Чтение онлайн

В общем, план по социализации вампира с нашего чердака провалился. Сбежав от папиных лекций и от его возможного гнева, мы направились наверх. Кто бы знал, что вот там-то, на этом самом верху, произошло то, что взбесило меня еще больше, чем весь этот провалившийся ужин…

Глава XI.

Говорят, что в каждой книге должна быть кульминация. Это я сейчас не матернулась, это слово такое. Типа «момент наивысшего напряжения в развитии художественного произведения», как гласит Википедия, более современная и более правдивая версия Библии. Так вот, это самое «наивысшее напряжение», этот самый кульминационный стояк (ыыы, извините, не удержалась), со мной приключился именно теперь, когда я поднялась после неудачного ужина на чердак вместе с бледным парнем переждать бурю родительского негодования. Кто бы мог подумать, что кульминация — такая внезапная и противная штука? Ведь вышло так, что я узнала страшную тайну вампира с нашего чердака. Самую подлую его тайну, которую он буквально хранил у самого сердца.

— Прости меня, — сказал он, когда мы поднялись на чердак, — я все испортил.

— Да ничего ты не портил! — ответила я, махнув рукой. — Разве что совсем чуть-чуть… Да уже и не важно, ведь это было моя дурацкая затея с ужином.

— И что же мы будем делать теперь?

Он подошел к подоконнику и сел на него, приняв свою любимую позу.

— Как что? Действовать по плану, конечно же! — Я пожала плечами и принялась ходить по комнате. — Переждем тут немного, а потом ты спустишься вниз, попрощаешься с моими предками, сделаешь вид, как будто уходишь, а на самом деле обойдешь дом и снова заберешься сюда через окно...

— Да я ведь не о том спрашиваю, — со вздохом сказал бледный парень. Он уже успел отвернуться и уставиться на звезды. — Что мы будем делать со мной? Ты же видишь, что я живу в одиночестве на этом чердаке уже так давно, что даже забыл, как общаться с людьми…

Я пожала плечами, не врубившись, к чему он ведет.

— И, кстати, ты была права, — добавил он после небольшой паузы.

Я остановилась.

— В чем права?

Я, конечно, почти всегда и почти во всем права, но мне было интересно узнать, в чем именно я была права на этот раз.

— Права в том, что жизнь — всего лишь одна большая глупость, — пояснил этот чудик и повернулся ко мне. — Раз уж бессмертие было дано мне, единственному человеку во всем мире, который не может им правильно распорядиться, то жизнь — действительно глупость.

Мне не понравилось, что он повторил эту фразочку дважды, тем более таким меланхоличным голосом. Видимо, его настроение в очередной раз поменялось из-за всей этой фигни с моими предками. Все проблемы всегда, блин, из-за них!

— Так, слушай сюда, — сказала я, — во-первых, я много говорю всякого разного, но не обязательно меня все время слушать! Ну, подумаешь, сказала я разок, что все тлен, да и что с того? Жизнь ведь не только глупая, но и полосатая… на смену черной всегда приходит белая и все такое.

— Что-то моя черная полоса слишком долго длится.

— Ну ничего, подожди еще немного! — воодушевленно сказала я. — Может, эти самые полосы как скетчи «Монти Пайтона»? Что если белая полоса — это как смешной скетч — попадается очень редко, но если уж попадется, то оборжешься?

Бледный парень задумался. Видимо, конкретно я так его подзагрузила. Вообще-то я хотела привести простой и понятный пример, но, видимо, как-то не вышло.

— Знаешь, иногда я совсем не понимаю, о чем ты говоришь, — сказал он наконец.

— Иногда я и сама себя не понимаю. — Я пожала плечами. Вот ведь прилипчивая привычка!

— Вся ты какая-то непонятная и непредсказуемая, как… — он задумался на пару секунд, а потом и выдал: — как живой ураган!

— В смысле? — Я нахмурилась. — Надеюсь, это у тебя комплимент такой… странный?

— Что-то вроде того, — улыбнулся он.

Я собралась улыбнуться ему в ответ и сказать, что лучше уж быть ураганом, чем чудиком-нытиком, но почему-то засмущалась и просто опустила глаза. Да, ураганы тоже иногда смущаются! И тут, у себя под ногами я неожиданно заметила тот маленький кусочек бумаги, выпавший из внутреннего кармана подгоревшего наряда.

— Так что там по поводу нашего разговора… сдержит ли ураган свое обещание? — спросил бледный парень уже серьезно.

— Что? — отозвалась я, не слишком вслушиваясь в его слова. — Ты о чем?

— О том, как ты обещала оставить меня в покое после этого ужина, — сказал он, наблюдая за тем, как я поднимаю сложенный листок.

— О том, что ты перестанешь кормить меня хомяками и проводить со мной столько времени, а просто…

Я уже не слушала его, потому что была поглощена изучением кусочка бумаги в моих руках. Это была фотография! Я уставилась на старое выцветшее изображение — с него на меня в ответ уставилась какая-то девица в пышном допотопном туалете. Вот тебе, блин, и кульминация!

— Ээээ… А что это еще такое? — спросила я, прервав монолог вампира с нашего чердака.

— Ты о фотографии?

— Да, блин, я о фотографии! Что это еще за фигня?

Я снова уткнулась в нее и покрутила в руках — никаких подписей на обратной стороне я не обнаружила.

— Не знаю, к чему ты о ней заговорила, но не надо переводить тему, ты ведь обещала, что…

— Слышь, это ты не переводи тему! Что это, блин, за расфуфыренная… расфуфыренная…

Я не могла подобрать подходящего слова, чтобы выразить все свои чувства к девушке на фотографии. Вообще-то, она была довольно красивая и милая, но от этого почему-то еще больше меня бесила.

— Это одна моя старая знакомая, — сказал бледный парень каким-то дрожащим голосом, — но я не хочу сейчас о ней говорить, потому что прошло уже так много времени и…

— Мне плевать, сколько времени у вас там с ней прошло, просто скажи, кто это такая и почему ты хранишь ее фотку во внутреннем кармане? — спросила я, хотя ответ мне почему-то не хотелось слышать.

Он только опустил глаза. Вот ведь бледный партизан, в молчанку решил поиграть!

— Эта баба как-то связана с твоим самоубийством, я права? — грозно спросила я.

— Какая теперь разница?

— Большая! — воскликнула я. — Охренительно большая разница! Ты ведь мне говорил, что ты весь такой бедный и несчастный, не помнишь никого из своей прошлой жизни!

— Послушай, — тихо сказал он, — может, эта девушка что-то и значила для меня раньше, но теперь это все уже не важно, ведь ее давно нет, от нее осталась только эта фотография…

— Которую ты хранишь во внутреннем кармане напротив сердца! — не дала ему договорить я.

Он замолчал, а я разозлилась, очень сильно разозлилась. Не знаю почему. Вы, наверное, спросите, какая мне-то разница, что этот чудик влюблен в какую-то старуху из своего прошлого? Верно, совершенно никакой разницы, мне вообще пофиг! То есть, мы ведь с ним просто друзья, так ведь? Тогда с чего я, блин, так завелась? Да вот хрен его знает…

— Обманщик, лгун! — неожиданно закричала я. — Выметайся!

— В смысле, по плану? — испуганно спросил он, слезая с подоконника.

— Нет, без планов, просто — выметайся!

— Рая, прости, если я что-то…

— Заткнись и вали отсюда! — завопила я.

Да, с моей стороны было глупо себя так вести, но я ничего не могла поделать. Вы же знаете, иногда я вообще творю невероятные глупости.

— Я свалю, — сказал он, стоя уже у двери, — Я свалю, но, ты же знаешь, что после того, как я выйду из дома, то просто обойду его и залезу обратно.