск союзников России ни на Атлантическом, ни на Средиземноморском побережье, а если таковая все же произойдет, то быстро разгромить противника, была развеяна именно на полях России, и развеяли ее победоносно наступавшие войска Советской Армии. Между желанием и возможностью гитлеровского командования возникло неразрешимое противоречие, которое исключало реальную надежду на победоносный исход операции в Западной Европе.

В замке Ля Вистул тем временем вечеринка продолжалась вовсю. Пьяный Зомерфельд, лежа на животе, преподавал урок плавания стилем «кроль». Лейтенанты за отсутствием женского общества танцевали одни, выделывая ногами самые невероятные па.

А какие па выделывали те, кто стоял высоко над ними?

Рундштедт, например, хотел одержать победу над союзниками России и тем самым продемонстрировать фюреру свою полную солидарность с ним, доказав одновременно, что все политические проблемы могут быть успешно решены силой оружия.

Роммель же стремился создать на территории Франции столь непобедимый фронт, который позволил бы германскому командованию направить все усилия своей военной машины на Восток, заручившись соответствующими гарантиями о невмешательстве от западных держав.

Находившиеся на побережье перед замком Ля Вистул солдаты гитлеровских подразделений считали, что опасность высадки десанта противника на их участке отсрочена еще на сутки. Выплывшая из-за туч луна осветила местность, однако наблюдатели, снабженные ночными биноклями, не обнаружили ничего подозрительного в акватории, отделявшей Европу от Африки.

— А почему вы, собственно говоря, не хотите стать офицером? — строго спросил унтер-офицера Вольфа Баумерта, глядя на него искоса, командир тяжелого артиллерийского дивизиона РГК майор Пфайлер.

Как только проехали Беновиль, машина пошла быстрее: вокруг лежала широкая равнина без единого деревца, и лишь на горизонте виднелись колокольни двух соборов, находившихся в Кане по соседству.

— До сих пор от меня этого никто не требовал — ни на Восточном фронте, ни здесь, пока вы, господин майор, не приняли дивизиона. — Баумерт недоуменно пожал плечами. — Да еще неизвестно, подойду ли я для этого?

Зеленоглазый обер-ефрейтор Бернрайтер, сидевший за баранкой, выжал до конца педаль газа. Дорога была великолепная, асфальтированная, не нравилось водителю только небо: слишком уж оно было мирным и безоблачным. Вражеские истребители-бомбардировщики могли внезапно появиться в любой момент, вынырнув со стороны солнца на большой скорости, ведя огонь из пушек и пулеметов по всему, что двигалось и шевелилось. Немецкие истребители в такие моменты обычно оказывались занятыми где-нибудь в другом месте.

— У вас имеется боевой опыт, вы неплохо зарекомендовали себя на Восточном фронте. Награждены Железным крестом первого класса. Чудак вы! Да что же еще нужно для того, чтобы вас безо всякой проволочки зачислили на курсы офицеров?

Пфайлер кивнул головой, словно желая подчеркнуть этим, что дело это уже решенное.

Унтер-офицер Баумерт смотрел на блестящую ленту шоссе. Каштановые волосы выбились у него из-под каски. Баумерт задумался. Рядом с водителем сидит этот напыщенный Блетерман, получивший в декабре сорок третьего года под Радомышлем Железный крест первого класса и нашивки за то, что вывел из окружения остатки людей, после того как командир батареи с горсткой солдат перебежал на сторону русских. Сейчас он ждет откомандирования на курсы офицеров. Пойти на курсы вместе с ним? Да это же циник из циников. И с длинным языком. Что может быть общего с ним у него, Баумерта? И все-таки, наверное, придется согласиться.