Чтение онлайн

Это ведь…Удобно? И вполне в духе семьи.Доказать? Не выйдет.

– А он… участвовал в экспериментах?

И дядюшка Фердинанд пожал плечами головой:

– В первой части определенно нет, а вот дальше… не знаю.

Гм, а идея хорошая.С другой стороны…почему бы не навестить другого дядю, раз уж во мне такая любовь к родственникам проснулась?

К сожалению, я вынуждена была признать, что дорогой дядюшка, если и был в чем виновен, то отныне стал неподсуден. Нет,толковый некромант, быть может, сумел бы поднять его, однако коронный суд к мертвым – настоящим мертвым – относился с неподобающей снисходительностью.Поэтому я удовлетворилась тем, что от души пнула тело.И заработала укоризненный взгляд Диттера.А что? Заслужил.Был поганцем и умер… не своей смертью.Лежал дядюшка на огромной кровати с балдахином, с которого спускались витые шнуры, украшенные гроздями золотых кистей. Пыли на этом добре скопилось изрядно. А так… помпезненько, нечего сказать… резные ножки.

Изголовье.И шелковые ленты с него свисающие. Надо полагать не просто так украшение, но со смыслом. Ленту я потрогала, убеждаясь, что, несмотря на возраст, была она вполне себе крепкой.Подергала.И отпустила.Алые простыни. Черные подушки. И рыхлая дядюшкина туша, смотревшаяся в этом великолепии чуждо… мертвые в принципе не слишком красивы – себя я отнесу к исключениям, а уж этот-то… расплывшийся живот, поросший реденьким рыженьким волосом, который к паху становился темнее и не таким уж редким.

– В обморок не упадешь?
– поинтересовался Фердинанд, прикрывая тело простыней.

– Нет.

Из-под простыни выглядывали босые ноги с кривыми пальцами и розовенькими какими-то слишком уж аккуратными пяточками.Я вздохнула.И наклонилась.Тронула рукоять ножа, торчащего из глазницы. ороший удар…

– Самоубийство? – я исключительно предложила, но по тому, как переглянулись мои мужчины, поняла, что версию эту благую не поддержат.

А жаль. Все-таки родовая честь… остатки ее… чувствую, стоит копнуть в этом дерьме,и остатков не останется.

– Я… - дядюшкина законная супруга, сидевшая у кровати тихо-тихо, - очнулась.

А я поняла, что впервые слышу ее голос.

– Я не хотела… я не думала…

– Не думала, – согласилась я, разглядывая это чудо.

Она была молоденькой, но при этом…Уставшей? Обессиленной?

Сложно подобрать слова. Просто ощущение, что в теле молодой женщины спрятался кто-то несоизмеримо более старый. Вот эти опущенные уголки губ. И тени морщин на лбу. Потухший взгляд. Дрожащие пальцы, которые она прижимает ко рту.И сама трясется.И не стесняется своей наготы, будто вовсе ее не замечает. Я огляделась.И сорвала гардину – черно-красную, плотную, - накинула на плечи этой… как ее вообще зовут?

– Я… просто… он сказал, что продаст меня, – в блекло-синих глазах плескалось недоумение. – Что… я наивная дура… отпустят… мы контракт подписали… на три года…

Монк вздохнул.И присел рядом.Он взял голову девицы в ладони и легонько сжал, а я отвернулась, но все равно спиной ощутила раздражающую близость света. А еще огромное желание свернуть дурочке шею… убила она… ладно, допустим, дядюшка вполне себе заслуживал смерти и отнюдь не такой доброй, но… можно же было иначе.

Ядом там.Или несчастным случаем.А теперь что? На каторгу ее отправлять? Или попросить Аарона Марковича, пусть порекомендует кого-то из знакомых, кто в делах уголовных разбирается?Ощущение света пропала.И я обернулась.Девушку, которая куталась в гардину, усадили в кресло, а про тело дядюшки и вовсе забыли.

– Я… я хотела… срок выходил… и он стал совсем злым… - на бледных ее руках поступали пятна. Синие и лиловые, некоторые бледные, другие – яркие. Раскрывались темные язвочки ожогов. А ещё я почему-то обратила внимание на изуродованные мизинцы.

Кривые.Негнущиеся. Она сжала кулачки, а эти пальцы-ветки торчали в стороны. Получалось не грозно, но смешно… проклятье. Еще одна убогая на мою голову?

– Был… договор… на три года… три года – это немного… он заплатил маме и отцу… у меня сестры есть… и брат учиться хотел, а денег не было.

И поэтому тебя, бестолковую, продали во имя высшего блага семьи.

Я закрыла глаза и попросила:

– Может, вы потолкуете в другом месте? А я пока с дядюшкой побеседую.

Чувствую, мерзкая его душонка недалеко убралась. А что, местечко это пропитано и болью,и слезами, а значит, кровать вполне сойдет за алтарь.…мне было ясно, что случилось. Дядюшка издевался над купленной женой, но та оказалась крепкой и продержалась условленные три года. Более того, посмела заикнуться, что уходит. А Вирхдаммтервег своего не упускают. Такие уж мы сволочи.

Вот дядюшка и взъярился.Наговорил всякого. А после и стал принуждать к исполнению супружеского долга, полагаю, в весьма извращенной форме. Тут уже и у девицы нашей нервы сдали.Нож под руку подвернулся…каким образом?Откуда в спальне ножу взяться?Да и не только это беспокоит. Уж больно как-то… вовремя, что ли? Только подумали про дорогого родственника, а он взял и помер… ах, как нехорошо с его стороны…

…моей просьбе вняли и горюющую девицу утянули в соседнюю комнату, где царил, помнится, немалый беспорядок. Я же сдернула простынку и сказала дядюшке:

– Здравствуй, засранец.

Знаю, что фройляйн выражаться подобным образом не пристало, но… засранец же. Редкостный. А искренность – высшая добродетель. Так меня бабушка учила… ей ли, завзятой лицемерке, не верить?Дядюшка промолчал.Надо будет голову отрезать… на всякий случай, а то воскреснет и… нет, надеюсь, Плясунья не так жестока. Я присела на кровать и положила на лоб мертвеца ладонь. А прохладненький… и сколько наша красавица здесь просидела?Не один час.

В доме-то тепло… и опять не складывается… ах, как нехорошо… нехорошо-нехорошо. Ну же, дядюшка, не упрямьтесь. Я знаю, что вам весьма обидно… как же, взрослый серьезный человек, а его взяли и убили… у вас планы имелись на жизнь. Грандиозные, полагаю… поэтому давайте всем тем, кто в живых остался, отомстим.

Что?Хороший мотив.И главное, к каждому человеку подход найти. Вот чувствую, как сгущается тьма. Не стесняйтесь, дорогой дядюшка, здесь достаточно силы расплескано… скольких вы здесь мучили? И отнюдь не все на контракте были, верно?…верно, верно…Его голос далек, что эхо. И мне приходится сосредоточиться, чтобы уловить слова.…ему нужно было.Сила.У всех была, а у него нет…значит, девочки одаренные? У них силы больше, помимо жизненной и магическая имеется… где ты их искал? Впрочем, не так уж важно… в молодости дядюшка был хорош. Молодой. Красивый. Из достойного рода… легко найти любовницу…

…легко.А контракт…чтобы не сбегали. Эти стервы, стоило чуть нажать, быстренько вспоминали о своих правах, хотя видят боги, это даже не смешно. Какие права у шлюх? Вот именно… ублажать…а его, стало быть, недостаточно ублажали.Силы мало.Что я, сама шлюшка, могу знать о потребностях мужчин?Понимаю, ничего… но эти шуточки мне мало интересны. Мы о другом поговорим, дорогой дядюшка. Скажи, идею с закрытым клубом ты сам придумал или подсказал кто?

Ага.Угадала… сам, сам… конечно, сам… самолюбие так и прет… и как же ему хотелось рассказать,ткнуть носом всех тех, кто полагал Мортимера убогим ничтожеством в то, насколько он… гениален?Ладно, не морщусь.И даже соглашусь, что гении разными бывают… но продолжай, я внимательно слушаю… я очень внимательно слушаю и даже нить силы протяну, чтобы нам было легче понять друг друга.Любезно, не правда ли?