Чтение онлайн

В трубке раздался голос начальника заставы:

— Товарищ подполковник, докладывает капитан Гребенюк. У дальнего мыса на льду Таиров засек цель. Движется со скоростью пятнадцать-шестнадцать узлов. Направление совпадает с направлением ветра. Лейтенант Друзь доложил, с лыжниками отсекает цель со стороны моря.

— Вот он! — воскликнул подполковник. — Наконец-то!

И хоть нарушитель появился не совсем там, где его ожидали, шел он все равно к островку параллельно линии берега, с северо-запада на юго-восток.

— Растолкуй мне, сынок, что у вас называется «узлом»? — спросил Ковешников у Воронцова.

— Морская миля в час, — ответил Алексей.

— А на кой черт вам этими «узлами» мозги завязывать, когда есть нормальные метры?

— Так принято. Застава у нас приморская.

— Лишь бы на других не похоже было, — сделал вывод Ковешников.

— Пятнадцать узлов и без двигателя внутреннего сгорания, — заметил Аверьянов. — Какая сила его так прет?.. Свяжите-ка меня с командиром аэросаней.

Передав лейтенанту Друзю координаты нарушителя, Аверьянов предупредил, что тот, если заметит оцепление, может повернуть обратно. Не исключена попытка прорыва через заслон.

— Разверните лыжников цепью и преследуйте скрытно. В случае если потребуется увеличить скорость, цепляйтесь на буксир за аэросанями. Рацию держать на приеме. Ждите команду… А теперь срочно на ПТН, — сказал подполковник. — Только на экране РЛС можно увидеть всю картину.

С трудом выехали на дорогу, по которой уже прошел снегоочиститель. Вот и знакомый остов ветряной мельницы, показалась заснеженная березовая рощица, за рощей выросло белым кубом здание ПТН.

Часовой в тулупе, занесенном снегом, доложил, что прибыл майор Фомичев.

Все офицеры, участвующие в операции, кроме капитана Гребенюка, были в сборе.

Войдя в помещение, подполковник сбросил с себя шапку и куртку, попросил майора уступить место возле экрана. Тот доложил подполковнику курс, пеленг, скорость движения, расстояние от берега — все данные нарушителя. С некоторым сомнением добавил:

— Не пойму только, что его там подгоняет?.. Вот посмотрите, эти импульсы — лыжники группы лейтенанта Друзя. Тоже не стоят на месте, вовсю нажимают. А нарушитель уходит и даже от аэросаней.

Достаточно хорошо разбираясь в значении импульсов на экране, Воронцов все же подумал, как частенько говаривал капитан Гребенюк: «Мало ли что здесь все видно, кто куда движется. Там-то, на льду, ничего не видно!» Можно под самым носом у лыжников или у аэросаней прошмыгнуть, и — поминай как звали! Если нарушитель сохранит свою скорость, его никакие лыжники не догонят. Это могли бы сделать аэросани, но, как назло, нарушитель уже вошел в полосу торосов.

В помещении ПТН наступила тишина. Слышно было лишь гудение вентиляторов передатчика. Все напряженно смотрели в затылок подполковнику Аверьянову, приникшему к экрану. Тем громче раздался его четкий размеренный голос:

— Всем слушать внимательно! Деменчук, измените курс саней на пять градусов к северо-западу. Осторожнее, впереди торосы. Друзь, разверните лыжников по оси с юго-запада на северо-восток. Дистанцию держите в пределах видимости. Номера лыжников: к югу — первый, к северу — последний. Будьте внимательны: нарушитель замедляет ход! Ефрейтор Калабухов! Вашей группе бросок на лыжах в направлении островка. Выйти на двести метров левее. Там вероятна встреча с нарушителем. Стрелять лишь в случае крайней необходимости…

Затаив дыхание, Алексей слушал заполнившие комнату голоса: неведомого командира аэросаней Деменчука, лейтенанта Друзя, возглавлявшего группы лыжников, старшего наряда в торосах ефрейтора Калабухова, начальника соседней заставы капитана Леднева, других офицеров.

Командиры подразделений, блокировавших берег, молчали, но Алексей знал, что и их радиостанции стоят сейчас на приеме, а сами они готовы в любую минуту выполнить волю подполковника.

— Посмотри, Яков Григорьевич, — сказал Аверьянов. — Ручаюсь, такое задержание ты еще не видел…

Он отстранился настолько, чтобы и самому наблюдать за экраном и в то же время дать посмотреть Ковешникову.

— Ну так если показываешь, давай объясняй, что тут у тебя за светляки по экрану ползают?

— Лейтенант Воронцов, поясните, — сказал Аверьянов.

Видно было, что не ради академического интереса показывает подполковник экран Ковешникову, явно рассчитывая на его наблюдательность.

— Вот, товарищ майор, — начал Алексей. — Этот яркий импульс — от аэросаней, светлые точки, идущие от него фронтом, — цепочка лыжников. Вот он, нарушитель!.. Товарищ подполковник, нарушитель идет как-то неуверенно…

— Возможно, потому, что со стороны торосов наперерез ему вышел Калабухов, — ответил Аверьянов.

И вдруг Воронцов почувствовал, что его прошиб холодный пот. В мозгу вспыхнула недавняя картина: они с майором Ковешниковым и следопытом Амангельды сидят на помосте над прохладным арыком в тени деревьев, жена Амангельды Курбан-Гуль разводит в тамдыре огонь и собирается печь чуреки. Из закопченного тамдыра жаркими языками вырывается пламя от горящих веток саксаула, освещает лоб и глаза, нижнюю часть лица, закрытую в присутствии мужчин темно-красным платком.

Пламя прогорело, и Курбан-Гуль начинает пришлепывать к внутренним стенкам тамдыра чуреки.

— Сколько чуреков насчитал? — лукаво спрашивает Амангельды.

— А я их не считал, яшули, — смущенно говорит Алексей. — Шесть или семь…

— Ай, Алеша, Алеша, — с упреком говорит Амангельды. — Хочешь стать следопытом, а чуреки не посчитал… Чурек — не бандит, стрелять не будет. Бандит — будет… Поймает Алеша шесть или семь бандитов, а восьмой — бух в спину: «Зачем меня не посчитал?»

Видение мелькнуло и пропало. Воронцов весь напрягся, понимая, что сейчас, когда нарушитель уже в километре от берега, счет времени идет на секунды.

Но не ошибся ли он? Не поднимет ли зря панику, не пустит ли преследование по ложному пути?

Он оглянулся на подполковника, на Ковешникова, почувствовал, как майор сжал ему руку выше локтя.

— Тоже увидел? — вглядываясь в экран, спросил майор. — Значит, точно… Дмитрий Дмитриевич, сколько у тебя лыжников пошло за аэросанями?

— Шесть. Лейтенант Друзь седьмой.

Это совпадение еще больше встревожило Алексея.

— Товарищ подполковник, семь, — твердо сказал он. — Лейтенант Друзь — восьмой.