Чтение онлайн

Письмо с латинского переведено А. И. Соболевским, впервые указавшим на этот первостепенной важности в нашем деле документ.

«К сожалению,— грустит Соболевский,— мы не имеем сведений о царском ответе на письмо Паисия (он должен быть в Московском архиве Мининдел) и можно лишь догадываться, что Паисий, под каким-либо благовидным предлогом, получил отказ»(12).

Прав Забелин, что в России «в ХVII столетии никто и понятия не имел о потерянном по забвению сокровище»...

Но вот является «загадочная личность», ученый иноземец, мнимый единоверец, с предложением раскрыть вековую тайну, только-де «пусти козла в огород»! Увы, в «огород» не пустили […]

Глава VI

ДЬЯК В ТАЙНИКЕ

ДЕВУШКА С ХАРАКТЕРОМ.Существует советский фильм с таким названием, очень характерным. Он заставляет вспомнить один персонаж из времен царя Алексея Михайловича — его старшую дочь царевну Софью Алексеевну(1). Это была подлинно девушка с характером — с сильной волей и пылким воображением, умная и любознательная, писательница. Она была еще подростком, когда своим человеком и даже, как говорили, «секретарем», у ее отца был внушительного вида монах-грек, митрополит Газский, Паисий Лигарид, враг патриарха Никона, свергнутого царем, и сам кандидат в патриархи на место поверженного. Софья рано стала интересоваться придворными событиями и даже, по мере сил и возможностей, государственными делами. Выписанный отцом из Молдавии митрополит-грек поразил воображение юной царевны как своей особой, так и, особенно, загадочным письмом, поданным им ее отцу-царю. Повидимому, царевна держала это письмо в своих руках, внимательно вчитываясь в него.

128

Правда, письмо Лигарида царем было оставлено без ответа и вскоре забыто. Но письмо это, насыщенное загадками, глубоко запало в душу любознательной царевны. Даже ставши правительницей, царевна Софья Алексеевна помнила об этом письме, о его загадочных намеках. Ее издавна влекли подземные тайны Кремля, да и знала она по личному опыту, что под Кремлем существуют подземные ходы, выводящие из Кремля. Одним из таких ходов она не раз пробиралась тайком из Кремля во дворец в Охотном, на зеркальную кровать к своему «Васеньке» (князю В. В. Голицыну(2).

Ее сильно интриговали в письме греческого митрополита загадочные иносказательные образы: «вертоград заключенный» или «источник запечатленный». И что это за «многие превосходные книги» в каком-то таинственном собрании книг ее отца, о котором она так-таки ровно ничего не знает? Где оно, это книжное собрание отца, когда отец, она это отлично знала, никаких книг никогда не собирал и таковых у себя не держал? Она припомнила издавна ходившие темные слухи о какой-то библиотеке в тайниках Кремля. Не о ней ли речь в письме грека? И где они ныне, эти «превосходные книги»? И как понять «давно уже известно о собрании книг»? Как давно и каких книг? Уж не этих ли «превосходных»? Где же оно, это книгохранилище греческих и латинских сочинений, доступа в которое так добивался ученый автор послания к царю? Не в подземном ли Кремле, о котором ничего не знает и знать не хочет отец? Хорошо бы подробно осмотреть подземный Кремль, послав туда доверенное лицо, Это положительно необходимо также на случай ее поражения в мертвой схватке за власть с младшим братом Петром.

Царевна вспомнила о своем верном Василии Макарьеве, еще тогда не бывшим дьяком Большой казны(3). Вспомнила, призвала и наказала: обо всем, что увидит в подземном Кремле нового, невиданного, небывалого, доложить ей и только ей одной. Для верности взяла с него клятву молчать о виденном до гробовой доски...

«ЗАМКИ ВИСЯЧИЕ». Дьяк Макарьев волен был выбрать любой пункт, откуда мог бы проникнуть в подземный Кремль.

Он выбрал Тайницкую башню, Почему? Не соблазнило ль его название башни? Мы не знаем. Но, конечно, одного названия ему было мало: он знал кое о чем более конкретном — о подземном тайнике из-под Тайницкой башни подо всем Кремлем к башне Собакиной у р. Неглинной. Где и как нашел он вход в тайник и что видел он на длинном пути от Тайницкой до Собакиной (Наугольной Арсенальной) башни?

129

Если бы, скажем, автору сих строк было поручено пройти по следам Макарьева, то маршрут был бы такой: на месте (ныне снесенного) четырехугольного отвода Тайницкой башни к Москве-реке разыскал бы и расчистил глубокий колодец с сухим дном. Колодец этот мнимый. На самом деле это потайной входной люк в подземный Кремль.

Через этот люк спасся от страшного пожара 1547 г. едва не задохшийся в дыму митрополит Макарий, по ученому делу засидевшийся над четьими-минеями в Успенском соборе. Когда его спускали в колодец на вожжах, вожжи оборвались и митрополит грузно рухнул... но не в воду, а на сухое дно.

Это — конкретно исторический факт, вместе с тем, ярчайшая иллюстрация, что мнимый колодец есть именно входной люк и не что иное.

Люк приводит в тоннель, идущий в противоположные стороны — под Москву-реку, с одной стороны ,и к Успенскому собору, с другой стороны.

Дьяк Макарьев направился тем путем, что ведет к собору. Он мог выйти в собор и тем ограничиться, но личное любопытство, разбуженное всем виденным, повлекло его дальше под землей, мимо собора, по направлению к кремлевской Алевизовской стене вдоль р. Неглинной.

Дьяк Макарьев, один-одинешенек на большой глубине, шел все вперед, охваченный жутким чувством и еле освещая путь фонарем. На свет фонаря налетали тучи летучих мышей, то и дело задевая дьяка по лицу и руками.

Дьяк Макарьев походя, на глаз, установил ширину и высоту тоннеля (3 Х 3 м). Дьяка повергло в немалое удивление плоское перекрытие тоннеля из белокаменных плит. Другая особенность тайника, дьяком подмеченная, что в своей части, параллельной кремлевской стене, он, одной левой своей стороной, просто примкнут к Алевизовской стене. И третья особенность — на известных промежутках под Алевизовской стеной Кремля сделаны пустоты или камеры (6Х9 м) с коробовыми сводами. Одна из таких камер в районе Троицкой башни оказалась закрытой железной дверью с висячими замками и проемными «чепями». Вверху, над дверями, дьяк заметил два оконца без слюды, за железными решетками. Как-то приспособившись, Макарьев смог через решетки осветить внутренность камеры. Глазам его представилась необычная картина: камера до самых кирпичных сводов («до стропу») была загружена таин-

* В варяжских пещерах в Киеве, например, автор, делая фотоснимки в

одиночестве одной рукой, другой был вынужден отбиваться от наседавших

летучих мышей.— П р и м е ч. а в т.

130

ственными коваными ящиками! Что в них? Дьяк, конечно, не мог себе уяснить. Он был убежден в одном, что ящики были не пустые.

Дальнейший путь дьяка тоннелем вдоль Алевизовской стены привел его в башню «Тайник» (Собакину), в герметически закупоренное, со сферическим сводом, круглое помещение, Влево виднелась широкая кирпичная лестница вниз, на дно тайника, в кирпичном дне кругло чернела вода итальянской цистерны Солари. Прямо перед ним манило к себе узкое отверстие потайного хода в стене. Он поднялся по узким ступеням (до 18) и вышел на первый этаж круглой Собакиной башни. Там и тут по двухметровым стенам башни зияли большими отверстиями ниши.

Дьяк, оглядевшись, пошел по направлению к одной из них, выводившей в крепостной ров на Красной площади. Ныне ниша эта замурована; тогда она имела дверь. Спустившись на дно полувысохшего рва, кое-где еще блестевшего на солнце лужицами воды, дьяк Макарьев благополучно взобрался на противоположный берег рва и вступил в так называемый тогда Точильный ряд.

ТАЙНА ДО ГРОБА.Выполнив свою миссию с большим успехом, дьяк Макарьев предстал пред ясные очи царевны.

Дьяк подробно рассказал царевне обо всем им виденном, Его рассказ привел царевну в неописуемое волнение.

Ей ясно представилась перспектива: в случае поражения в борьбе с братом Петром она бежит новооткрытым подземным ходом в Замоскворечье, к стрельцам и далее по надобности; в случае победы она вскрывает сундуки с бесценными сокровищами ее предков, если не Романовых, то Рюриковичей.

— А если,— осенила ее новая мысль,— если в кованых сундуках не серебро и золото, не жемчуг и драгоценные каменья, а те... Лигаридовы «многие превосходные книги», о которых плачется Европа и разведать о которых то и дело засылает своих посланцев? — Пылкая фантазия умной правительницы рисовала перед нею в недалеком будущем самые соблазнительные, самые примечательные картины.