Чтение онлайн

Пасечник с неожиданной для его комплекции ловкостью перемахнул через отвал и приземлился на обломки асфальта.

Позади Разрушителя улица выглядела совсем иначе, нежели спереди.

Видно было, что тут проехал тяжелый танк.

Скорее даже пролез.

Леха с уважением подумал, что запросто сломал бы ногу, спрыгнув на такой лунный пейзаж с высоты полутора метров, а Пасечнику хоть бы хны.

— Ну, куда смотреть? — спросил тот.

— Сейчас покажу.

Пока Смит осторожно спускался, Пасечник успел обследовать пятачок за кормой Разрушителя от стены до стены. За два года после конфликта в город нанесло ветром песка, и местами образовались целые дюны, но эта улица, прямая, как стрела, продувалась навылет. Желтая горка собралась только под хвостом машины. Значит, следы не замело.

То есть, следы танковой самоходной базы — две внушительных канавы в асфальте, — замести и не могло, для этого понадобится смерч, пыльная буря, короче, стихийное бедствие. Но что тогда заметил Смит? Да здесь же кратер на кратере!

С точки зрения Лехи, тут было все раздолбано.

— Я останусь наверху и буду снимать, — сказал он. — Если вы не против, коллеги. Отсюда превосходный обзор. А вы, пожалуйста, комментируйте.

— Молодец, соображаешь! — похвалил Пасечник.

— Хитрый молодой человек, далеко пойдет, — меланхолично заметил Смит.

— Ну, так что же? — спросил Пасечник.

— Видишь эти канавы? Здесь не просто танк прошел. Он только разломал асфальт, а вывернуло обломки уже потом.

— Ну, так что же? — нетерпеливо повторил Пасечник.

— Это характерные следы шпор на лапах шагохода. Он лежал на спине, его оттаскивали волоком в безопасное место. Теперь смотри — заметил, там стена проломлена между вторым и третьим этажом? И напротив то же самое. Это его напарник развернулся.

— Развернулся...

— Именно так. За Разрушителем шла пара «Кентавров». Они прикрывали его на случай, если набежит или налетит мелюзга. Ну или вдруг гранатометчик из подвала... Думаю, один пушечный и второй зенитный, обычно так делают, но это неважно. Шли колонной. Потом Йоба попал в Разрушителя. И они вдруг осознали, что жизни осталось тридцать секунд, а деваться некуда. Только задний ход, но сам посмотри, как стоят дома. Не успеть.

Пасечник проводил взглядом руку Смита. Действительно, здесь трехэтажки до самого перекрестка стояли одной стеной. Бесконечно длинной, если в запасе полминуты и только задний ход.

— Почему тридцать секунд?

— Ты суров, как военный дознаватель, — Смит криво усмехнулся.

— А может, я он и есть. В смысле — был.

— Разрешите доложить, сэр! Они пришли охотиться на Йобу, значит, думали заранее, с кем имеют дело. Какая бы пушка ни была у Йобы, больше двух выстрелов в минуту она не умеет. Она из той же эпохи, что и гаубица Разрушителя, у нее раздельное заряжание. Досылатель автоматический, но компоненты выстрела загружаются на лотки вручную... Да, я тебя понял, не утруждайся, сам скажу. Если снаряд и заряд будут подавать роботы-погрузчики, ускорить процесс радикально нельзя. Но мысль хорошая. Секунд пять можно выиграть. Молодец, соображаешь! Сэр!

— Хватит издеваться-то, — попросил Пасечник, заливаясь краской. — Я просто ничего не понимаю в олдтаймерах. Спасибо за консультацию.

И пошел вдоль канавы в асфальте, пристально ее разглядывая. Наверное чтобы скрыть накатившее смущение. Ему нельзя смущаться, начальник все-таки. Зачем еще совать нос в ту канаву, Леха представить не мог. Он со своего наблюдательного поста ничего внятного не видел даже через телевизионную оптику. Только развороченный асфальт. Но если Смит уверяет, что там кого-то тащили...

— У них были хорошие пилоты, — сказал Смит где-то совсем рядом, и Леха чуть не подпрыгнул от неожиданности. «Оружейник» стоял в шаге от кормы танка, смотрел на Леху снизу вверх и выглядел еще грустнее, чем брошенная гаубица. Наверное, тоже повел себя непрофессионально и слишком живо вообразил картину боя.

Зато в кои-то веки стал похож на человека.

Леха «наехал» на него камерой и поразился тому, какой же Смит при сильном увеличении старый, усталый и несчастливый. Он больше не напоминал Лехе ироничного и слегка высокомерного, пока не узнаешь его поближе, Олега Ломакина. Если русский пилот переживал свою личную драму с достоинством и некоторым даже гусарством, то у шотландца за плечами угадывалась полная трагедия; кончилась она плохо для всех и погубила Джона Смита. Погубила, но не добила. Чтобы еще помучился.

— Хорошие пилоты, но по-разному, — сказал Смит, глядя прямо в камеру спокойными до ледяного холода глазами. — Первый решил уберечь машину, пусть и слегка помяв ее. Он потратил свое время, чтобы добраться до предохранителей гироскопов, сорвал их и уронил шагоход на спину. Это считается невозможным на ровном месте без помощи со стороны, но для опытного человека не составляет проблемы. В зависимости от модели «Кентавра», рабочее место пилота на высоте от четырех до пяти метров. Я думаю, это был Марк Два, значит, пять, и ты падаешь с размаху навзничь... Очень сильные ощущения. И почти гарантирована травма позвоночника. Впрочем, сейчас это лечат... А пилот второй машины спасал для начала себя, а там уж как получится. Он попытался развернуть шагоход, заранее понимая, насколько это рискованный трюк в тесном проеме. «Кентавры» совсем не так быстро крутятся на месте, как обещает реклама. Они переступают с ноги на ногу плавно и осторожно. Если глядеть на секундомер, ничего страшного, но все-таки слишком долго, а психологически — мучительно долго, особенно под обстрелом. Поэтому умелые пилоты разворачиваются по-автомобильному, рывками, в два-три приема, лишь бы габарит позволил. Наш пилот очень спешил. Зацепил обе стены, чудом не застрял, но ему повезло, он вырвался и бросился наутек, развивая максимальную скорость. Я даже не уверен, что он затормозил на перекрестке. Скорее, мчался по прямой, сломя голову. Впрочем, в данном контексте... Это уже неважно. Пойдем, Алексей. Нам здесь больше нечего делать...

Смит повернулся и ушел. Леха неловко полез с машины вниз.

Пасечник был уже далеко впереди. Он уверенно шел на запад, в сторону окраины, нимало не смущаясь тем, что оставил проводников на востоке.

Леха подумал, что это, наверное, не его проблема; а если их тут поубивают из-за отсутствия охраны, виноват будет начальник группы Пасечник, — и поспешил за Смитом.

— А что бы сделали пилоты классом пониже? — спросил он, догоняя «оружейника». — Топтались бы на месте, потеряли время, а когда засекли новый выстрел, уже в себя, включили катапульты?

— Никто тут ничего не засек, — бросил Смит, не оборачиваясь. — Первый снаряд влетел на улицу сквозь плотную стену дыма и пыли, влетел ниоткуда. Тогда пилоты поняли, что контроль над ситуацией потерян. Конечно, у «Кибернетики» с контролем было вообще плохо, но оставалась хотя бы иллюзия. А тут ее не стало. До них дошло, что они слепые, и сейчас тот самый зверь, за которым они явились, чтобы сделать из его шкуры ковер, раздавит их играючи в узком месте, куда сами и влезли... Любимая игра «Ландскнехтов»: создать у добычи иллюзию, будто та — охотник, и запастись терпением. Вряд ли пилоты успели задуматься об этом, но само ощущение, что ты из охотника стал добычей, приходит спонтанно и мгновенно. Поэтому они так перепсиховали.

— Но наблюдение с воздуха... Первые выстрелы — понимаю, с закрытой позиции, ну так они же ее и демаскировали...

— Какое наблюдение? Едва включились глушилки, эффективность воздушной разведки упала до ноля. Мы обсуждали это, когда зашла речь об управляемых снарядах, и если бы кто-то внимательно слушал своего эксперта по вооружению...

Леха изобразил лицом смущение и раскаяние.

— Ну, хорошо, эта лекция не сделает мне чести, но под запись я скажу. Мое личное мнение: укрепрайон выглядел для атакующих, как одна большая черная дыра. Они могли засечь стационарные огневые точки, особенно те, что на верхних этажах, и подавить их, но здесь хватает кочующих, во главе с несравненным Йобой. Этим объясняются многие странности как самого штурма, так и его последствий. А что еще было делать? Высотных беспилотников частным компаниям не положено. Над центром города дым. Оперативное управление дронами сомнительно, под ударами глушилок они бессистемно мечутся и бьются. Тем не менее, я уверен, «Кибернетика» пустила впереди себя целый рой, обязана была пустить. Три волны. Первая — это камикадзе, чтобы забить ПВО, потом волна штурмовиков и за ней волна наблюдателей, все по классике — и все безрезультатно. Перенасыщение дронами систем ПВО — жупел тридцатилетней давности. Это не работает, когда перед тобой полный город «утятниц», хотя бы даже сваренных из водопроводных труб, под один выстрел, зато с единым центром управления...

— Но получается, «Кибернетика» шла вслепую. Так же не воюют!

— Да что ты, воюют еще и похуже. Вопрос — почему. Если бы ты отключил запись, я бы сказал, что в Нигерии все пошло через задницу не просто так. И нелепые метания частников имеют разумное объяснение, искать которое надо, скорее всего, на другом континенте... Но поскольку ты не отключал запись, я этого не говорил. Будем держаться тех, фактов, что у нас есть.

— И как тебе факт, что каждая атака была, по сути, разведкой боем? Это же никаких ресурсов не хватит. «Кибернетику» кто-то толкал в спину?