Чтение онлайн

— Свое «дельце» Маню провернул у Брюнеля, адвоката. Сделал чисто. Я полагаю, сделал так, как он это умел. Даже лучше. Учитывая, что он не рисковал влипнуть. В этот вечер вы все вместе жрали. В «Рестанк». Но Маню ничем попользоваться не успел. Через два дня его убили.

Печатая на машинке мой рапорт, я переставлял местами эпизоды этой истории. И события. Но ни в чем не менял их смысл. Я расспрашивал Лолу о пресловутом ограблении, о котором мне говорил Маню. Он мало кому доверялся. «Но на этот раз все прошло прекрасно», — признался он Лоле. По-настоящему большое «дело». Он, наконец, отхватит крупный куш. В ту ночь они устроили загул с шампанским. Чтобы это отпраздновать. А «работенка» оказалась детской забавой. Вскрыть сейф адвоката, живущего на бульваре Лоншан, и забрать все документы, что в нем хранились. Этим адвокатом был Эрик Брюнель. Доверенное лицо Дзукки.

Бабетта передала мне эту информацию, когда я позвонил ей после того, как разделался с моим рапортом. Мы договорились перезвонить друг другу до моего свидания с Батисти. Брюнель, наверное, обманывал Дзукку, и старик, похоже, догадывался об этом. Он послал Маню «прибраться» у адвоката. Или что-то в этом роде. Дзукка и братья Поли были на разных полюсах. Они даже не принадлежали к одной «семье». На кону были слишком большие деньги. Дзукка не мог допустить, чтобы его обманывали.

В Неаполе, как сообщал римский корреспондент Бабетты, убийство Дзукки сильно огорчило мафиози. Они, конечно, это переживут. Как всегда. Но эта смерть тормозила прибыльные текущие дела. Дзукка, кажется, был готов к переговорам с двумя крупными французскими предпринимателями. Отмытые наркоденьги должны были участвовать в необходимом подъеме экономики. Предприниматели и политики были в этом согласны друг с другом.

Я выкладывал мою информацию Батисти, чтобы попытаться проследить за его реакцией. За паузой, улыбкой, словом. Все годилось, чтоб подобрать любые крохи. Я еще не до конца понимал, какую роль играет Батисти. И на чьей он стороне. Бабетта считала, что Батисти теснее связан с Дзуккой, нежели с братьями Поли. Но ведь еще оставалась Симона. Я был твердо уверен лишь в одном: это Батисти вывел Уго на Дзукку. Эту улику я из рук не выпущу. Это путеводная нить. От Уго к Маню. И к Лейле, попавшей в лапы гнусных негодяев. Я по-прежнему не мог подумать о ней без того, чтобы у меня перед глазами вновь не встало ее тело, облепленное муравьями. Даже ее улыбку и ту сожрали муравьи.

— Ты хорошо осведомлен, — невозмутимо заметил Батисти.

— А что же мне еще делать! Я ведь жалкий легавый, как ты знаешь. Твои дружки или любые другие подонки могут стереть меня в порошок, а никто и не узнает. Ну а я ничего так не хочу, как отправиться на рыбалку. Спокойно. Чтобы никто меня не доставал. И мне не терпится поскорее к ней вернуться, к рыбалке!

— Поезжай на рыбалку. Никто тебя доставать не собирается. Даже если ты и трахаешь шлюх. В прошлый раз я тебе прямо так и сказал.

— Слишком поздно! Это стало моим кошмаром. Ты сечешь? Стоит мне лишь подумать, что моих старых друзей шлепнули. Ладно, они ангелами не были… (Я перевел дух и посмотрел Батисти прямо в глаза.) Но малышка, которую они изнасиловали в «Рестанк», в заднем зале ресторана, она тут совершенно ни при чем. Ты мне скажешь: подумаешь, она арабка. Для тебя и твоих близких арабы не в счет. Они же как негры, у них, у этих скотов, нет души. Так ведь, Батисти?!

Я говорил громко. За столом позади нас на какую-то долю секунды карты повисли в воздухе. Феликс поднял глаза от книжки комиксов. От потрепанной пожелтевшей книжки «Никелевые ножки». Он собирал эту серию. Я заказал ему вторую кружку пива.

— Белот, — объявил один из старичков.

И жизнь вновь потекла своим чередом.

Было заметно, что Батисти задели мои слова, но он остался невозмутим. За плечами у него были годы темных дел и всевозможных махинаций. Он хотел встать. Но я твердо придержал его за руку. Ему было достаточно сделать телефонный звонок, и Фабио Монтале закончил бы свой вечер в сточной канаве. Как Маню. Как Уго. Однако я был слишком разъярен, чтобы дать себя обвести вокруг пальца. Я раскрыл почти все свои карты, но у меня на руках еще был джокер.

— Куда ты так спешишь! Я еще не закончил.

Он пожал плечами. Феликс поставил передо мной кружку пива. Он перевел взгляд с Батисти на меня. Феликс был малый не злой, но скажи я ему: «Знаешь, они пришили Маню из-за этого опушенного педераста», — и он набил бы Батисти морду. К сожалению, мордобоем с Батисти ничего уладить было нельзя.

— Я слушаю тебя. (Он заговорил резким тоном. Я начал его раздражать, но именно этого я и добивался. Вывести его из себя.)

— По-моему, тебе не стоит бояться двух итальянцев. Вероятно, они тебя прикрывают. Ведь неаполитанцы подыскивают Дзукке преемника. И они вышли на тебя, вот что я думаю. Ты ведь по-прежнему значишься в списке мафиозной аристократии. В разделе «Даю советы». Очень может быть, что они назначат преемником тебя. (Я внимательно наблюдал за ним.) Или Брюнеля. Или Эмиля Поли. Или твою дочь.

У него дрогнули уголки губ. Два раза. Как при тике. Наверное, я был близок к истине.

— Ты совсем спятил! Несешь невесть что!

— Да нет! Ты все прекрасно понимаешь! Нет, не спятил. Я дурак, да! Я вообще ни хрена не понимаю. Из-за чего ты заставил Уго пристрелить Дзукку? Почему все это могло получиться? То, что Уго объявился в Марселе, была везуха. Я не понимаю, почему твой дружок Морван поджидал Уго, когда дело уже было сделано? Не понимаю, какую грязную игру ты ведешь? Ничего не понимаю. Но еще меньше соображаю, почему погиб Маню и кто его убил? Я ничего не могу предъявить ни тебе, ни другим. Остается Симона. Вот ее я и посажу.

Я был уверен, что попал в точку. В его глазах появился напряженный стальной блеск. Он так сильно сжал кулаки, что захрустели пальцы.

— Не трогай ее! У меня только она осталась!

— У меня тоже. Мне больше не о ком говорить. Дело малышки ведет Лубэ. Все у меня в руках, Батисти. Тони, его пушка, место преступления. Я все это выдаю Лубэ, который через час забирает Симону. Ведь изнасилование произошло у нее. «Рестанк» ей принадлежит, не так ли?

Это была последняя информация, сообщенная Бабеттой. Разумеется, все сказанное я не мог подкрепить никакими доказательствами. Но это не имело ни малейшего значения. Батисти этого не знал. Я завел его туда, где он не ожидал оказаться. На открытую местность.

— То, что она вышла за Эмиля, была глупость. Но дети же нас не слушают. Я никак не мог завалить братьев Поли.

Ощущение прохлады исчезло. Мне не терпелось смыться отсюда, оказаться в моей лодке в открытом море. Море и тишина. Все человечество проходило у меня перед глазами. Все эти истории были бесконечно малой величиной глупости мира. В большом масштабе это вызывало войны, кровавые бойни, геноцид, фанатизм, диктатуры. Можно подумать, что первый человек, придя в мир, дал так себя измордовать, что проникся ненавистью. Если бог существует, то мы все — сукины дети.

— Благодаря Симоне они держат тебя в руках, да?

— Многие годы Дзукка был просто бухгалтером. Его делом были цифры, а не оружие. Война кланов, разборки его не касались. Более того, он набирал очки. Мафия искала нужного человека в Марселе, и они выбрали партнером Дзукку. Свои дела он вел очень хорошо. Как директор предприятия. В последние годы он и был им. Бизнесменом. Если ты знаешь…

— Я не хочу знать. Меня это не интересует. Я уверен, что меня от этого стошнит.

— Понимаешь, дела лучше было проворачивать с ним, чем с братьями Поли. Они только кустари. У них нет размаха. Я думаю, что рано или поздно Дзукка их устранил бы. Они становились слишком шумными. Особенно с тех пор, как попали под влияние Морвана и Веплера.