Чтение онлайн

— Я снял блокировку с задвижки, попробуйте, — добавил Алмейтор.

— Когда успел?

— Ещё до того, как вы отсоединили мне голову.

Грудная пластина и правда открылась, отъехав в сторону без какого-либо сопротивления. Аккуратно отсоединив провода, Сайтеми сложила души в свою сумку.

— Ещё одна. В руке, — сказал голем, наблюдая за её манипуляциями с пояса проводника. — Вот только я забыл разжать пальцы, а рука мне больше не подчиняется. Придётся задействовать грубую силу.

Повалив доспех на землю, Сайтеми всё же попыталась разжать хватку стальной рукавицы — безуспешно. Тогда, получив добро от голема, она взяла меч и один за другим отрубила все пять пальцев. На камни выкатился ещё один черепок.

— Где ты его взял? — удивился проводник.

— Из собирателя, вы разве не видели? Душа торчала у него из правого бока, я сразу её приметил.

— Ах, так вот чего ты так рвался к этой жиже.

— Верно. Именно освобождение собрата являлось моей первичной целью. Я успел извлечь его из мягкой массы собирателя, но на этом, как вы сами хорошо осведомлены, бой для меня закончился.

Сайтеми закинула последнюю душу в поясной мешок и ещё раз осмотрела доспех, будто проверяя, не забыли ли чего.

— А что насчёт той штуки, через которую ты засекаешь все эти души? — вспомнил Линсон.

— Не беспокойтесь, устройство находится внутри моей головы, — сказал голем. — Больше здесь нет ничего ценного, мы можем идти дальше.

Солнце медленно сходило с зенита. С потерей большей части Алмейтора отряд стал двигаться если не быстрее, то уж точно тише. Не то чтобы это многое меняло — удалось избежать встречи с парой луркеров, да и только.

Следующий улов голема оказался богатым: из-под обвалившейся крыши трёхэтажного здания удалось вызволить сразу две души.

Раскапывать обломки, понятное дело, пришлось Сайтеми. Проводник и не подумал взваливать на себя подобную работу, и девушка под виноватые причитания стальной головы потратила добрых полчаса, раскидывая глыбы в стороны и размельчая клинком особенно крупные.

Глядя на её измотанный вид — уже второй раз за сегодня ангелу приходилось разгребать за голема его неприятности, — Алмейтор сокрушался, что формально остался без денег и ничем не сможет отплатить ей за помощь, но Сайтеми поспешила прервать его самобичевание. Дева упорно гнула свою линию о том, что не позволит голему провалить задание, с которым его послали в людское королевство.

Сама она посадила ещё два семечка — одно в чистом месте и одно в Порче, повторив процедуру удалённой посадки и полива. От глаз Линсона не укрылось, что в этот раз запущенная в воздух струя воды оказалась не столь точной, и часть священной жидкости расплескалась мимо лунки. Усталость брала своё, хоть дева и пыталась всеми силами это скрыть.

Одно казалось проводнику странным. Прошло уже несколько часов, а големья голова ещё ни разу не выдала чего-нибудь в духе: «Я вам только мешаю, лучше вам и правда было оставить меня там». При всей щедрости, самоотверженности и героизме Алмейтора из него не вылетело ни слова о самопожертвовании, и Линсон подозревал, что дело здесь не только в необходимости любой ценой завершить поиск собратьев.

— Слушай, голова, — обратился он к голему, когда группа вышла на набережную небольшой речки в западной части города. — А чего ты так перепугался, когда собиратель разделал тебя на две половинки? Верещал так, будто тебя режут.

— А как бы вы отреагировали, если бы вас разрубили пополам? — донеслось в ответ с пояса.

— Никак, я бы помер. Но ты-то у нас голем, а не человек. Что тебе сделается? Кровь из тебя не вытечет, боли тоже не чувствуешь. И ни звука не издал, когда я рубил тебе шею. А тут вдруг запаниковал ни с того ни с сего.

— Если вы забыли, стараниями того монстра мой каркас оказался полностью обездвижен. Собиратель лишил меня ног и повредил управляющие жилы на левой руке. Даже если бы он вдруг отступил и не стал разрушать остатки доспеха, мне бы уже не удалось никуда уйти. Я бы навсегда остался в Турте, как и мои собратья, оказавшиеся здесь в день катастрофы.

— Вот только орал ты так, будто остаёшься не в городе, а отправляешься жариться в горнах Подмирья.

— А если бы вы сами оказались лишены возможности выбраться из этих развалин? — предпринял голем ещё одну попытку.

— Помер бы, что же ещё? Ты опять забыл, что говоришь с живым человеком, а не с железкой? Без еды и воды я бы провалялся тут неделю, не больше. И это при условии, что меня ещё в первые часы не сожрал бы луркер.

— Вот именно, — произнёс голем, будто именно это и хотел услышать. — Вы умрёте. А голем умереть не может. Даже когда весь каркас развалится от времени и Порчи, моя душа продолжит лежать здесь, не имея возможности ни выбраться, ни уснуть вечным сном.

— Значит, всё не так уж плохо, — рассудил проводник. — Тебе хотя бы не придётся страдать от голода и жажды. А голод, знаешь ли, неприятная штука — в детстве я это хорошо усвоил.

— Вы не понимаете, — удручённо прогудела голова. — Скажите, господин Марей, у вас бывали дни, когда вы не знали, чем себя занять?

— Едва ли, — задумчиво протянул Линсон. — В детстве, так вообще каждый день приходилось бороться за выживание. Стащить еды, чтоб не помереть с голодухи, улизнуть от стражи. Сожрать в укромном месте, а до туда ещё пойди донеси — как ты увёл с прилавка, так и у тебя найдётся, кому отобрать. Ну а сейчас… При моей профессии, конечно, каждый день на дело выходить не приходится. Хорошо, если хоть раз в месяц клиент сыщется. Но в Эрконе и без того досуга хватает. Женщины, вина, праздники и гулянки, прогулки под солнцем и луной… К чему вообще такие вопросы?

— А теперь представьте, что всё это у вас отняли. Что заперли вас в темнице, в изоляции от всех ваших друзей и любовниц. Выкололи глаза и уши, лишив картин и звуков. Вырвали язык и нос, оставив без вкусов и запахов. Отрезали руки и ноги, отняв надежду на побег. А взамен подарили вечность. Невозможность ни уснуть, ни умереть. И отныне вы обречены провести тысячи лет в полной тишине и пустоте, отрезанные от внешнего мира. Представили?

— Примерно, — неуверенно кивнул Линсон. Милостью божьей пары ему ни разу не довелось побывать в городских казематах, и едва ли проводник, проживший не слишком длинную и далеко не скучную жизнь, смог бы достоверно представить себе картины, описанные големом.

— Именно такая участь уготована тем из нас, кто был лишён каркаса и оставлен лежать — в пустоте и безмолвии, в бесконечном ожидании и надежде, что один из собратьев вернётся за ним и вернёт связь с окружающим миром. Поверьте, господин Марей, это не отдых и не расслабление. Это пытка, способная длиться годами и веками.

— Веками? А как же этот твой маячок для поиска?

— Работа над Искателем Душ и его малыми портативными аналогами, один из которых находится в моей голове, была завершена сто двадцать лет тому назад. Только тогда, спустя более двух веков своего существования, стальной народ смог приступить к поиску тех, кто успел сгинуть за этот срок в самых разных уголках континента.