Чтение онлайн

Господи, прости и помилуй, но этот Валентин был сущая прелесть. Должно быть, все это просто входило в вампирские должностные инструкции– носить черную одежду и знать, как флиртовать, в то же самое время не претендуя ни на какую близость с клиентами. Но ведь посмотреть не мешало, разве не так? Я ведь могла просто посмотреть, по-прежнему не вступая в клуб, верно?

Но стоило мне только выйти из магазина в новых слишком дорогих сапожках, как я поразилась собственному внезапному любопытству. Айви уже призналась мне что ею движет не иначе, как запах. Возможно, все они выделяли феромоны, чтобы подсознательно успокаивать и заманивать в свои силки ничего не подозревающих клиентов. Так им было бы куда проще соблазнять свою добычу. Я получила подлинное наслаждение от общения с Валентином, расслабленная так, как будто он был моим старым другом. Я позволила его голосу и рукам такие фамильярности, каких обычно нипочем никому не позволяла. Старательно выбрасывая из головы эту неприятную мысль, я продолжила слоняться в толпе покупателей.

Мне пришлось зайти в «Биг-Черри» купить соус для пиццы. Люди бойкотировали все магазины, которые торговали помидорами– хотя зловещая их разновидность, «Ангел Т-4» давным-давно сгинула, – а потому их можно.

было купить лишь в специализированных торговых точках, для которых не имело никакого значения, даже если половина населения всей Земли отказывалась переступить их порог.

К дверям кондитерского магазина меня, как ни странно, привела мысль о нервозности. Все знают, что шоколад унимает нервную дрожь; по-моему, на этот счет даже исследование провели. И на пять славных минут Дженкс перестал трепаться, поедая купленную ему мной карамель.

Зайти в «Галантерею-парфюмерию» было просто необходимо– я бы нипочем больше не стала пользоваться мылом и шампунем Айви. А это привело меня непосредственно к парфюмерному отделу. С неохотной помощью Дженкса я подобрала себе новые духи, которые помогали бы скрывать остаточный аромат Айви. Ближе всего оказалась лаванда. Дженкс сказал, что я воняю как целая парфюмерная фабрика после взрыва в лавандовом цеху. Такое его заявление мне не очень понравилось, но я была готова на все, лишь бы не приводить в действие инстинкты Айви, – душиться лавандой, купаться в ней, пить и есть ее с маслом.

За два часа до рассвета я опять вышла на улицу и направилась к зданию архива. Мои новые сапожки оказались восхитительно тихи– они словно бы несли меня по-над тротуаром. Валентин был прав.

Я без малейших колебаний завернула на пустынную улицу. Заговор пожилой дамы по-прежнему работал – что вполне могло объяснять косые взгляды в кожаной лавке. Впрочем, если бы меня вообще никто не увидел, вышло бы еще лучше.

ВБ очень тщательно подбирает себе здания. Почти все конторы на этой улице придерживались человеческого графика и закрылись еще вечером в пятницу. В двух кварталах отсюда гудел транспорт, но здесь все было тихо. Я оглянулась, проскальзывая в проулок меж зданием архива и соседней башней страховой компании. Мое сердце вовсю колотилось, пока я проходила мимо той самой противопожарной двери, где меня чуть было не угрохали. Я бы не потрудилась вторгаться в здание через нее.

– Видишь водосточную трубу, Дженкс? – спросила я.

– Сейчас проверю тут по округе, – отозвался он, улетая вперед на небольшую разведку.

Я в более медленном темпе за ним последовала, внимательно прислушиваясь к слабому постукиванию по металлу, которое стало доноситься до меня только теперь. Капитально наслаждаясь притоком в кровь адреналина, я проскользнула меж мусорным баком размером с грузовик и целым поддоном картона. Улыбка изогнула уголки моего рта, когда я заприметила Дженкса, сидящего на изгибе водопроводной трубы и постукивающего по ней каблуками своих сапожек.

– Спасибо, Дженкс, – сказала я, снимая с плеча сумочку и пристраивая ее на сыром от росы бетоне.

– Нет проблем. – Дженкс перелетел чуть дальше, усаживаясь на самом краю мусоросборника. – Едрена вошь, – простонал он, зажимая нос. – Ты знаешь, что здесь такое? – Я бросила на него взгляд. Ободренный этим взглядом, Дженкс начал перечисление: – Трехдневной давности лазанья, пять разновидностей йогуртов, жженый попкорн… – тут он заколебался и закрыл глаза, принюхиваясь, – как его к югу от границы делают, миллион оберток от леденцов. А еще у кого-то здесь порочное пристрастие к суперломтям бурритоса.

– Слушай, Дженкс. Заткнись. – Негромкое шипение колес по тротуару мигом привело меня в полную неподвижность. Но даже лучшему прибору ночного видения было бы очень тяжело меня здесь засечь. В проулке так жутко воняло, что о верлисах мне вообще не стоило беспокоиться. Но даже при всем при том я подождала, пока на улице все затихнет, прежде чем порыться у себя в сумочке в поисках заговора фиксации и перышка. От укола острого треугольничка на конце перышка я невольно подпрыгнула. Затем выдавила требуемые три капельки на амулет. Они впитались немедленно, и деревянный диск засветился слабой зеленью. Тут я выпустила воздух из легких, понятия не имея о том, что все это время его там задерживала. Ни одного разумного существа, кроме Дженкса, в сотне футов вокруг меня не было – да и насчет разумности Дженкса у меня имелись серьезные сомнения. Здесь я могла достаточно безопасно обратить себя в мышку.

– Слушай, последи вот за этим и скажи, мне, когда он покраснеет, – сказала я Дженксу, пристраивая диск у ободка мусоросборника.

– А зачем?

– Просто последи, блин, – прошипела я. Сидя на стопке картона, я развязала шнурки новых сапожек, сняла носки и поставила голую ступню на бетон. После дождя прошлой ночью было холодно и сыро, и из меня невольно выскользнул удрученный писк. Бросив быстрый взгляд в конец проулка, я спрятала свои сапожки за бачком с обрезками бумаги и накрыла их зимним пальто. Испытывая примерно те же ощущения, что и «серный» наркоман после лишения наркотика, я присела на корточки в водосточном желобе и достала из сумочки пузырек с зельем.

– Пора идти, Рэчел, – прошептала я, вдруг припоминая, что я так и не позаботилась о чаше для приготовления соляного раствора.

Я не сомневалась, что Айвй будет знать, что делать, если я покажусь дома в качестве мышки, но никогда не даст мне возможности исправить такую дурацкую оплошность. Соляной раствор шумно забулькал в чашу, и я убрала пустой кувшин в сторону.

Крышечка от пузырька отправилась прямиком в мусоросборник, и я вздрогнула, выдавливая еще три капельки крови из ноющего пальца. Но весь мой дискомфорт мигом развеялся, как только кровь смешалась с составом, и вокруг стал подниматься аромат теплого луга.

В животе у меня сжималось, пока я перемешивала смесь в пузырьке, раз за разом нежно по нему ударяя. Затем я нервно вытерла руку о джинсы и взглянула на Дженкса. Составлять заговор не так просто. А самое сложное – поверить в то, что ты все сделала верно. Когда дело доходило до этой части, ведьму от колдуна отделяла только отвага. «Я ведьма, я ведьма, – твердила я себе, чувствуя, как холодеют мои ступни. – Я все сделала верно. Я превращусь в мышку и буду способна совершить обратное превращение, нырнув в соленую воду».

– Обещай, что не скажешь Айви, если у меня ничего не получится, – попросила я Дженкса, и он ухмыльнулся, в жуликоватой манере натягивая шляпу на глаза.

– А что ты мне за это сделаешь?

– Хорошим клопомором твой пень не опрыскаю, Феек вздохнул.

– Ладно, валяй, – отважился он. – Я бы хотел вернуться домой, прежде чем солнце станет сверхновой. Фей-ки спят по ночам– ты же знаешь.

Я провела языком по пересохшим губам, тщетно силясь придумать в ответ какую-нибудь остроумную реплику. Раньше я никогда не трансформировалась. Я ходила на занятия, но плата за обучение никогда не стоила покупки трансформационного заговора профессионального уровня, а страхование ответственности никогда не позволяло нам, студентам, пробовать наши собственные зелья. Н-да, страхование ответственности. Вы непременно это полюбите.