Чтение онлайн

Он же, не подозревая о мрачности своего ближайшего будущего, весело рулил и махал руками, охваченный радостью от того, что может прорекламировать свою занюханную дыру новым жертвам. Он задавал излишне прямые вопросы и всё допытывался у супругов о цели их приезда и планах на жизнь. Я старался не прислушиваться к их разговору и обдумывал свой порядок действий по прибытию в деревню. Иногда я с тревогой смотрел на часы и всё раздумывал, как же мне максимально оптимизировать перемещения и общение с должностными лицами, чтобы уложиться в отведённое время и успеть на обратный автобус. Завтра на работе мне предстояло принять участие в важной презентации, к которой я готовился несколько месяцев, так что никакой задержки не должно было произойти в принципе.

Лишь один раз я отвлёкся от размышлений, когда выяснилось, что семейка приехала в Апрелевку не на отдых и не ради природного туризма, а чтобы остаться тут жить. И водитель, и я удивились этому, правда, весьма по-разному. Если у водителя странное нелогичное решение городской семьи вызвало взрыв восторга и новую партию рассказов о красотах и преимуществах сельской жизни, то я решил для себя, что имею дело с сумасшедшими. Мало того, что сами решили добровольно сгнить в отсталой дыре, так ещё и детей сюда потащили, лишив их нормальной жизни и правильного будущего. Пожалуй, когда появится свободная минутка, надо будет черкануть пару строк в органы опеки области, пусть проверят эту парочку.

Остаток пути до посёлка я рассеянно глядел в окно и размышлял о том, почему же не все люди могут быть одинаково успешными и ответственными. А некоторые вообще добровольно губят свои жизни, следуя неправильным идеалам. В итоге я пришёл к выводу, что тут всё связано с неправильным воспитанием и человеческим фактором, искажающим обучение людей в школах и университетах. Вот когда проект «Железный учитель» наконец-то будет согласован с Министерством образования, десятки тысяч новейших роботов займут места необъективных живых преподавателей, которые подвержены ошибкам и заблуждениям. Именно такие некомпетентные учителя и уродуют будущих граждан, искажая процесс становления и развития ребёнка и подростка…

Минут через десять машина резко свернула с дороги в ещё более глухой лес. Теперь мы ехали по такой узкой однопутке, что иногда ветви деревьев задевали машину, шурша по стёклам и крыше. Дети прыгали и визжали от восторга, пацан то и дело тыкал в меня локтем, папаша что-то гундосил, мамаша смеялась, а водитель обещал им «нечеловеческое удовольствие» от жизни в деревне. Только одному мне было некомфортно, и я буквально считал секунды, мечтая о конце этой неприятной утомительной поездки.

К деревне мы выехали внезапно. Вот ещё нас давил со всех сторон тёмный лес, и вдруг промелькнул большой указатель «Апрелевка», выполненный не на стандартном металлическом листе, а на обожжённой и покрытой лаком деревянной доске, стало светло и просторно, и водитель театрально ударил по тормозам, явно превращая наше прибытие в аттракцион.

Разноцветные деревянные домики утопали в пышной сочной зелени садов, ярко пестрели цветами палисадники. Машина медленно подкатила к большому одноэтажному зданию, стоящему в середине небольшой центральной площади. Белые кружевные деревянные наличники украшали окна, а над резными деревянными украшениями аккуратного крыльца с двумя ступеньками явно кто-то как следует поработал. Я тут же безошибочно определил, что стены здания строго ориентированы по сторонам света.

– У них тут в центре сразу всё и находится, – радостно возвестил водитель, пока мы все крутили головами. – И школа для детишек, и магазин, и больничка небольшая, и почта. Очень удобно, всё рядом. А Администрация вон там, под Мизинцем. Улицы расходятся как пальцы или как лучи. Место просто обалденное!

Водитель мечтательно закатил глаза и причмокнул губами.

«Что же ты сам тогда не живёшь в этой дыре?» – захотелось мне спросить желчно, но я благоразумно сдержался и вместо этого открыл дверь и вышел из машины.

Я испытывал огромное облегчение от того, что утомительная поездка в тесноте и духоте закончилась. Разминая спину, я брезгливо оглядывался по сторонам и разглядывал деревенские дома. Выглядели они простовато, но при этом вроде как ухоженные и отремонтированные. Странно было, что на улицах не оказалось тротуаров. Выходит, деревенщины тут просто ходят по дороге, рискуя каждую секунду попасть под колёса какого-нибудь пьяного тракториста или наркомана на раздолбанном мопеде.

Ещё меня удивило отсутствие высоких надёжных заборов, вместо которых границы участков просто обозначались либо низеньким прозрачным штакетником, которым и собаку не удержишь, либо подстриженными кустиками. Удивительная беспечность, учитывая, что тут наверняка постоянно должны обворовывать дома и сады.

Дети шумно высыпали из машины и, чтобы не испытывать раздражение от восторгов их мамаши, я отошёл в сторону и присмотрелся к вывеске. На западной стороне здания, выкрашенной в зелёный цвет, находился вход в амбулаторию и аптеку.

Я решил обойти вокруг центрального строения по часовой стрелке. На следующей северной стороне, выкрашенной в розовый цвет, висела вывеска школы. Все три окна были широко распахнуты, а беременная девушка с длинными тёмными волосами беспечно стояла на подоконнике и вешала постиранную штору. В цветнике под окнами ковырялись две девочки лет десяти, жарко спорившие по поводу того, любят ли муравьи зефир или нет.

Я оглянулся и заметил напротив школы, на углу между двумя улицами небольшое светло-голубое здание с простой вывеской «Кафе». Белые и голубые ленточки трепетали на ветру. На открытой тенистой веранде в самом углу сидела молодая светловолосая женщина, меланхолично попивающая из высокого стакана какой-то цветной напиток. Она подняла голову, ответила мне неприязненным взглядом и снова уставилась в свой стакан.

Школа напротив кафе – я даже презрительно фыркнул по поводу такого сомнительного соседства. Ну правильно, кончились уроки – и сразу за алкоголем в забегаловку. Алкоголизм с детства – в лучших традициях русской глубинки.

Улочка справа от кафе сбегала вниз, и в конце неё, за редкими деревьями можно было разглядеть бескрайнюю синюю гладь озера.

Я пошёл дальше по кругу, рассматривая домики и дивясь покрытию под ногами. Только сейчас я запоздало заметил, что площадь вымощена разноцветной брусчаткой, уложенной причудливыми узорами. Третья восточная стена центрального здания была выкрашена в жёлтый цвет и на ней гордо синела крупная вывеска почтовой службы. На крыльце почты сидел пожилой мужчина в замшевом костюме, увлечённо читающий бумажную(!) газету.

Южная стена дома оказалась синей. Я хмыкнул при виде вывески «Магазин №3», как будто в этой дыре могли быть ещё магазины. На каменном бордюре перед крыльцом сидели два маленьких мальчика. Они попеременно прикладывались к бутылке с нежно-жёлтым шипящим лимонадом и весело смеялись, когда газ ударял им в нос. Изнутри магазина доносились голоса двух женщин, горячо обсуждающих какой-то рецепт помидоров с баклажанами.

Прямо напротив магазина под огромным дубом стояла небольшая белая деревянная будочка на два окна, у входа которой виднелась стандартная вывеска, обязательная для всех муниципальных организаций страны. С облегчением я кинулся туда, намереваясь как можно скорее начать своё расследование.

Но внутри меня встретила тишина. В единственной скудно обставленной комнате располагались у противоположных стен два дешёвых рабочих стола из клееных опилок. На одном из них стояла табличка «мэр», на другом «полиция». На вешалке у двери висел старый банный махровый халат, который меня весьма удивил. У стены сбоку, прямо на полу были свалены в кучу пузатые переспелые кабачки, ещё мокрые от росы или от дождя.

Полминуты я тупо смотрел на столы и на фотографию некрасивой девочки, висящую возле места полицейского. Потом вышел на улицу и огляделся по сторонам в надежде увидеть человека, который был бы похож на руководителя. Мальчики допили лимонад и теперь шелестели упаковкой с солёными орешками.