Чтение онлайн

Оба они сердито уставились друг на друга.

— Чего это ты говоришь, будто не знал Копфлоса, ежели ты его знал? — спросил Жребин у Пряхина.

— А я его и не знал, — ответил Пряхин. — Я только был с ним немного знаком. Знать человека и быть с ним знакомым — это разные понятия.

— Это одно и то же.

— Совсем не одно и то же.

— А я говорю, что это одно и то же, — горячился Лаврентий Жребин. — Знать кого-нибудь, значит быть с ним знакомым — так и в словаре написано, я помню.

— Почем ты знаешь, что в словаре написано, коли ты и читать-то толком не умеешь? — ехидно сощурился Пряхин. — Ты и в школе-то не доучился.

— Кто не доучился, я? — оскорбился Жребин. — Да я поболее тебя учился…

— Потому что в каждом классе по два года сидел, — так же ехидно вставил Пряхин.

Деревянко и Подручный в перебранку работников крематория не вмешивались — наоборот, наблюдали за ней с большим интересом. Жребин или Пряхин в запале могли выболтать что-нибудь интересное. Может, и выболтали бы, но до этого так и не дошло.

— Мы знали прозектора Копфлоса, — прозвучал вдруг негромкий, но сильный голос. Агенты даже не сразу поняли, что это заговорил молчун Неизбежин. Спор между Жребиным и Пряхиным моментально прекратился.

— Нам иногда приходилось встречаться с Копфлосом, — продолжил Неизбежин. — Это было связано со спецификой его и нашей работы. Мы, если можно так выразиться, работали в смежных областях…

— Да, мы встречались с ним время от времени, — покивал Жребин.

— Изредка, — добавил Пряхин. — Но мы его не знали.

— Знали, — возразил Жребин.

— Нет.

— Да.

— Заткнитесь, — приказал Неизбежин, не повышая голоса. — Оба.

Оба спорщика прикусили языки, но в воздухе чувствовалось напряжение. Деревянко, желая разрядить ситуацию и расположить к себе собеседников, достал из кармана пачку «Мальборо» и предложил:

— Закурим?

Неизбежин не повернулся.

— Не курю, — отказался Жребин.

А Пряхин с любопытством посмотрел на блестящую красно-белую пачку и взял-таки сигарету.

— Благодарствую.

Деревянко щелкнул зажигалкой «Зиппо», дал прикурить Пряхину, прикурил сам.

— Трава, — сказал Пряхин после первой затяжки. — Но пахнет интересно, приятно пахнет.

— А что вы думаете по поводу гибели Копфлоса? — спросил Деревянко, поигрывая зажигалкой. — Были ли у него враги? Кто, вообще, мог желать его смерти? Кому это было выгодно?

— Враги, они у всех есть, — глубокомысленно изрек Пряхин. — Вот, к примеру, попрошу я у Лаврентия пятерку взаймы, а он мне не даст — и все, враг он мне.

— И что же, за отказ ссудить вас деньгами, вы ему голову отрежете? — спросил Деревянко.

— Нет, — подумав, ответил Пряхин. — Голову, конечно, я ему отрезать не стану, но морду, пожалуй, набью.

— Это мы еще посмотрим, кто кому морду набьет, — возмутился Жребин. — А денег я тебе не дам, потому что ты мне и так уже десятку должен.

Подручный негромко хмыкнул.

— Не обижайтесь, пожалуйста, — мягко сказал Деревянко рассерженому Жребину. — Мы обсуждаем гипотетическую ситуацию, воображаемую: что было бы, если…

— Если бы, да кабы, — проворчал Жребин. — Он мне вполне натуральную десятку должен, а не воображаемую. А что до Копфлоса, так у нас и врагов не обязательно иметь, чтобы без башки остаться. Вот, давеча, возвращался я с работы домой, а в парадке молодежь сидит, лет четырнадцати-пятнадцати. Большая такая компания — человек десять, парни, девки. Курят там, выпивают да закусывают. Я им и говорю отечески: мол, так вас растак, не рано ли вам, малькам, никотин курить да водку пьянствовать? А они мне и отвечают: мол, шел бы ты, дядя, к водяным…

Деревянко и Подручный ждали, к чему Жребин выведет свою историю, но вот Пряхин не стерпел.

— Ты чего плетешь? — напустился он на Жребина, бросив окурок. — Тебя про Копфлоса спрашивают, так про него и отвечай, уклонист.

— Я и говори, — невозмутимо досказал Жребин, — что ежели на такую вот компанию напорешься, да слово поперек скажешь — и не сносить тебе головы. Нахтфишеры опять же бесчинствуют.

— Нет, это не нахтфишеры, — сказал Пряхин. — Нахтфишеры только водяных щучат.

— А ночью можно и не разобрать — водяной ты или прозектор, — сказал Жребин. — К тому же я слыхал, будто Копфлос с водяными дружбу водил.

— А что, разве Копфлоса ночью убили? — с невинным видом поинтересовался Деревянко.

— Ну, этого я точно знать не могу, — сказал Жребин. — Только самые темные дела ночью делаются. И нахтфишеры…

— Дались тебе эти нахтфишеры, — оборвал его Пряхин.

Жребин замолчал. Пряхин тоже ничего не прибавил. Неизбежин, казалось, с головой погрузился в орнитологические наблюдения.

Деревянко снова достал пачку сигарет и предложил Пряхину закурить. Пряхин взял сигарету, сунул в рот и жестом попросил огоньку. Деревянко щелкнул зажигалкой и спросил как бы невзначай:

— Правду ли говорят, будто вы по внутренностям мертвецов гадаете?

Пряхин вздрогнул и выплюнул нераскуренную сигарету, на вопрос Деревянко он не ответил.

— Нет, — поспешно выпалил Жребин. — Нет.

Антон Неизбежин вдруг — наконец — пошевелился. Он неторопливо поднялся на ноги, медленно повернулся лицом к федералам и посмотрел Деревянко прямо в глаза.

Деревянко пожалел, что он задал этот последний вопрос, но ведь слово — не воробей…

Глаза у Неизбежина были черные и бездонные — страшные.

— Я могу предсказать ваше будущее без всякой требухи, — холодно произнес он, пристально глядя на Деревянко. — Чрезмерное любопытство доведет вас до беды.

— П-пожалуй, нам пора, — с запинкой пробормотал Деревянко, отступая под давящим взглядом некроманта. Натолкнулся спиной на Подручного, вздрогнул.

— Да, вам пора, — сказал Неизбежин. Глаза его были как черные дыры, как двери на тот свет.