Чтение онлайн

Со стороны базара доносился гомон: людей, желающих купить и продать, становилось все больше.

Подъезжали на машинах — грузовых и легковых, — на лошадях, ишаках, везли ручные тележки, нагруженные дынями, арбузами, виноградом.

В той части рынка, где торговали одеждой и утварью, виднелись рулоны темно-красной национальной ткани, шерстяные вещи, носки, чарыки, ковры, паласы.

Время было не такое уж раннее, рынок наполнялся пародом, торговля набирала силу.

Ковешников и Малков неторопливо жевали соленую рыбку, пили из граненых стаканов теплую воду, поглядывая на часы. Близ парикмахерской пока никого не было видно.

От ступенек крыльца, так же как и от мокрого асфальта, поднимался легкий пар; отсвечивая на солнце, блестели стекла окон… Мирная утренняя картина, незамысловатая, ничем не отягощающая душу. Однако нелегко было на душе у Ковешникова и Малкова.

Первой к парикмахерской подошла полная пожилая женщина в синем халате. Ковешников окликнул ее:

— Салям, Эльяр-джан!

— Салям, начальник!

— Не спеши, посиди с нами. — И протянул ей кисть винограда.

— Ай, на работу надо, опаздываю, — взяв виноград и покосившись на Малкова, сказала Эльяр.

— Еще пятнадцать минут до работы, — сказал Яков Григорьевич. — Его не опасайся, скажи лучше, Айгуль не заходила домой?

— Не была…

Получив разрешение говорить, Эльяр с горячностью затараторила:

— С этого иностранца все у нас началось! Пришел к нам, да?.. В красивом шелковом костюме, да?.. Таком кремовом…

— Чесуча называется, — подсказал Малков.

— Верно, чесуча, — покосившись на него, согласилась Эльяр. — Пощупала — легче шелка!..

— Давай про иностранца, про чесучу потом, — напомнил Ковешников. — Как он выглядел, что говорил?

— А я про кого?.. Такой высокий, красивый, здоровый, ужас! Говорил, как все: «Постричь, побрить, голову помыть, массаж сделать…» Сел к Айгуль, хотя очередь была к Саодат. Наверное, Айгуль понравилась ему. Такого бы ей жениха: денег — куча, Айгуль красненькую отвалил! Мне, за то, что шляпу ему подала, — трешку…

— Опять ты про красненькую. Про жениха рассказывай.

— Я и рассказываю… Айгуль ужасно старалась: стригла, брила, голову ему в кабине вымыла, все, что заказал, сделала по высшему классу: массаж, лосьон, пудру!.. Он расплатился, а потом спрашивает: «Как пройти на Текинский базар?» Я возьми и скажи: «Базар вон, из окна видно!..» Он поворачивается ко мне и по-нашему отвечает: «Не с тобой разговаривают. Она покажет!» У меня внутри все так и остановилось, сердце оборвалось! Яваш-яваш [33] и в сторонку, стою, помалкиваю… А он улыбнулся Айгуль и говорит: «Мне цветочный магазин нужен, покажите, пожалуйста…» Сам смотрит на Айгуль. Пошли они… Ладно, думаю, раз человек хорошо заплатил… Пусть, думаю, идут… Вернулась Айгуль через полчаса, — продолжала Эльяр. — Мы ее не узнали: совсем другая, как с похорон. «Что такое? — спрашиваем. — Обидел он тебя?» Она говорит: «Никто не обидел. Брат Рамазан телеграмму принес, на базаре его встретила…» Показывает бланк. Своими глазами читала: «Срочно вылетай, больше суток ждать не могу. Василий…» Это ее жених телеграмму прислал. На курорте в Байрам-Али познакомились. Думала, ухаживает так себе. А он ей предложение сделал. Махмуд-Кули-ага против, а без отца, говорит, решать не смею… Вот так, не смела, не смела, а потом — села в самолет и к жениху улетела!..

Ковешников и Малков только переглянулись.

Эльяр вскочила с места и, одергивая на себе халат, заторопилась к парикмахерской:

— Мои Нелли и Саодат идут! Не надо, начальник, чтобы нас вместе видели.

— Погоди, — остановил ее Ковешников. — Я просил тебя Махмуду-Кули сказать. Передала?

— Все, как ты велел.

— Придет?

— Скоро будет.

— Сагбол, Эльяр-джан! В долгу не останусь. Делай и дальше, как я велел. Ты нас не знаешь, мы — тебя.

— Ладно. Это и мне по душе, было бы им хорошо.

— Всем будет хорошо.

Эльяр скрылась за дверью парикмахерской.

— Все понятно, товарищ капитан? — спросил Ковешников, когда та ушла.

— Понятно, что нас опередили, — ответил Малков.

— Не Алибек Тангры-Берды, а этот самый Хорст дело сделал…

— Вы, я вижу, тут и разведку провели, — сказал капитан.

— Разведку мы вместе проводим, и еще неизвестно, какие будут результаты, — ответил Ковешников. — Правда, некоторые предварительные сведения получил. Только Эльяр, — он кивнул в сторону парикмахерской, — натура художественная и с воображением: из того, что скажет, половину надо отсеять, а другую половину переосмыслить.

— И что останется?

— Тот самый кроссворд, который нам с вами придется решать.

— А кто такая Эльяр? — спросил капитан.

— По штату уборщица, по призванию — «министр информации и связи Текинского базара». Знает все про всех!

— Достойная особа… И вы ей доверяете?

— Только в необходимых пределах, решая проблемы, кто за кого замуж выйдет.

— О том, что послали ее за Махмудом-Кули, вы мне ничего не сказали, — упрекнул капитан.

— Ну… Прежде всего — это приказ генерала, а об атом приказе вы знали. А потом, если бы Махмуд-Кули отказался или если бы его не нашли, что бы мне сказали?

— А вы считаете, он захочет прийти?

— Захочет или не захочет, а придет. Вокруг Айгуль — мы как в воду глядели — такая каша заваривается, деваться Махмуду-Кули некуда.

— Пора и нам в парикмахерскую, — поднялся капитан.

— Только ни о чем их не спрашивайте. Они сами все расскажут.

— Спрашивать не буду, поскольку вы говорите на их родном языке…

Капитан замолчал: со стороны рынка подошли с хозяйственными сумками в руках две молодые женщины. Обе — черноволосые, с белыми лицами, отлично знающие секреты косметики. Подходя к парикмахерской, издали поздоровались с Ковешниковым, окинув его и капитана любопытными взглядами.

— Как зовут мастериц? — спросил Малков.

— Одну — Нелли, другую — Саодат.

Пропуская Ковешникова вперед, капитан взошел по ступенькам крыльца в парикмахерскую.

Женщины не сразу обратили на них внимание, восприняли, скорее, как помеху, а не как клиентов. Все три говорили одновременно, не слушая друг друга, усиленно жестикулируя, поминая имена Айгуль и Махмуда-Кули.

Ковешников вежливо покашлял:

— Можно?.. Салям, Нелли, салям, Саодат, Эльяр… Кажется, не вовремя пришли?

— Садитесь, дорогие, обслужим, — ответила Саодат, продолжая оживленно говорить с подругами.

Оба сели в кресла, откинулись на подголовники.

Нелли и Саодат привычным движением набросили на них белые простыни, заправили вокруг воротников.

— Что будем делать? Бриться, стричься?..

— И то и другое…

Уловив мгновенную паузу в разговоре женщин, Ковешников спросил:

— А почему Айгуль-ханум по Текинке гуляет, на работу не идет? Наверное, поссорились?

Женщины мгновенно замолчали и только переглянулись между собой.

— Какая Текинка, дорогой? Айгуль-ханум сейчас по Петропавловску-Камчатскому гуляет!

— Что так далеко? Почему Камчатка? — удивился Яков Григорьевич.

— К жениху поехала, отцу, матери не сказала, только письмо оставила… Вон Эльяр уже была у ее родителей, они ничего не знают, сказать, куда дочка девалась, не могут…

— Надо же! — безразличным топом произнес Ковешников. — Значит, я какую-то другую молодую баджи, похожую на Айгуль, на Текинке видел.

— Это ты правильно говоришь, другую, — подтвердила Саодат.