Чтение онлайн

Затем Фарис с такой силой сжал укусы, которыми я вчера наградила Каламака, что улыбка Трента застыла у него на физиономии. Дальше тяжеленный мужчина так уверенно вклинился в кресло напротив стола Трента, как будто это была его личная собственность. Когда он задрал лодыжку на колено, полы лабораторного халата разошлись, демонстрируя просторные слаксы и блестящие ботинки. На отвороте халата бросалось в глаза темное пятно. От Фариса веяло запахом какого-то дезинфицирующего средства, который почти скрывал аромат красного дерева. Старые оспины испещряли кожу у него на щеках и мясистых ладонях.

Вернувшись к себе за стол, Трент откинулся на спинку кресла, пряча перевязанную ладонь под здоровой. Последовала безмолвная пауза.

– Итак, что вам нужно? – наконец пророкотал Фарис.

Мне показалось, что по лицу Трента пробежала вспышка досады.

– Вы, как обычно, прямы, – сказал он. – Можете ли вы мне что-то об этом сказать?

Трент указал на меня, и я затаила дыхание. Невзирая на по-прежнему досаждающую мне болезненную скованность, я в темпе залезла в свой домик. Фарис со стоном выбрался из кресла, и острый запах красного дерева буквально обрушился на меня, когда он подошел ближе.

– Так-так, – сказал он. – Ну ты и дурочка.

Я раздраженно заглянула в его темные глаза, почти затерянные среди кожистых складок. Трент обошел вокруг стола и присел на него спереди.

– Знаете ее? – спросил он.

– Лично? Нет. – Толстым пальцем Фарис слегка щелкнул по прутьям моей клетки.

– Полегче! – крикнула я из своего домика. – Вы тут меня уже до предела достали.

– Заткнись, ты, – презрительно отозвался Фарис. – Она ведьма, – продолжил он затем с таким видом, как будто меня вообще не существовало. – Просто держите ее подальше от вашего аквариума с морской водой, и она не сможет трансформироваться обратно. Это очень мощный заговор. У нее должна быть поддержка крупной организации, ибо только организация может себе такое позволить. А еще она дурочка.

Последнее имело ко мне слишком уж прямое отношение, и я с трудом удержалась от того, чтобы швырнуть в хама шариком «вискаса».

– Это еще почему? – Трент пошел порыться в нижнем ящике своего стола. Слышалось позвякивание свинцового хрусталя, пока он наливал две рюмки того сорокалетнего виски.

– Трансформация– сложное искусство. Приходится пользоваться скорее зельями, чем амулетами, а это означает, что вы готовите целое варево всего для одной оказии. Все остатки выбрасываются. Очень дорого. Одно лишь приготовление зелья стоит целого жалованья вашего библиотекаря. А если продать заговор, вам хватит для персонала небольшой конторы по страхованию ответственности.

– Сложно, говорите? – Трент вручил Фарису рюмку. – А вы смогли бы сделать такой заговор?

– Если бы у меня был рецепт, – ответил здоровяк, раздувая могучую грудь. Его гордости явно был нанесен урон. – Он очень старый. Пожалуй, еще допромышленный. Я не могу понять, кто сделал этот заговор. – Глубоко втягивая в себя воздух, он наклонился поближе к клетке. – К счастью для того ведьмака. Иначе я мог бы лишить его всей библиотеки.

«Этот разговор, – подумала я, – уже становится весьма интересен».

– Значит, вы не считаете, что она сама его сделала? – спросил Трент. Затем он снова присел на краешек стола, выглядя невероятно стройным и подтянутым рядом с Фарисом.

Грузный мужчина отрицательно помотал головой и снова уселся в кресло. Рюмки виски в его толстой лапище было почти не видно.

– Жизнью могу поклясться. Нельзя быть такой умной, чтобы компетентно сработать подобный заговор, и в то же время такой тупой, чтобы дать себя поймать. Полная чушь.

– Возможно, она была слишком нетерпелива, – предположил Трент, и Фарис громко расхохотался. Я аж подскочила в своем домике, закрывая лапками уши.

– Ну да, – выдохнул Фарис между приступами дурацкого гогота. – Точно. Она была слишком нетерпелива. Мне это нравится.

Мне показалось, что обычный светский лоск Трента стал предельно тонким, когда он вернулся к себе за стол и отставил в сторону рюмку виски, к которой так и не притронулся.

– Так кто она такая? – спросил Фарис, подаваясь вперед и изображая пародию на заговорщика. – Ревностная газетчица, пытающаяся раздобыть материал для статьи всей своей жизни?

– Нет ли какого-нибудь заговора, который позволил бы мне ее понимать? – спросил Трент, игнорируя вопрос Фариса. – А то она только пищит да фырчит.

Фарис хмыкнул, подаваясь еще дальше вперед и ставя пустую рюмку та стол в молчаливом требовании повтора.

– Нет. У грызунов отсутствуют голосовые связки. А как долго вы планируете ее держать?

Трент снова взял свою рюмку и принялся ее крутить. Его молчание наводило меня на тревожные мысли. Фарис лукаво ухмыльнулся.

– Ну-ну, Трент, скажите. Что там варится в вашем подленьком умишке?

Стул Трента испустил громкий скрип, когда он подался вперед над столом.

– Знаете, Фарис, если бы я так отчаянно не нуждался в ваших талантах, я бы приказал вас высечь. Прямо у вас в лаборатории. На глазах у всех ваших сотрудников.

Здоровяк ухмыльнулся, отчего складки у него на физиономии слепились одна с другой.

– Не сомневаюсь.

Трент убрал бутылку в стол.

– Я могу включить ее в пятничный турнир. Фарис вздрогнул.

– В городской турнир? – негромко сказал он. – Видел я один такой. Схватки продолжаются до тех пор, пока один из противников не загнется.

– Я тоже об этом слышал.

Страх притянул меня к проволочной сетке.

– Эй, погодите минутку, – запищала я. – В каком это смысле «загнется»? Может здесь кто-нибудь с норкой поговорить?

Я швырнула в Трента шариком «вискаса». Шарик пролетел пару футов по дуге, после чего упал на ковер. Тогда я сделала вторую попытку. Однако на сей раз я не стала швырять шарик, а попробовала по-футбольному его кикнуть. Вышло гораздо удачнее. Шарик с громким стуком ударился о заднюю сторону Трентовского стола и отскочил на ковер.

– Чтоб тебя Поворот побрал, Трент! – заорала я. – Поговори со мной.

Трент встретил мой пристальный взгляд, и брови его недоуменно приподнялись.

– Ясное дело, я про крысиные бои.

Мое сердце глухо заколотилось. Похолодев, я осела на ляжки. Крысиные бои. Нелегальщина. Задние помещения кабаков. Слухи. Схватки не на жизнь, а на смерть. Меня поставят на ринг– а дальше либо я убью крысу, либо она меня.

Я обалдело сидела, положив белые пушистые лапки на проволочную сетку своей клетки. Прежде всего я чувствовала, что меня предали. Фарису явно стало не по себе.

– Вы это не всерьез, – прошептал он, и его жирные щеки побелели. – Вы правда хотите выпустить ее на ринг? Нет, вы не можете это сделать!