Чтение онлайн

Дэвлин поворачивает лицо к Мартину Мартину.

— Можно подумать, это все, на хрен, объясняет, — говорит он с сарказмом в голосе.

— Да, — говорит Мартин Мартин. А потом его голова бессильно падает на грудь. Он начинает храпеть.

Дэвлин Уильямс некоторое время смотрит на него в упор, потом переводит взгляд на меня и снова на Мартина Мартина. Он замечает раздавленную виноградину в своих пальцах, швыряет ее в мусорную корзину, стоящую рядом с кроватью, и трясет пальцами, будто обжег их горящей спичкой. Такое ощущение, что у Дэвлина Уильямса не самый лучший его день. И если подумать хорошенько, то и у меня все тоже очень даже хреново. Я чувствую ужасную усталость. Пытаюсь заговорить с Дэвлином Уильямсом, но мой рот еле двигается, будто полон какой-то отвратительной липкой грязи. Когда я вдыхаю, воздух кажется тяжелым, как вода, и от него у меня, блин, режет в груди, будто ее топчет толпа ублюдков в тяжеленных сапогах. Вот мерзавцы!

— Как он? — пытаюсь я спросить, но вместо слов у меня выходит какое-то невнятное бормотание, больше похожее на долгий стон.

Дэвлин Уильямс не отрывает от меня взгляда. Он замер, как памятник. Из уголка его рта выходит тоненькая струйка пузырьков, какие можно видеть в аквариуме. Мне кажется, что я нахожусь под водой, но я могу дышать. Я вижу, как вокруг шустро плавают маленькие разноцветные рыбки. А Дэвлин Уильямс выглядит как старая потрескавшаяся статуя, которая лежит тут, на дне моря, уже много веков, обросшая ракушками, будто огромный кусок коралла. В ушах я чувствую уютное такое давление всей этой воды, что надо мной, и, самое главное, я опять медленно поднимаюсь над своим стулом. Внизу я вижу Дэвлина Уильямса, с ног до головы обросшего маленькими ракушками. Крошечные рыбки стремительно проносятся мимо, пощипывая его своими мягкими губами. Я выполняю подводные сальто, двигаясь как в замедленном кино, и это похоже на какие-то обалденные спецэффекты, только реальнее, чем сама гребаная реальность. Я чувствую себя как совершенно крутой атлет с огромными мускулами — сильный как бык, но сейчас расслабленный и спокойный. Чертов Дженсен Перехватчик, чертов подводный маяк с огромной сияющей лампой вместо мозга и дышащий как какая-нибудь чертова рыба или акула, или кит, или скат.

Потом я вижу, что окно открыто, и какие-то листки бумаги вылетают из него и попадают в сильное течение, похожее на подводную реку. Кувыркаясь, я вылетаю из окна, оставляя позади себя Дэвлина Уильямса и Мартина Мартина. Я чувствую, как это течение затягивает меня. И когда я присоединяюсь к потоку подводной реки, вместе со мной в нем плывет всякий мусор. Под собой я вижу улицы — они пустынны, а двери домов судорожно открываются и закрываются, будто рты рыб, выброшенных на берег. И вода, в которой меня несет течение, кажется чертовски глубокой, я даже не вижу поверхность. И еще эта вода промыла все улицы города. Весь этот старый мусор — пивные бутылки, газеты и тому подобная ерунда, которая обычно валяется под ногами, — исчез. Его подхватило и несет течение, которое несет и меня. И выглядит это даже красиво, будто мусор танцует со мной, кружась вокруг меня, как в невесомости.

Откуда же взялась вся эта вода? Наверное, Темза вышла из берегов и залила все кругом, создав какой-то новый Лондон. И для этого нового города теперь понадобится новая карта — трехмерная — с отмеченной на ней глубиной и нанесенными течениями, а не только улицами. А саму Темзу придется наносить вплоть до самого ее вонючего дна, потому что теперь нет никакой разницы между сушей и водой.

Я несусь в подводном течении, стараясь подняться повыше, чтобы выяснить, где поверхность. Но мне не удается выбраться из этого чертового потока. И двигается он очень быстро, будто скоростной эскалатор. Держит он меня, как тиски, и я двигаюсь все быстрее и быстрее. Но чувствую я себя совершенно спокойно, проносясь, как этакая подлодка-маяк, прямо над Старым городом с его узкими улочками, над Сити с его старыми небоскребами, в которых раньше люди заколачивали деньги, перемещая их с места на место и продавая их другим людям, которые сами перемещали их с места на место и продавали дальше. И все здесь выглядит так чертовски чисто и красиво, потому что не стало здесь людей — этих сумасшедших и алкашей, которые только загаживают все кругом. Такое ощущение, что вода смыла все дерьмо и всех этих придурков, как в унитазе.

Потом меня резко сносит течением влево. Хотя сама река подо мной превратилась в слабый поток внутри всей этой массы воды, затопившей город, ее течение по-прежнему достаточно сильное и быстрое, чтобы швырнуть меня в сторону Тауэр-Бридж. А впереди я уже вижу свой «небоскреб Ротерхит», гордо возвышающийся над окрестностями. Меня переполняет радость от вида своего дома, потому что я вдруг чувствую страшную усталость и мне хочется завалиться в кровать и уснуть. И самое главное — мне надоело быть мокрым и плавать под водой. Мне надоело быть этим гребаным светящимся маяком-подлодкой или маяком-скатом, называйте, как хотите. Я проплываю прямо над крышей «Ротерхита», и, когда я смотрю вниз, мне кажется, что мой небоскреб принимает форму огромной женской груди. Я представляю себе, как я сосу из него молоко — теплое материнское молоко, меня разбирает смех, и из моего рта вырывается струйка пузырьков.

Вдруг я получаю сильнейший шлепок и оказываюсь буквально пригвожденным к окну какого-то очень высокого дома. Это мой дом! И вода прижимает меня к огромному — от пола до потолка — окну моей собственной гостиной. Я даже вижу весь тот мусор, который я распихал по углам и за спинки кресел, когда Федор сказал, что Мыскин может видеть меня через телевизионные экраны. И мне так приятно на все это смотреть! Обалденно приятно! Это напоминает мне, что я не был дома всего одну ночь с тех пор, как получил свое шпионское задание. Кажется очень странным, что все это было лишь вчера. Хотя я тут же начинаю сомневаться, действительно ли это было только вчера. Но когда я начинаю об этом задумываться, мои веки становятся тяжелыми-тяжелыми, поэтому я отбрасываю эти мысли.

Сила напора, прижимающего меня к стеклу, ослабевает, и мне удается немного поднять окно. Все это, конечно, чертовски странно! Я плаваю у окна своей гостиной на двадцать девятом этаже, на высоте восьмидесяти метров над землей. Но сейчас подобные мерки не подходят. Так ведь? В общем, я нахожусь там, где нахожусь, а ниже меня только глубина. Я нахожусь не высоко над землей, а лишь на определенной глубине. Но на какой именно глубине, я понятия не имею, потому что совершенно не представляю себе, где, черт возьми, поверхность.

Я просовываю пальцы в щель и открываю окно еще шире. Вместе с мощным потоком воды я влетаю в свою гостиную и с противным хлюпающим звуком шлепаюсь на пол. Я больше не под водой, но теперь эта новая взбесившаяся Темза водопадом вливается в квартиру. Вода с грохотом разбивается о новенький пол, и все мое крутое барахло быстро намокает. Но я захлопываю окно, и потоп прекращается.

Я смотрюсь в зеркало. Лицо у меня будто обгорело на солнце, а вместо глаз — два упругих мешочка с черными чернилами. Я ужасно устал, но, в принципе, чувствую себя неплохо. Уборкой решаю заняться утром, падаю на свой диван и тут же проваливаюсь в глубокий черный сон.

— Черт меня побери, Дженсен! Дженсен?

Это Брок. Увидев меня, он совершенно обалдел от удивления. Я одет в костюм и сижу в шикарном кабинете Брока на сорок пятом этаже. У меня на лацкане висит бирка Департамента безопасности, но теперь она уже не кажется мне чем-то особенным. Я едва взглянул на крутозадую секретаршу Брока, когда проходил в кабинет, несмотря на то что на ней надета обалденно тесная блузка, пуговицы которой из последних сил сдерживают напор ее огромных грудей.

Это так шокировало Брока — мое лицо. Мое новое лицо, которое мне смастерила Команда по Перевоплощению. Лицо, которое без всяких повреждений выдержало мое подводное путешествие от больницы, где лежит ММ, до моей квартиры.

Кстати, об этом самом подводном путешествии…

Когда я проснулся сегодня утром, то почувствовал будто укол зазубренным кинжалом прямо в кишки, вспомнив все, что со мной приключилось, и все, что я вроде как делал. Оказавшись опять у себя дома в привычной обстановке, окруженный всеми моими крутыми штучками и шикарной мебелью — то есть в том месте, в котором я уже годами просыпался каждое утро, — я вроде как вернулся в реальность.

Сначала, только продрав глаза, я подумал, что все в порядке. Проспав всю ночь на своем диване, я совершенно забыл о том, что произошло. Но потом, вспомнив всю эту воду, которая хлынула в квартиру, когда я открыл окно, я подскочил как ужаленный и стал оглядываться. Но воды никакой не было. Я даже потрогал пол руками. Он был сухим, как песок в пустыне.

Я выглянул в окно. Передо мной был Лондон, залитый солнечным светом, а внизу, там, где ей и положено быть, блестела Темза. Никакого подводного царства. Все как обычно.