Чтение онлайн

Спасти его будет справедливо. Уничтожить зло, дабы уберечь мирного человека. Вот только позволено ли ему, мошеннику и проходимцу, вершить подобный суд? Определять, кому жить, а кому нет?

В день первой Жатвы кто-то решил, что позволено, сунув ему в руки устройство, стирающее грань между жизнью и смертью. И если бы боги были недовольны тем, как Линсон распорядился полученной силой, у них было без малого пятнадцать лет, чтобы отнять Окуляр и найти для него более достойного владельца.

Не отняли. Не нашли.

А значит судьёй и палачом для громилы Гирмса сегодня станет он — Линсон Марей.

Тело проводника окончательно переместилось в реальный мир. Он не двигался и не дышал, и у храпящего на кровати Гирмса не было шансов заметить нависшую над ним фигуру со стеклянным жалом в руке.

Проверим, так ли это сложно.

Рука поднялась, ладонь в кожаной перчатке крепче стиснула осколок. Гирмс храпел, нагишом развалившись на одеяле и раскрыв рот.

Эрконские трущобы погрузились в ночь. В этих районах не зажигались фонари, а стража не патрулировала улиц. Вокруг логова «быков» было пустынно, только двое громил несли ночной пост возле входной двери. Некому было увидеть, как в окне второго этажа блеснул в темноте стеклянный осколок. Как главарь одной из местных банд задёргался, судорожно пытаясь понять, что за вспышка боли вырвала его из объятий сна. Как схватился медвежьими лапами за дубовую шею, пытаясь остановить кровь, фонтаном хлеставшую из проколотого горла. Как затих и замер, расставшись со своей никчёмной жизнью.

Некому было заметить и другую фигуру — грациозную и бесшумную, несвойственную этому месту. Сунув руку за пазуху, она поставила на прикроватную тумбу какой-то предмет. Затем склонилась над трупом и стянула с толстого пальца кольцо-печатку — символ и отличительный знак банды «быков». Немного постояла, словно в минуте молчания о жизни, не стоящей слов, а затем исчезла. Растворилась в темноте, словно никого здесь и не было.

Утром, ввалившись в комнату главаря, «быки» обнаружили на тумбе пустую бутылку из-под кеваринского вина. «Зимние сады», редкий и дорогой сорт, как раз недавно испробованный в квартире одного экскурсовода. Склеенную из собранных осколков, её испещряло множество трещин. Лишь один участок сбоку зиял пустотой. Недостающий осколок торчал из шеи мёртвого Гирмса.

Послание было получено, прочитано и передано из уст в уста. Больше банда «быков» не трогала Генрима Галароя и не искала Линсона Марея. Второго, в прочем, с того дня в городе никто не видел.

Охрана особняка знала Линсона, но незачем было тревожить их внезапным появлением среди ночи. Не покидая мёртвого плана, проводник миновал двух скелетов возле двери, вошёл в особняк и поднялся в спальню к подельнику. Кости Генрима лежали на кровати, закутанные в истлевшее одеяло.

Вернувшись в реальный мир, Линсон присел возле напарника и осторожно растолкал его, не забыв прикрыть толстяку рот. Последние события сделали беднягу ещё пугливее, чем обычно, и от склонившейся над кроватью тёмной фигуры он мог разбудить своим визгом весь квартал.

Только когда разбуженный и испуганный Генрим разглядел маску на лице ночного посетителя и перестал дёргаться, Линсон убрал ладонь с его рта.

— Не трясись так. Гирмс тебя больше не побеспокоит, — негромко произнёс он.

— Что? Какой Ги… Что стряслось? — Генрим сел на кровати и сонно протёр глаза. Ночной колпак сполз набок.

— Гирмс, громила. Я разобрался с ним, — ответил Линсон, понимая, что это не слишком-то прояснит ситуацию для толстяка, не посвящённого в тонкости работы Окуляра. Вместо объяснений проводник поднялся, зажёг свечу на тумбе, снова сел на кровать и извлёк из кармана увесистое кольцо с печатью в виде бычьей головы. Генрим удивлённо поднял брови. Он уже достаточно проснулся, чтобы понять, кому принадлежало это кольцо и насколько выполнимо снять его с живого хозяина.

— Ты что, грохнул его?! — спросил он с вытаращенными глазами — скорее от удивления, нежели от испуга.

— Да. Не спрашивай, как. Долгая история.

Толстяк понимающе кивнул. Он знал о способности Линсона видеть Порчу, но не питал иллюзий, что напарник выложит ему все возможности Окуляра. Наверное, эта штука не только видит заражённые места, но и умеет сама по себе высушивать тела до костей, но Генриму до таких фокусов дела не было — мокрые дела его не касались.

— Так что теперь? — спросил он, догадываясь, что проводник явился среди ночи не только ради известий о смерти главаря «быков».

Линсон чуть помедлил с ответом.

— Думаю, нам пора прощаться.

Толстяк нахмурился. Он был в курсе сделки проводника с последними клиентами. Линсон должен был дождаться посланников из Кеварина и Сат-Харима, передать им артефакт и только после этого уезжать в Вендарлен — претворять в жизнь свои мечты о безмятежной старости. Неужто проводник решил всех кинуть и укатить на юга раньше времени? Или, упаси божья пара, переложить предстоящую сделку на плечи Генрима. Он бы скорее согласился подержать в руках кусок раскалённого угля, чем хранить у себя божественный артефакт.

— Я не забыл про ангелов и големов, — поспешно добавил проводник, прочитав опасения друга. — Но тут, видишь ли, нарисовались дела поважнее.

— И что же это за дела? — хмуро спросил Генрим.

Линсону недовольство подельника показалось странным. Вроде как оба понимали, что в свете последних заработков новых походов в столицу уже не состоится, а для толстяка имели значение только две вещи: деньги и, с недавних пор, громила Гирмс. Проводник ожидал, что после решения второй проблемы Генрим потеряет к нему всякий интерес, но напряжённое лицо напарника говорило об обратном.

— Ты ведь не забыл про сделку? — прямо спросил толстяк. — Через месяц-другой сюда заявятся агенты големов и ма'аари, спросят, где Окуляр. И что я им отвечу?

— С каких пор тебя это стало беспокоить? — удивился проводник, но осёкся, поймав взгляд напарника. Генрим смотрел на него, словно отец на провинившегося сына, и ждал ответа. — Да не собираюсь я сливаться с этого дела, — успокоил он толстяка. — Даже наоборот, собираюсь поторопить события и сам кое-что разузнать.

Теперь пришёл черёд Генрима удивляться переменам в своём напарнике. Кажется, они оба ошибались насчёт друг друга и имели в этом деле гораздо большую заинтересованность, чем думали поначалу. В любом случае с уходом на покой придётся повременить. Заваруха с Окуляром грозила затянуться, и, быть может, Линсон слишком рано списал подельника со счетов?