Чтение онлайн

Озадаченно склоняю голову набок. Очень похоже на… Но это невозможно!

— Без моего приказа не стрелять, нахрен! — набрасывается Диас на подчиненного. — У нас задание, и погибнуть всем до его выполнения в планы не входит!

Что-то не так в этой ее фразе, но мысль быстро теряется в царящем у меня в голове сумбуре.

Я медленно поднимаюсь на ноги — все тело болит так, словно по нему проехались катком, — и направляюсь к винтовой лестнице. Все-таки я должна проверить, должна увидеть.

— Эй, ты куда? — окликает меня Диас.

Игнорирую ее и сосредоточенно продолжаю двигаться дальше. Подъем по лестнице, к моему удивлению, делом оказывается весьма нелегким. Голова идет кругом, запросто можно оступиться и полететь кубарем вниз. Прежде я забиралась по этой лестнице в невесомости, цепляясь за перила снаружи, а вот при гравитации пользуюсь ей впервые.

На верхней площадке я уже вовсю задыхаюсь от усилий, а стоит мне бросить взгляд на ближайший коридор с номерами Платинового уровня, и вовсе начинает мутить. Затвор поднят до самого потолка, и в проходе за ним царит непроглядная темень.

Переборка с правого борта тоже открыта. Плохой признак. Вот только другого я и не ожидала.

Но теперь мне предстоит убедиться воочию.

Направляюсь в коридор по левому борту, по которому мы в первый раз и проникли на мостик. Луч нашлемного фонаря едва пронизывает мрак.

Диас следует за мной, на ходу рявкая приказы отделению:

— Просто заверните их!

Двери по обе стороны коридора по-прежнему плотно закрыты. Красные кресты на них — подтверждающие проведение проверки номера или, в случае двойных, указывающие на обнаружение в них мертвецов — тоже нетронуты, хотя меня и не оставляет ощущение, будто с моего последнего визита сюда прошли целые века. Или будто это и вовсе происходило в другой жизни. Я словно возвращаюсь в место действия кошмарного сна.

В конце прохода луч света выхватывает кровавые каракули на стене, и на этот раз мой мозг наконец-то разбирает смысл в пляшущих смазанных буквах:

Но кому же пришло в голову извиняться, особенно здесь? К тому времени пассажиры и команда «Авроры» уже утопали в галлюцинациях, паранойе и ужасе.

Я столь поглощена этой мыслью, что едва не упускаю кое-что прямо перед собой — краешек полотенца или простыни, чуть-чуть торчащий из-под двери люкса в самом конце коридора. Прямо возле мостика.

Этого раньше не было. Во всяком случае, насколько мне помнится. Я наклоняюсь разглядеть получше, и тогда становится очевидным, что полотенцем заткнули брешь под дверью, как делают для защиты от дыма.

Сердце мое готово выпрыгнуть из груди, когда я берусь за дверную ручку. Она легко опускается, и дверь оказывается незапертой. Тут же толкаю ее, однако изнутри что-то мешает.

Что-то мягкое и тяжелое.

«Вроде человеческого тела», — любезно предлагает вариант гадкая часть моего сознания.

Меня захлестывает паника, и я наваливаюсь на дверь, и все равно она смещается от силы на пару сантиметров.

— Черт! — срываюсь я на визг и в отчаянии хлопаю ладонью по двери.

Молча подходит Диас и упирается плечом в полированное дерево. Я повторяю ее позу, и совместными усилиями нам удается приоткрыть дверь сантиметров на двадцать.

С другой стороны падает что-то тяжелое — я ощущаю сотрясение даже через ботинки скафандра, хотя и не слышу звука.

Осторожно заглядываю в проем.

Поначалу мне даже не понять, что же у меня перед глазами. Отнюдь не один из изящно обставленных номеров, что я так хорошо помню. Вся мебель вынесена, и в море белого напрочь отсутствует что-либо хоть сколько-то узнаваемое.

И затем до меня доходит: матрасы. Десятки матрасов вдоль стен и на полу, уложенные по меньшей мере в два слоя.

Я просовываю в проем голову и тогда вижу, что дверью мы опрокинули все те же самые матрасы. Их торцы по-прежнему упираются в дверь, не позволяя открыть ее шире.

Внутри абсолютный мрак, единственным источником света только и служит, что мой шлем и… Что это, какое-то слабое свечение в дальнем правом углу? Луч фонаря мешает рассмотреть как следует.

Вытянув шею, пытаюсь вглядеться в какой-то бледно-голубой отсвет. Похоже на одну из наших аварийных ламп с ЛИНА, уже на грани умирания.

Жидким огнем по моим венам стремительно и неодолимо разбегается адреналин.

— Что там? — спрашивает Диас.

— Помоги мне, — бросаю я в ответ.

— Не думаю, что это хорошая идея, — доносится сзади бурчание Рида. Должно быть, увязался за нами наверх. Вопреки напускной строгости — как будто он здесь главный, — голос у него запыхавшийся и явно напуганный.

Разумеется, я игнорирую его. Мы с Диас снова наваливаемся на дверь, и в конце концов мне удается протиснуться, что в шлеме и скафандре проделать весьма непросто.

Внутри номера становится очевидным, что мое первоначальное заключение было не совсем точным. В действительности помещение забито матрасами едва ли не до отказа. По всей видимости, не только с Платинового уровня, но и со всего остального лайнера. Даже представить не могу, сколько трудов стоило перенести такую уйму матрасов и запихать в один-единственный номер. Поверх них на полу беспорядочными грудами свалены полотенца, простыни и одежда.

Похоже… Похоже на гнездо. Мысль приводит меня в содрогание.

В дальнем углу еле-еле светится прилепленная к матрасу переносная рабочая лампа, последняя в длинной череде таких же. Вот только те, что над ней, уже не горят. Умерли.

— Ковалик, что там? — снова спрашивает Диас, пока я пробираюсь по матрасам в угол со светильниками. Приходится поднапрячься, чтобы удерживать равновесие на колышущейся плюшевой поверхности, и в памяти неожиданно всплывает мое неуклюжее паническое бегство от женщины под кроватью. Мертвой женщины, что норовила ухватить меня за лодыжку. Тот инцидент не был реальным — в том смысле, в каком обычно определяется реальность, — вот только ощущался так же реально, как и все, что мне когда-либо доводилось переживать.

— Не знаю, — наконец отзываюсь я. — Пытаюсь подойти поближе и…

Внезапно кучка одежды на самой границе круга света от лампы, большей частью в сумраке, немного смещается. У меня так и перехватывает дыхание, и я отшатываюсь назад. Нога попадает в щель между матрасами, и лодыжка резко подворачивается вправо.

Не успев восстановить равновесие, я падаю и растягиваюсь плашмя на спине, утопая в грудах разбросанного тряпья.

В тусклом свете я не сразу узнаю в вырисовывающейся фигуре знакомые черты. Спутанные засаленные волосы, некогда золотистая кожа ныне пепельная и грязная, и… ясные голубые глаза, уставившиеся на меня сверху вниз.