Чтение онлайн

Начались довольно жаркие споры насчет того, куда отправляться. Антон решительно отстаивал свою точку зрения, повторяя об опасности пути в Триполи. Он предлагал добираться до города Аль-Хумса на побережье Средиземного моря. Аргументация была проста: город находится близко, с недавних пор там действуют корпункты нескольких ведущих информационных агентств. Правда, возникал вопрос, есть ли там русские журналисты либо другие граждане Российской Федерации, которые смогли бы помочь разобраться и с отснятым материалом, и с ракетным стабилизатором? Виктор, исходя из информации, которой владел как атташе по культуре, отрицал наличие в Аль-Хумсе российского корпункта. О пребывании других российских специалистов в этом городе он сведений не имел, поэтому предлагал все-таки ехать в Триполи по шоссе вдоль береговой линии.

– Но Аль-Хумс все равно расположен на этом же шоссе. Почему мы не можем туда заглянуть? Если там никого из наших не найдем, отправимся дальше, – высказал свою точку зрения Серебряков-старший.

– А есть ли вероятность, что нас вообще выпустят из Аль-Хумса? – решила уточнить Ирина.

Антон осекся. Ему было нечем крыть. В Аль-Хумсе могло произойти все что угодно. Получалось, что наиболее оптимальным вариантом было постепенное продвижение к ливийской столице по приморскому шоссе без заезда в крупные населенные пункты. Для такой поездки требовалась особая мобильность джипа. Он не должен иметь ничего такого, что помешало бы ему в случае необходимости быстро скрыться от погони или нападения. Поэтому русские приняли решение очистить машину буквально ото всего, что могло помешать в дороге, полной неожиданностей. Как ни жалко, пришлось оставить на берегу и моторную лодку, и лафет, и еще ряд более мелких предметов. В машину перенесли только самое необходимое.

Кровавое солнце быстро поднималось над побережьем и горным массивом, где произошла трагедия. Они оперативно собрались и погрузились в джип. За руль сел Серебряков-старший.

– Еще никогда в жизни моя рыбалка не прерывалась из-за войны, – с досадой пробормотал он.

– Па, здесь каждый может сказать о себе то же самое, – резонно заметил Игорь.

– К сожалению, это так, сынок, – согласился Антон. – Будем надеяться, что наша следующая вылазка на морскую рыбалку окажется более удачной.

Ответом ему было понимающее молчание. Джип тронулся с места и медленно покатил в противоположную от восходящего солнца сторону.

На развалинах поселка еще кое-где струился дым. Казалось бы, за ночь все должно было окончательно догореть и превратиться в сплошное пепельное покрывало. Однако и с восходом солнца остатки некоторых домов и хозяйственных строений продолжали тлеть. Единственный, не до конца разрушенный после ракетного удара дом выглядел, будто памятник всем тем, кого американские ракеты превратили в прах и сровняли с землей. Легкий ветер ворошил все еще теплый пепел. Какие-то птицы порхали над местом трагедии и весело щебетали. Кому-кому, а птицам не было никакого дела до того, что стало с поселком и его жителями. У них своя птичья жизнь и свои птичьи заботы.

Услышав щебетание птиц, из дверного проема полуразрушенного дома показалась девочка. Четырнадцатилетняя Амина чудом пережила бомбардировку. Родной поселок был уничтожен прямо на ее глазах, и девочка находилась в шоковом состоянии. Она проплакала весь вечер и всю последующую ночь и почти не спала, боясь, что кто-либо ее найдет. Но вот наступило утро, и Амина отважилась выйти из своего убежища.

Как испуганный волчонок, девочка настороженно вышла наружу.

Птицы продолжали щебетать, будто все оставалось по-прежнему, это давало девочке призрачный повод надеяться если не на лучшее, то хотя бы на то, что не станет еще хуже.

Осмотревшись, Амина побрела туда, где еще вчера стоял дом ее отца. Сориентироваться на местности было не так просто. Все обычные ориентиры из числа строений были уничтожены. Местность выглядела и знакомой, и незнакомой одновременно. От этого странного ощущения кружилась голова. Ямка на ямке, искореженная дорога и много пепла. Девочка не смогла сдержаться и снова зарыдала. Слезы градом катились из ее глаз и текли по щекам, размывая грязь.

Амина с трудом заставила себя не плакать и быстро побежала в направлении отчего дома. Через воронки, развалины, мимо обгоревших скелетов военной техники. Всюду трупы, всюду следы крови.

Достигнув своей цели, девочка стала рыскать взглядом по земле. Когда это не помогло, она опустилась на коленки и принялась раскапывать руками все подозрительные возвышения, причем делала это с таким рвением и так быстро, будто кто-то собирался лишить ее этого важного, с ее точки зрения, занятия. Возвышения оказывались нагромождением выброшенной от взрывов земли. Под несколькими из них девочка наталкивалась на свежие человеческие останки. Сначала это зрелище ее сильно напугало, но на второй-третий раз она привыкла и лишь слегка ойкала.

Амина обшарила весь участок на месте родного дома. Живых не нашла, а в найденных мертвых своих не узнала. Она поднялась с земли и громко закричала. Ее голос звонким эхом пронесся над уничтоженным поселком. Она крикнула еще раз, затем еще. Ни единого звука не последовало в ответ. Если бы кто-то был жив, то наверняка бы отозвался.

Заплаканная девочка вздрогнула. На дороге со стороны моря послышался моторный гул. Она резко обернулась. Из-за поворота показалась машина под красно-черно-зеленым флагом повстанцев. Судя по шуму, следом двигалось еще несколько машин. Так это или не так, Алина выяснять не стала, решив на всякий случай вернуться в свое укрытие. Низко согнувшись, девчонка сиганула обратно к полуразрушенному дому. Она была уверена, что с машины ее заметить не успели.

Батяня вместе с собранной им группой из трех опытных офицеров прибыли в граничащий с Ливией Тунис. Крепкого рослого старшего лейтенанта Вадима Сиводедова он определил своей правой рукой. Майор был уверен, что для его подчиненного участие в операции будет весьма полезным. Поджарый связист лейтенант Иван Цыбин давно зарекомендовал себя не только как отличный специалист в своей сфере, но и как знатный хохмач. Медик, крепыш лейтенант Николай Коршунов, с одинаковой сноровкой орудовал и медицинскими средствами, и разного рода оружием. По характеру все были разными, но именно такие группы Лавров любил больше всего.

Группа во главе с Батяней прибыла в Тунис под видом латышских туристов. У каждого на руках имелся паспорт гражданина Европейского союза и все положенные в таком случае документы. Особых проверок в Тунисе не намечалось, но в случае чего участники мобильной группы могли вполне сойти за русскоязычных жителей Латвии, чудом получивших гражданство.

Тунис в качестве своеобразного плацдарма был выбран неслучайно. В район ливийской Мисураты, где исчезли русские дипломаты, попасть со стороны моря нереально. Специалисты в Москве все хорошо просчитали с учетом актуальной на тот момент ситуации. Средиземное море в том квадрате находилось под контролем коалиции западных держав, выступивших против режима Каддафи. Появление любого постороннего судна было бы мгновенно зафиксировано, а его дальнейшее перемещение в сторону побережья – пресечено. Поэтому данный вариант прибытия отпадал.

Попасть в Ливию можно было только по воздуху, десантируясь на парашютах. Однако в связи с тем, что страна объявлена бесполетной зоной, задача сильно усложнялась. Поэтому был выбран Тунис, являющийся вполне благополучным туристическим объектом с безвизовым режимом. Правда, недавние события со свержением местного диктатора несколько уменьшили поток туристов, но в данном случае это было только на руку российским десантникам и тем, кто помогал проводить операцию. Ведь с каждого туриста тунисские власти и дельцы жаждали получить как можно больше прибыли. Они вполне могли закрыть глаза на некоторые вещи, лишь бы положить в свой карман лишнюю копейку. За деньги можно было договориться о многом, даже о самолете для группы туристов, которые сильно возжелали полюбоваться Тунисом с высоты птичьего полета.