Чтение онлайн

Проведя их к своему пролому, десятник бодро распорядился:

— Впустить господ некромантов! И впредь их впускать и выпускать по первому требованию. Их документы мною проверены: у них — особые полномочия!

— Будет исполнено! — последовал отзыв.

Десяток стражников, охранявших пролом, отсалютовал Гны и Флютрю алебардами, и некроманты зашли в город.

— Всё-таки Цанц разрушен не весь, — констатировал Гны, озираясь по сторонам. — Отрадно это видеть: я в этом городе провёл более полувека.

Действительно, каменные строения верхней части города практически не пострадали, не считая стены, в один из проломов которой они с Флютрю проникли, и даже, как не странно, сохранилось два-три квартала строений деревянных.

Под стеной валялась изрядная груда трупов мёртвых карликов. О том, что это лежали трупы мертвецов, а не живых, свидетельствовало полное отсутствие пятен крови. Вместо неё тела были измазаны разноцветными бальзамами. Среди всех цветов сильно преобладал оранжевый. Самый дешёвый сорт бальзама, потихоньку завезённый в Отшибину предприимчивыми торговцами из Цанца, имел такой отличительный цвет.

— А теперь, Риг, отведи-ка нас к своему начальнику, — обратился Гны к провожатому.

— К сотнику? — переспросил тот.

— Да, к нему.

— Исполняю! — и десятник повёл их в караульное помещение на верхнем уровне высокой городской стены, откуда на них уже глядел — и с немалым подозрением — бывалый мертвец в чёрных офицерских латах Карательного войска.

— Справимся? — с сомнением произнёс Флютрю.

— Справимся, — спокойно отвечал Гны, — только кашлять вовремя не забывайте.

— Кого ты ко мне ведёшь, Риг из Герла? — ядовито спросил сотник, как бы случайно кладя руку на эфес полутораручника с толстенным лезвием.

— Это господа некроманты с особыми полномочиями.

— Знаю я господ некромантов с особыми полномочиями! — рявкнул сотник с издевательской интонацией, адресованной как передразниваемому Ригу, так и обоим вновь прибывшим. — Беглый некромейстер Гны, вот кто к нам пожаловал!

Флютрю понял, что всё пропало, но напавший на него приступ кашля не позволил развить мысль в этом направлении. Откашлявшись, он подчинился магии уверенного тона Гны, адресованного сотнику:

— Ваши познания делают вам честь! Поистине надлежит прислушиваться к словам мудрецов, охраняющих стены великого города Цанц! Ни одна лиса в некромантской мантии, будь то даже презреннейший некромант Гны, запятнавший свою честь городского некромейстера позорным бегством, не ускользнёт от вашего бдительного взора!

Колкости в свой адрес Гны произносил с истинным удовольствием. Сотник слушал его внимательно, не перебивал, а пальцы отбивали «марш Смерти» на эфесе меча.

— А теперь отвечайте, как вас зовут, сотник! — продолжал Гны без особенного перехода.

— Элб из Кляма! — неожиданно высоким голоском пискнул тот.

— Пытается сопротивляться! — обернувшись к Флютрю, объяснил Гны.

— Я больше не буду сопротивляться, — повинился сотник прежним своим голосом, довольно низким.

— Ловлю на слове! — улыбнулся Гны. И действительно, он что-то такое же неуловимое, как и слово, поймал левой рукой и запихнул в рукав.

Риг всё ещё стоял рядом, и бывший некромейстер Цанца предпочёл его отпустить обратно на пост у пролома. Охрана города — задача важная. Что, если ещё какому-то супостату вздумается проникнуть в Цанц через вверенный ему проход?

Элб из Кляма с тоской покосился на рукав мантии Гны, но более ничем не выдал своего нежелания сотрудничать.

— Как нам проникнуть в пещерную часть Цанца? — решил выяснить Гны.

— Нужен пароль.

— Как звучит пароль?

— «Некрократия несовершенна».

— Смело сказано! — обернулся некромейстер к Флютрю. — А каков отзыв?

— «Но лучше ничего не придумано».

Этот отзыв, по всей видимости, был нужен лишь затем, чтобы стражники на входе в пещерную часть города не пугались выслушивать пароль.

Значительная часть задачи по проникновению в пещеры Цанца была уже выполнена. Стоя рядом с благожелательным сотником, некроманты с болот получили возможность не спеша осмотреться.

Поглядев со стены на вид разорённого наземного Цанца, Гны вдруг замер. Судя по задумчивому виду и проскальзывающим во взоре моментам растерянности, он сопоставлял нынешнюю картину с той, которую покидал, сбегая от преследования мёртвых карликов, обвинивших его в смерти своего вождя. Что и говорить, разница была разительной. Флютрю и Элб сохраняли молчание, чтобы не мешать его воспоминаниям.

— А кто нынче руководит городом?

— Сейчас у нас военная власть. Цанцем управляет тысяцкий Отт из Дахо, — ответил сотник.

— Вот как? — удивился Гны. — Старая лиса Отт на прежнем месте… — и на немой вопрос Флютрю объяснил:

— Отт из Дахо был тысяцким ещё при Умбриэле Цилиндроне; затем, с приходом к власти карликов, его чуть не сделали темником. Тяжёлые дни охоты карликов на всех людей среднего роста он пересидел в подземной крепости. И вот, гляди ты, вернулся на прежний пост… Чего-то в этом даже я не понимаю!

— «Некрократия несовершенна», — произнёс Гны с тонкой улыбкой, подойдя к стражникам, стерегущим вход в подземную часть Цанца.

— «Но лучше ничего не придумано!» — серьёзно ответили те.

В дополнение к паролю, правда, стражники потребовали сопроводительные документы, но Гны прибег к давно испытанному средству — игре слов на фоне чудовищного кашля Флютрю.

— К Отту не пойдём! — решительно заявил Гны, когда они проходили в пещерную часть города под стенами подземной крепости. — Что-то мне не хочется его видеть!

А ведь стоило Гны потолколвать с тысяцким, как весь город Цанц оказался бы у нас в управлении, подумалось Флютрю. А впрочем, и незачем нам управление над этим уничтоженным городом, заметил он чуть погодя, спускаясь всё ниже по искорёженным мраморным ступеням центральной лестницы и повсюду наблюдая картины разрухи — на месте уже едва прозреваемого великолепия. Ажурные статуи из тонкого каменного кружева обратились в кучи мусора, от фонтанов веяло смрадом испражнений и разлагающейся плоти (так пахнут лишь убитые заживо, оставленные без погребения). Ни следа не осталось от изящных фасадов роскошных пещерных поместий, когда-то в изобилии выходивших на парадную лестницу города. На стенах кое-где остались трудноизвлекаемые из чёрного камня погнутые обломки золотых светильников.