Мертвая
Шрифт:
…виноград был кисловат.А местами и темноват. Подмороженный взяли… или это кухарка, решив, что в этой суматохе все равно не до нее, решила сэкономить, а сэкономленное сунуть в карман? Надо будет разобраться. Живая я или не очень, но беспорядка в доме не потерплю.
– Теперь она опозорена…
– Сама виновата, – я забралась на подоконник и потрогала веночек из флердоранжа, который не просто водрузили на голову, но и закрепили дюжиной шпилек. Главное, что волосы залили лаком и столь густо, что просто взять и избавиться от украшения не представлялось возможным.
– Именно! – взвизгнула Фелиция.
На Нинелия заломила руки.
– А твой сынок вообще трахает все, что движется…
…а вот клубнику я зимой не брала. Во-первых, тепличная почти лишена и вкуса, и аромата, а во-вторых, деньги за нее дерут совершенно неприличные.Магия мол…Земли…
Может, в столице где-то и тратят силы на такую ерунду, как клубника, у нас же теплицы стоят на теплых ключах, отсюда и профит, а что приезжим впаривают, мол, от этой воды она полезной становится, так это старое развлечение.И стабильный доход.У нас, в отличие от иных курортных городков, свое направление…
– А ты… ты… - тетушка Фелиция вытянула дрожащую руку.
– Ты… даже помереть нормально не смогла!
– Ага, - согласилась я, выбрав клубнику покрупнее. С виду та была хороша, темно-красная, глянцевая, с россыпью желтых семечек… а на вкус…
Сомнительно.Хрустит, что огурец. И пресная… может, если в сахар обмакнуть, лучше станет? Я поискала глазами сахарницу… ага, стоит на кофейном столике, рядом с пустыми чашками. И что характерно, кофе уже давненько выпит, а посуда не убрана.Вот тебе и умри на пару дней, слуги моментально распустятся.
Ничего.Я порядок наведу… доев клубнику из принципа, я облизала пальцы и поинтересовалась:
– Когда вы уберетесь?
– Куда?
– дядюшка Мортимер, который разглядывал меня столь внимательно, что право слово становилось неудобно, вытер испарину платочком.
– Не куда, а откуда… отсюда, – я махнула рукой на двери.
– И из дома вообще…
Похоже, эта мысль в головы родственников не приходила. Тетушки, в полголоса продолжавшие переругиваться, замолчали, дядюшка же насупился и запыхтел. А ведь до меня доходили слухи, что у него проблемы возникли, какие-то там брожения в верхах намечались волей славного нашего монарха, подмахнувшего, не иначе как с недосыпу, указ о борьбе с коррупцией.То ли комиссию ждали.То ли кресла делить собирались. Главное, что всем стало весьма и весьма неспокойно, а начальник жандармерии и вовсе в отставку подавать собрался…
…если так, то не факт, что с новым выйдет подружиться. Тем более, что кроме дядюшкиных друзей наверху есть и те, кому он здорово в свое время нагадил. А эти не упустят случая расквитаться. Как бы там ни было, жизнь грозила изрядно осложниться, и некая сумма денег весьма облегчила бы возможные неприятности…
…или вот титул.Признаюсь, не думала, что с ним будет… Мортимер старше Фердинанда, и весьма возможно, что согласно праву Конрада титул отойдет к нему…
– Я не думаю, что нам стоит спешить, – произнес дядюшка.
– Отчего же?
– а вот Фердинанд был на моей стороне, вернее на своей собственной, но пока она вполне с моей совпадала. – У меня, между прочим, в университете дела…
– Можешь ехать…
– И оставить ее без присмотра?
– Фердинанд преодолел расстояние, нас разделявшее, в два шага. Ноги-то у него длиннющие, что циркули. Пальцы перехватили руку, сдавили, крутанули… перед глазами что-то мелькнула, а дядюшка с немалым раздражением рявкнул.
– Не крутись… стабилизация продолжается… и будет идти ещё несколько дней.
Очаровательно.
– Или даже недель… данные рознятся, но сейчас ты весьма уязвима.
Я прикрыла глаза.Спасибо.Этого я не забуду.
– Поэтому постарайся не уходить далеко от… скажем так, центра…
– Какого центра?
– поинтересовался Мортимер.
Но Фердинанд оставил его вопрос без ответа. Я выдержала долгий его взгляд. И позволила оттянуть себе веки и… в рот он, к счастью, не полез, хотя и желание испытывал. Я широко улыбнулась – клыки слегка выросли, это я и сама ощущала, но…
– И кровь… тебе нужна кровь… распорядись, - он отступил, вновь сутулясь. – Лучше всего свиная… свиньи, как показывают последние исследования, наиболее близки к людям…
…тетушка Фелиция изобразила обморок.Это она зря…
– Прекратите паясничать, – строго велел дядюшка Фердинанд, разматывая тончайшую нить портативного анализатора. Камень на конце ее был прозрачен и прекрасен, что не укрылось не только от моего внимания.
– А ты, смотрю, стал многое себе позволять… - протянул дядюшка Мортимер, следя за движениями камня, что голодная кошка за мышью. Я прямо так увидела, как он напрягся, с трудом сдерживаясь, чтобы не схватить заветный камень.…алмаз такого размера потянет…
– А ты не оставил дурной привычки заглядывать в чужой карман…
Тетушка застонала.Я пристроила ногу на подоконник и, сняв белую туфельку на картонной подошве – и ничего мои ноги не отекли, могли бы и в шкафу поискать что приличного, - кинула ею в тетушку.Попала в лоб.Тетушка с визгом вскочила и… замерла, определенно, не понимая, что ей делать дальше. А я… я показала язык.
– А может, она все-таки лич? – поинтересовался Мортимер, и в тетушкиных мутных очаx вспыхнула надежда. Но ее я пригасила, скрутив красивый кукиш.
…даром что ли дедов конюх меня тренировал…пригодилось вот.
– Личи не умеют разговаривать, – дядюшка Фердинанд крутил нитку, заставляя камень вращаться, и тот вспыхивал, то алым, то синим, то зеленым… интересно, это у кого здесь такой целительский потенциал, что мои токи забивает.
– Это, между прочим, научно не доказано, - пискнула Нинелия.
А я удивилась: неужели она читает что-то помимо «Голоса праведника»? оно, конечно, толика правды в сказанном имелась.Небольшая.Говорить личи не то, чтобы не умели, скорее уж за последнюю пару сотен лет не находилось счастливчиков, которые бы встретили лича и остались целы. Как-то то ли на беседы тварей не тянуло, то ли прав был Дитрих Норбурнский, утверждавший, что речь есть дар божественный присущий лишь существам душным, а потому являющийся основным признаком таковых, на коий надлежит опираться Церкви Светозарного и Инквизиции…
– Посмотрим, - произнес дядюшка, что-то черкая в блокноте.
– Вызов уже отправлен.
– И когда ты успел?
– Мортимер вытянул короткую шею, пытаясь заглянуть в блокнот. Это он зря. Я, помнится, после лекции стянула эту вот записную книжечку, то есть, не конкретно эту, а другую, которую дядюшка носил при себе постоянно. Тоже надеялась полезненьким разжиться, но оказалось, что почерк дядюшкин столь замысловат, что родезские каракули Мертвых проще прочесть, чем его заметки.
– Еще вчера.