Чтение онлайн

Я ожидаю бурю негодования, хотя бы недовольного ворчания, однако после секундной заминки следуют утвердительные отклики. Затем Кейн принимается что-то искать в одном из шкафчиков вдоль стены, а Воллер — не исключаю, впервые в своей жизни — безропотно встает и в натянутом до пояса скафандре отправляется обратно на мостик. Их молчаливое согласие следовало бы считать победой — по крайней мере, никто не стал спорить с капитаном, — вот только с моей стороны это в лучшем случае вынужденная уступка.

— Вот, — говорит механик, протягивая мне черный пластмассовый кейс.

— Плазменный бур? — хмурюсь я. Этим инструментом мы пользуемся довольно редко, если требуется проделать отверстия в корпусе маяка комсети. — Зачем?

— Потому что другого оружия у нас нет, — отвечает Кейн и мрачно поджимает губы.

Я смотрю на него во все глаза.

— Ты думаешь, Воллер…

— Нет-нет, — мотает он головой. — Не Воллер.

— Да там же ни одной живой души не осталось! — Отпихиваю кейс, однако Кейн и не думает уступать.

— Этого мы не знаем. — Он откидывает крышку и вытягивает закрепленный на основании ручки бура ремешок, пристегиваемый к скафандру. — Климатическая система не функционирует в помещениях, которые нам удалось разглядеть, но это не значит, что она не работает повсюду.

— Что, протянула целых двадцать лет? — недоверчиво посмеиваюсь я. — Запасы воды и продовольствия на такой срок не…

— А для одного-двух человек, при тщательно вымеренных нормах? — Поколебавшись, Кейн добавляет: — Да еще с таким запасом протеина, если они совсем отчаялись?

Протеин. Наполненное новым и куда более зловещим смыслом, передо мной встает зрелище вмерзшей в лед отчлененной руки.

— Подобное порой случается, — напоминает Кейн.

Однако история Марса мне прекрасно известна — возможно, даже лучше, чем механику. Трагедия на Феррисе была отнюдь не первой.

— «Дедал», — киваю я.

Около восьмидесяти лет назад одни из первых марсианских колонистов — из состава научной экспедиции под названием «Дедал» — оказались в ловушке, когда из-за стычек развязавшейся первой Корпоративной войны остановились производство и поставки деталей шаттлов, которые требовались и без того испытывавшему трудности НАСА для доставки продовольствия. Несколько неурожаев в примитивных оранжереях «Дедала» неминуемо привели к голоду, а потом НАСА и вовсе потеряло с ними контакт. Когда же годом позже «Сити-Футура» и «Верукс», эти два победителя в том раунде раздувания цен и коррупции в авиакосмической промышленности, наконец-то прибыли на собственных кораблях на станцию… положение там было скверным. Скверным, как в старом добром Джеймстауне, первом поселении англичан в Северной Америке. Большинство колонистов умерли от голода. Несколько выживших ради спасения решились на отчаянные меры и питались всем, что могли найти.

В том числе и бывшими коллегами.

— Сомневаюсь, что здесь до этого дошло, — качаю я головой.

Однако все-таки беру бур и пристегиваю к скафандру. Просто на всякий случай.

— Итак, вы признаете, что взяли на борт плазменный бур? — уточняет Рид, подаваясь вперед. — И, согласно вашему собственному отчету, Кайл Воллер умер из-за ранений, нанесенных именно этим буром.

От ярости я стискиваю зубы. Вот только если не изображать готовность помочь следствию, необходимую информацию мне не видать как собственных ушей. Тем не менее отвечаю я, обращаясь к Максу:

— Еще я сказала, что он покончил с собой.

— Да, сказали, — кивает мужчина.

Словно по команде, откуда-то из недр здания доносится хриплый мужской вопль. Рид вздрагивает от неожиданности, но быстро берет себя в руки.

Ему еще нет тридцати — то есть он лет на десять младше меня. Костюм на нем сидит идеально по фигуре, почти щегольски. Сразу видно, что ему уже и так все ясно и никакие другие ответы он не примет. С другой стороны, откуда младшему следователю отдела контроля качества одной из крупнейших корпораций на Земле набраться альтернативного опыта? Он живет в аккуратно очерченных рамках, без каких бы то ни было оттенков и неопределенностей.

А Башня и ее обитатели как раз и есть такие вот опенки и неопределенности.

Например, Вера — женщина, которая кричит по ночам в соседней палате. В данный момент она ежится в дальнем углу комнаты отдыха возле настенного экрана, играющего роль окна с зимним пейзажем. Сегодня это нью-йоркский Центральный парк — вековой давности, судя по мелькающему транспорту на ископаемых видах топлива. Но женщина либо этого не замечает, либо ей все равно. Она дышит на экран и водит пальцами по несуществующему конденсату на несуществующем стекле.

Рид с отвращением кривится.

— У вас, посмотрю, на все готов ответ.

— Если вам не нравятся ответы, задавайте другие вопросы, — огрызаюсь я и вдруг ощущаю, что гул у меня в ушах усиливается. Значит, вот-вот кто-то появится. Руки начинают трястись, и я сжимаю кулаки на коленях. Может, Воллер или, упаси боже, Лурдес. Похоже, они преследуют меня по очереди. Кейн, Воллер и Лурдес. Все, кроме Ниса. Не знаю почему.

Врачи говорят, что это галлюцинации, обусловленные «тяжелой психической и физической травмой». Однако я так не думаю. Скорее уж, призраки. Мстительные фантомы наведываются предупредить меня о моих грехах — как Джейкоб Марли явился к Скруджу в «Рождественской песни» Диккенса. А еще обвиняют меня в своей смерти. И я заслуживаю это.

Стараюсь не отрывать взгляда от приколотого к лацкану пиджака Рида блестящего значка «Верукса». Большую часть своей жизни я носила такую же эмблему на плече, в той или иной ее разновидности, хотя чаше всего с указанием корабля и вышитую на ткани, а не изготовленную из драгоценных металлов.

Символ на значке Рида — агрессивно заостренная золотая «V», с одной чертой длиннее другой, из-за чего буква больше похожа на галочку. На длинной черточке поблескивают три бриллианта, что, впрочем, только привлекает больше внимания к двум пока еще пустым углублениям на короткой. Почему-то охрана на входе не обратила внимания на острый предмет у визитера и не изъяла его. Впрочем, Рид, скорее всего, использовал служебное положение, чтобы ему оставили значок. Так и вижу, как он качает права.

Младший следователь явно гордится своим статусом корпоративной семьи. Три бриллианта означают представителя третьего поколения. И отсюда следует, что Рид готов из кожи вон лезть, лишь бы доказать собственную ценность. Интересно, когда он избрал меня в качестве подходящего для этого объекта.

Над его левым плечом возникает мерцающий образ Лурдес, и гул в ушах временно пропадает. Веки девушки моргают над багровыми пустыми глазницами, а губы шевелятся, но так слабо, что мне понадобилось несколько недель после ее первого появления, чтобы разобрать слова: «Не понимаю».

Ноги у меня дергаются в порыве вскочить и броситься ей на помощь.

Вот только ей, как и всем нам, уже не помочь.

— Клэр? — Макс оборачивается, но, естественно, ничего не видит. Никто не видит. Впрочем, мгновение спустя Лурдес исчезнет. Надолго она никогда не появляется. В отличие от Кейна. В том числе и поэтому мне хочется схватить призрак девушки, чтобы удержать ее здесь подольше.

Против воли я осматриваю помещение. Да. Кейн вернулся. Выглядит он таким же плотным и реальным, как и все остальные здесь — что, вообще-то, не ахти какое описание, — за тем лишь исключением, что его туловище резко и пугающе обрывается в спинке обшарпанного серого диванчика, а когда он говорит, никаких звуков не слышно.