Мертвое царство
Шрифт:
– Я слышал, к тебе много ходит самозванцев, но у меня куда больше прав на Горвень, чем у них или у тебя самого. Если я возьму княгиню Пеплицу в жёны, то она сможет заявить права на Холмолесское, и тогда тебе, Кречет, уж прости, не останется там места.
Не думая о том, как это выглядит, я крепко сжал руку Огарька, потому что чуял, мой сокол вот-вот сорвётся, едва Норелет замолчит.
– Стало быть, если я соглашусь плясать под твою, Пеплица, дудку, то вы не станете заключать союз и прекратите точить зуб на Горвень?
Норелет и Пеплица переглянулись. Мне не нравились их снисходительные полуулыбки, а Огарёк почти осязаемо скрипел зубами, нервируя меня сильнее прежнего.
– Норелет получит от меня город в наместничество. Скажем, Иврог.
Я хмыкнул.
– И что, его это устроит так же, как жена-княгиня и два княжества в придачу?
– А вот это, – Пеплица доверительно накрыла мою руку мягкой ладонью, – уже наше дело. Ты согласись, а мы дальше сами разберёмся.
– Вьёте сети за моей спиной, а я должен делать вид, будто не замечаю ничего? Хитрости твои, Пеплица, белыми нитками шиты, и если ты думаешь, будто я настолько глуп, что проглочу это, то ты тоже не так умна, какой хочешь казаться.
– Кречет, – шикнул Огарёк. Кажется, наступил его черёд меня усмирять.
– Решение за тобой, – примирительно мурлыкнула княгиня. – Буду ждать вести от тебя, соколик-князёк. Сам приходи или гонца присылай – без разницы.
Я сощурился, глядя то на Норелета, то на княгиню. Я понял что-то, что не было произнесено вслух. Стиснув руку Огарька, я сухо кивнул и поднялся из-за стола.
– Хорошо, Пеплица. Буду размышлять. Скажи, кабак к востоку от княжьего двора открыт ещё?
Пеплица задумчиво щипнула за бочок кусок пастилы, испачкав пальцы в сахарной пудре. Я смотрел на неё весомо и посылал мысленно то, о чём она сама должна была догадаться.
– Открыт, – ответила, наконец, Пеплица. – Провести тебя коротким путём через терем?
– Проводи, хозяйка.
Кивнув напоследок Норелету, я хлопнул Огарька по плечу. Мы вышли из залы и остановились, дожидаясь Пеплицу.
– Ты правда браги захотел? – недоверчиво спросил Огарёк.
– Захотел. Но не сейчас.
Мой сокол довольно хмыкнул.
– Так я и знал.
Разговор за сладким столом не смог сбить меня с толку. Это было представлением – сродни тем, что устраивает Трегор со своими скоморошьими ватагами. Пеплица вывела Норелета как дрессированного медведя. Но нужно ли медведю знать что-то о том, что творится в ватаге?
Мы дождались Пеплицу. Отослав вперёд себя стрельца, она повела нас вовсе не к выходу, а тёмными коридорами, да в другую часть терема. Этими путями вряд ли часто пользовались, очевидно, они предназначались для слуг, а не для княгини и её гостей, но даже тут стены украшала роскошная роспись, а крошечные вытянутые окошки закрывало цветное стекло.
Шли молча – вряд ли Норелет приехал один, а его люди не должны были услышать, как мы с княгиней обсуждаем что-то в переходах. На полпути княгиня махнула Огарьку, чтобы он оставил нас. Сокол хмуро зыркнул на меня, но повиновался и юркнул в боковой проход – оттуда тянуло прохладой, и я понял, что за поворотом скрывается выход во двор. Мы же с Пеплицей поднялись на верхний ярус и заперлись в светлице.
– Если твой сокол умён, он уже пьёт ту самую брагу, о которой ты мечтал, – улыбнулась Пеплица.
– Не сомневайся в нём.
Я опустился в кресло, обитое дорогой иноземной парчой. Здесь тоже сладко пахло – яблоками в меду, и у меня уже свербело в носу от этих излюбленных Пеплицей запахов.
Она приблизилась ко мне, наклонившись так, будто хотела одарить поцелуем.
– Ты должен знать, Кречет.
– Так говори.
Пеплица положила руку мне на плечо и шепнула:
– Я правда убила своего мужа-князя.
– Разве же это секрет? – хмыкнул я.
Пеплицу, наверное, мои слова обескуражили, но княгиня не теряла лица.
– Я отравила его. Да так, что никто не понял. Отравила, а сама стала княжить. Потому что я люблю Коростелец больше, чем любил он. И Средимирное со мною расцвело. Его отравила, а теперь никого не боюсь и скрываться не стану. Если ты откажешься мне помогать, то вышлю за тобой головорезов, и ни сокол твой, ни лесной князь, ни скоморох тебя не спасут. Они хороши, чтоб стращать народ: один зелёный, другой рогатый, третий в маске. Но я не боюсь ни иноземцев, ни нечистецей, ни ряженых, так и знай.
Дыхание Пеплицы скользнуло по моим губам. От неё самой пахло не сладостями, а терпкими ночными цветами. Длинные жемчужные нити, украшавшие кику, щекотали мне шею.
– Ты отвела меня сюда, чтобы мне угрожать? Могла бы сделать это при самозванце.
– Для него у меня тоже припасены подарки. – Пеплица хитро улыбнулась. – Ты ведь и сам подумал, что Иврог и два княжества – не равнозначный обмен. Он знает: я не позволю ему править наравне. Быть может, его постигнет участь моего первого мужа. Я дала это понять при нашей первой встрече. У него два истинных пути: постараться потягаться с тобой и отвоевать Холмолесское или согласиться на наместничество, которое я предлагаю. Вряд ли война лучше тёплого местечка, тем более для человека, никогда не воевавшего и не командовавшего. На его сторону могут встать Мохот и Дуб, могу и я к ним присоединиться, но зачем петлять по долгой и опасной тропе, когда есть прямая дорога? Так что Норелет ждёт твоего решения так же, как и я. Он боится тебя, но меня боится больше. Тебе повезло, что у Страстогора не нашлось родственников покрепче. Так что дело за малым. Соглашайся, соколик. Соглашайся, самонаречённый князь.
Пеплица присела мне на колени и обвила мою шею руками. В её глазах плескался яд – не тот ли самый, что сгубил мужа-князя? Его и ещё многих мужчин. Я обнял её за талию, привлекая к себе. Под платьем тело Пеплицы было сильным и упругим, словно у юной девчонки, хотя она была зим на десять старше меня. Я знал, что Огарёк ждёт меня и беспокоится, поэтому ответил на жаркий княгинин поцелуй, осторожно ссадил её с колен и поднялся.
– Я обдумаю твои слова и пришлю весть. Благодарю за честность, Пеплица.
Мне пришлось быстро выйти, пока гнев княгини не испепелил меня дочерна. Тогда же я подумал: «Как же ей подходит её имя!»
Я твёрдо решил, что новое Царство очистится от шелухи и воспрянет сильным, гибким, таким, чтобы тебе было удобно и радостно им править. Лефер, Лефер, если бы ты понимал, если бы знал, каким я вижу его в мечтах… Прекрасным, омоложённым и сильным, а на троне – тебя: окрепшего, красивого, улыбающегося. Не беспокойся и не пугайся, сын мой, тебе не будет сложно. Я об этом позабочусь.
Я кое-что придумал, Лефер. И мне думается, что это лучшее, на что я способен.
По какой-то нелепой случайности наши святилища до сих пор славят Золотого Отца и Серебряную Мать, но эта вера ветха, слаба и вот-вот рассыплется. Особенно если её подтолкнуть.
Мне кажется диким и непонятным то, что и у нас, и в Княжествах святилища строят одним и тем же – древним небесным божествам, которые, может, предкам казались чем-то величественным, но нам сейчас ясно, что небесные светила вовсе никак не влияют на судьбы и остаются слепы и глухи, сколько их не моли.
Я говорил с умнейшими – приглашал к себе церковников, целителей и учёных мужей. Кто-то из них пытался спорить, но многие сошлись со мной в одном: вера стара, вера умирает, и пусть в диких Княжествах продолжают поклоняться небу, а нам, если я хочу встряхнуть людей и построить новое Царство, стоит придумать что-то иное.
Да, Лефер, придумать. Прости, если я разбиваю твою веру в светлое: увы, все верования мира когда-то были просто придуманы. Но оттого ты не станешь меньше верить, ведь правда?
И помни, прошу, это всё только для тебя. Если кто-то тебе скажет, что я развязал войну, не верь им. Я развязал мир. Большой мир, новое Царство с обширными княжескими землями. Ты видишь, я взял новый лист и новые чернила, потому что прервался в прошлый раз. У меня было собрание с военачальниками, и молодой Лариме загорелся моей идеей. Я уверен в нём, Лефер, и ты тоже сможешь ему доверять потом, после меня.
Это не будет войной. Мы пойдём с миром. Да, соберём армию, возьмём оружие и лучших бойцов, ведь никогда не знаешь, что встретишь в пути. Мы будем вооружены, но придём не для того, чтобы убивать, а чтобы убеждать. Лариме согласен со мной, нам не нужна война, нет, но нам нужны союзники.
Женщины – смешные существа. Твоя царица-мать пыталась отговорить меня, она считает, что Царство в его нынешних границах – и без того более чем достаточная территория. Но, Лефер, ты-то согласишься со мной, что Княжества – сладкие, сказочные места, и они должны если не стать нашими, то сблизиться с Царством по духу и вере. Представь, Лефер, как будет прекрасно, когда жители Княжеств и все шестеро князей присягнут тебе, будущему царю Велефорту, и поблагодарят за избавление от тёмных, изживших предрассудков. Мы откроем для Княжеств новый мир, полный любви и света, и Княжества будут нам признательны до конца веков.
Конец ознакомительного фрагмента.