Чтение онлайн

– Непривычно, да? – Вкрадчивый голос Хольды вывел Флинна из леса собственных мыслей, в котором он ненадолго потерялся.

– Кажется, что я попал на другую планету.

– Нет, это не планета другая, это ты другой, – улыбнулась Хольда, и в ее глазах он увидел то, в чем так сильно сейчас нуждался, – понимание.

Наверняка она чувствовала то же самое, когда впервые оказалась в мире живых после своей смерти. И Флинн немного успокоился, ведь не так страшно ступать на неизведанный путь, если рядом с тобой тот, кто уже прошел его.

Графа Л они нашли быстро. Он сидел на полукруглом диване, который был отделен от главного зала несколькими слоями тюля, и, как обычно, неспешно потягивал сиреневый дым из кальяна со сплетнями.

– Добро пожаловать, мои зоркие птенчики, – сказал Граф Л, не отрывая глаз от толстой книги, лежавшей на его коленях.

– Что там насчет Безумного? – спросила Хольда, нервно подергивая правой рукой, как будто представляла, что в ней бита, а перед глазами кучка отморозков, которых нужно размазать по стенке.

– Решила перейти сразу к делу? Молодец, моя девочка, – одобрил Граф Л, небрежно перелистывая страницу, хотя книга выглядела настолько старой, что Флинн удивлялся, как пожелтевшие листы еще не рассыпались от одного только взгляда на них. – Сейчас послушаем, что мои болтливые граффити смогли узнать. – Зрачки Графа Л утонули в фиолетовых радужках. – Так, так, так… Злобный Мыш сказал, что сегодня в его районе пахло паленым. Хм… нет, ложная тревога, это просто кто-то поджег мусорный бак. Неясный Силуэт, хватит бормотать, я ни слова не могу разобрать. – Он нахмурил густые брови. – Ага, понятно, ничего подозрительного не видел. Так, кто у нас там дальше? Ничего, опять ничего, хм, совсем ничего… О! Кажется, что-то есть. Мрачная Горничная говорит, что пару часов назад видела несколько задымлений. Вполне возможно, что твой Безумный ошивается где-то рядом.

– Напомни, где ты нарисовал Мрачную Горничную? – спросила Хольда.

– В шестом районе, на Юго-Западной улице, – ответил Граф Л, и его зрачки вынырнули обратно из глубин фиолетовых радужек.

– Поняла, – сказала она, развернулась и ушла прочь.

– Ну и почему мы стоим? – поинтересовался Граф Л у Флинна. – Давай, догоняй свою бесстрашную наставницу.

Флинн сначала растерялся, а потом кивнул и бросился за Хольдой, но вдруг запутался в тюле и чуть не грохнулся на пол.

– Намучается же она с тобой, – покачал головой Граф Л, наблюдая за тем, как Флинн вступил в бой с тюлем, чтобы вырваться из его плена.

Наконец-то отвоевав свободу, он бросился к лестнице, где его ждала Хольда.

– Хватит тормозить, – строго сказала она и стала подниматься по ступеням.

– Прости, – стушевался Флинн и последовал за ней. – А кто этот Безумный?

– Одержимый, которого я преследую вот уже семь месяцев.

– Ты одна его ловишь, что ли?

– Нет, другие тоже пытаются поймать его, но сделать это весьма сложно…

– Он очень опасный?

– Хм-м-м, даже не знаю… Можно ли назвать очень опасным того, кто может запросто сжечь весь Инферсити в огне Безумия?

Инферсити решил отметить возвращение Флинна в мир живых дурным предзнаменованием: по небу текла черная река. Тысячи воронов летели над пустынными улицами, разрывая тишину пронзительным криком. Алый закат отражался в окнах небоскребов, и казалось, что Инферсити пылает.

У входа в кабаре дежурил все тот же охранник-громила в черной маске кролика. Он жестом остановил Хольду, достал из кармана карточку и протянул ей.

– Всего тринадцать часов?! – возмутилась Хольда. На темно-фиолетовой бархатной бумаге было указано время – 13:11. – Бенни, ты ничего не перепутал? Почему так мало?

Охранник молча помотал головой, дескать, нет никакой ошибки. Он перевернул карточку, на обратной стороне которой было написано: «Хольда Рандгрид».

– Понятно, – раздраженно втянув сырой воздух, сказала Хольда. Она выхватила у охранника карточку и засунула ее в карман своей куртки. – А ему сколько времени выделили? – Хольда кивнула в сторону Флинна.

Охранник достал еще одну карточку, 09:02 – значилось на ней.

– Еще лучше, – проворчала Хольда. – Мне придется вернуться раньше, я ведь не могу бросить новичка одного. Замечательно, Граф Л, просто великолепно, ты такой молодец. Начальника лучше и найти нельзя.

Флинн забрал у охранника свою карточку и перевернул ее. Ну да, все верно, на другой стороне было его имя: «Флинн Морфо». И в этот раз Бенни не ошибся.

– Девять часов, всего девять часов! – продолжала негодовать Хольда. – А раньше нам давали не меньше суток!

– И что будет через девять часов? – спросил Флинн, пряча свою карточку в задний карман штанов.

– Не вернешься за это время в мир мертвых – твоя нить истончится. Одно неверное движение – и она порвется, а уж тогда… пиши пропало.

Наступившие сумерки потушили алые отблески в окнах домов, и Инферсити ненадолго погрузился в полумрак (пока не начали зажигаться фонари). Улицы, дышавшие ноябрьским холодом, наполнились прохожими. Суровый ветер набрал силу и творил все, что вздумается: подхватывал пожухлую листву, кружа ее в осеннем танце, бесцеремонно забирался под одежду, вызывая мелкую дрожь, бил в окна и протяжно свистел.

Грусть легла Флинну на плечи, заставив его сгорбиться и опустить взгляд. Ему было тяжело смотреть на Инферсити – но вовсе не потому, что он откровенно не любил этот двуликий город, нет. Причина крылась в другом: все вокруг напоминало Флинну о его горькой потере – о его непрожитой жизни. Он ведь больше не повзрослеет, не найдет любимое дело, которому захотел бы посвятить остаток дней, никогда не создаст семью. Флинн попытался представить себя стариком: с морщинами, седыми волосами и с огромным багажом опыта за спиной. Интересно, смог бы он тогда обернуться, взглянуть на свою жизнь и сказать: «Да, я прожил ее не зря, я все успел»? Столько возможностей, столько желаний, столько непрожитых лет – и все это он потерял из-за одного ублюдка… Все это отняли у него силой.

– Почему притих? – голос Хольды пробился сквозь рой мыслей, заполнивших голову Флинна, и добрался до его сознания. – То вопросами забрасываешь беспрерывно, то молчишь как рыба.

– Да так… – Флинн еще сильнее ссутулился, будто хотел спрятаться в свою куртку, как улитка в раковину. – Всякое в голову лезет.

– А-а-а, – понимающе протянула Хольда. – Тоска по жизни замучила, верно?

– Что-то вроде того. Слушай, – он решил перескочить на другую тему, – а почему мой духовный напарник молчит? Столько времени прошло… Я уже начинаю думать, что не нравлюсь ему.

– Нет, древние никогда не ошибаются, – улыбнулась Хольда. – Знаешь что? Дай ему имя, это должно укрепить вашу связь.

– Имя? – переспросил Флинн.

– Да, я вот, например, свою стрелу назвала Химерой.

– Почему?

– Она хранит в себе частички трех разных душ: дерева, металла и птицы, у которой взяли перо для нее. Поэтому я и дала ей имя в честь мифической Химеры, – сказала Хольда и вдруг напряглась.

Мимо них, пошатываясь, прошел мужчина лет сорока. Небритый, с плотным шлейфом самого дешевого пойла, с пожелтевшей кожей и мешками под глазами. Между болезненными стонами из его беззубого рта иногда вылетали едва разборчивые ругательства. За мужчиной шел тот, кого Флинн отлично знал, – Танат. В его непроницаемом лице, бесстрастном взгляде и твердой походке чувствовалось нечто неотвратимое. Подойдя ближе, он остановился, посмотрел на Хольду, потом на Флинна, кивнул в знак приветствия и продолжил свой путь.