Чтение онлайн

Волна, поднявшаяся от взрыва морганиума, обогнула земной шар, вызвав где-то чёрные дожди, а где-то заставив яблони плодоносить ядовитыми фруктами. Но то, что происходило на поверхности, было несоизмеримо с тем, что творилось под землёй. Взрыв заставил кристаллы аметиста расти быстрее в десятки раз. Кристаллы передавали указание по цепочке, оно расходилось во все стороны, к каждому каменному морю и к каждой фиолетовой реке. Жилы аметиста, мирно текущие под землёй, устремились вверх. Они выворачивали с корнем могучие деревья, перегораживали реки и сносили холмы. Даже мощные лазеры поезда Орион не стали для них препятствием. Орион сошел с пути и провалился в образовавшуюся расщелину. Аметист прошил его насквозь, прошёлся через каждый вагон, вспорол топливные канистры и получил импульс сжиженной энергии. Энергия оказалась ненаправленной, её невозможно было ни сосчитать, ни поглотить. Аметистовое море оказалось в роли зверя, проглотившего ядовитую приманку. Полученная задача была сродни попытке просчитать число Пи до последнего знака или сосчитать все звёзды этой и соседней галактик.

Аметист не имел самосознания, и не подозревал о том, что такое задачи, не имеющие решения. Он занялся подсчетами того, что нельзя было досчитать до конца, мощностей не хватало, и процесс самовоспроизведения многократно ускорился.

Ксен с Рагби почувствовали, как земля нагревается под ногами. Справа и слева пошли глубокие трещины, в которых проглядывал розово-кровавый камень. Трещины ширились, кристаллы выплескивались из них наружу, стремительно покрывая землю сверкающей коркой. Некоторые деревья падали с перерубленными корнями, другие обрастали аметистовыми кристаллами. Огромный раскидистый дуб за несколько минут превратился в прекрасное каменное изваяние. Его фиолетовые листья больше не шелестели на ветру, а несколько тяжелых желудей со звоном упали на каменную землю.

– Надо бежать, - сказала Ксен.

И они побежали.

161.

За спиной раздалось несколько коротких хлопков. Тяжелое аметистовое полотно разворачивалось быстро, время от времени образовывало небольшие холмы и скрученные столбы. Ксен оглянулась назад и увидела, что мир стал фиолетовым. Деревья и травы, дома и изгороди превратились в полупрозрачный камень. Одни из них были почти чернильного цвета, другие нежно-розовые, как рассветное небо.

Потом рост кристаллов замедлился, а затем и вовсе прекратился. Больше не надо было бежать, опасаясь, что тебя нагонит каменная волна. В то же время стало больше подземных толчков. Земля сотрясалась с глухим гулом, аметистовые деревья надламывались у самого основания, розовые булыжники тряслись и подпрыгивали. Ксен остановилась и посмотрела на Рагби.

– Там ещё одна трещина, - она показала вперёд.
– Обойдём? Или пойдём в другую сторону?

Рагби поёжился.

– Если в другую, это прямо по камню. А если они снова начнут расти? Я не хочу становиться как то дерево.

– Тогда в обход. Если я всё правильно понимаю, мы в тридцати милях от Крона. Если поспешим, доберёмся к вечеру. А там уже присмотрим, на чём быстрее добраться до старого центра.

– Если только он ещё есть, - сказал Рагби.

– Кто, центр? Должен быть.

– Я про город. Тридцать миль не расстояние. Откуда ты знаешь, может быть, эта чертовщина происходит по всему миру.

Ксен не хотела об этом думать. Она уже проклинала себя за то, что надолго оставила Лори. А если и в самом деле это творится повсеместно? Что, если когда она вернётся домой, то найдёт там каменную сестру в каменной пещере? Она встряхнула головой, пытаясь отогнать дурные мысли.

– Пойдём.

Они пошли по самой кромке нового аметистового моря. Солнечные лучи разбились на камнях тысячами бликов, от которых слепило глаза и кружилась голова. С каждым новым подземным толчком появлялись новые трещины. В конце концов, сначала Ксен, потом Рагби пришлось ступить на камень и идти уже по нему.

Следующее землетрясение было такой силы, что андроиды не смогли удержать равновесие. Падая, Ксенобия схватилась за плечо Рагби, но пальцы только скользнули по его рубашке. Рагби откатился на десяток шагов, попытался встать на ноги и тут же снова упал. Между ним и Ксен образовалась длинная трещина, которая всё увеличивалась в размерах. Ксен хотела перескочить через неё, но вовремя увидела, что справа и слева от Рагби образовались ещё трещины, так, что он оказался в центре крошечного треугольника.

– Прыгай!
– крикнула Ксен. Рагби предпринял ещё одну попытку встать, но отлетевший камень размером с голову ощутимо ударил его в грудь. Он упал, еле удержался на краю и беспомощно взглянул на Ксен.

– Я не могу! Трещина слишком широкая!

Ксен видела это и кусала губы от бессилия. Каждая трещина была шириной не меньше десяти футов и продолжала расти так, что ей приходилось пятиться. Рагби стоял на маленьком треугольном островке, который постепенно приподнимался вверх.

– Уходи!
– закричал он.

– Я не могу тебя бросить!

– Уходи!

– Не могу!

– Уходи, она ждёт тебя! Тебя ждёт Лори!

Слова о Лори ударили Ксен, как плетью. Она не могла спасти Рагби, но всё ещё могла помочь своей сестре. Как получилось так, что Рагби стал так для неё важен? Когда Ксен отправлялась в своё маленькое путешествие, она думала, что в целом мире нет никого дороже Лори.

– Я вернусь за тобой!
– крикнула Ксен так же, как когда-то крикнула Неку. Может быть, если ей и в самом деле удалось вернуться за мальчиком, получится вернуться и за Рагби. Хотелось бы в это верить.

Рагби, судя по всему, не верил.

– Не грусти обо мне, - прокричал Рагби, - В конце концов, я бессмертен! И так давно хотел побыть один!

– Тебе не хватит аккумуляторов!

– Не думай обо мне! Уходи!

– Я вернусь! Я всегда возвращаюсь!

– Уходи!
– сказал он на этот раз так тихо, что Ксен не услышала. Но ему было уже всё равно. Рагби хотел, чтобы влияние Абидосского Разлома распространялось чуть дальше голубого озера. Желательно, чтобы в зоне влияния оказался весь мир. Тогда можно было бы спокойно думать об Итон. До тех пор, пока ещё есть силы. В конце концов, у него больше нет ни аккумуляторов, ни энергии. А это значит, что вечность продлиться не очень долго.

И Ксен ушла, а Рагби остался на сужающейся аметистовой плите. Сначала он стоял и всё вглядывался туда, где змеился глубокий разлом в каменном море. Потом он усмехнулся, сел и поджал под себя одну ногу. Достал из кармана губную гармошку, старенький hohner и заиграл полузабытую мелодию. Love me do.

162.

Ксен помнила, что наркотический транс доводит людей до стадии, когда их мозг занят только одной мыслью. Она даже помнила фразу, произнесённую кем-то, кажется, из рок-музыкантов прошлого.

– У меня есть мысль, и я её думаю.

Эта фраза в точности описывала её текущее состояние. У неё и правда была мысль, которую Ксен обсасывала как карамельку. Эта мысль вовсе не была новой или необычной, но впервые Ксен смогла её точно сформулировать.

– Я снова одна.

Одиночество тоже не было ей в новинку, но почему-то на душе было неспокойно. Ксен то и дело хотелось окликнуть Элвина или Рагби. Сгодился бы даже Нек Светлячок. Иногда спутники были в тягость, иногда их вопросы выматывали. Ещё утром Ксен хотела остаться одна. Но когда это действительно произошло, оказалось, что не так уж это приятно. Конечно, можно было сколько угодно думать о Лори, не волнуясь о том, что кто-то может привязаться с ненужным разговором. Можно было не заботиться о сне и отдыхе, так необходимом Элвину. Но всё же чего-то не хватало. Что-то подобное Ксен испытывала после смерти Стора, но тогда ощущение было приглушено тревогой за Лори. Сейчас было просто не по себе. Вдобавок примешивалось ещё что-то странное, неуловимое и до боли знакомое.