Чтение онлайн

Женщины притихли, пораженные. Потом Юлия спросила каким-то очень вкрадчивым голосом:

– Но ты ведь ничего не знаешь об этом... такого... особого?

– Я знаю только то, что знаете вы, – твердо ответила Алия.

– Алечка, не убивайся ты так, – попросила Сашка. – Все с твоей жизнью будет хорошо. Мы ведь абсолютно ни в чем не виноваты, а потом, это всего лишь предположение... Столько лет прошло...

На этот раз они замолчали уже надолго. И Вероника ни на секунду не сомневалась: каждая из женщин перебирала в памяти тот проклятый декабрьский день...

...Декабрь в том году, на радость школьникам, выдался невероятно, фантастически холодным. Был конец четверти, а занятия в школе все равно отменяли, потому что котельные не справлялись, и в школьных стенах царил просто арктический холод. Каждое утро Ника просыпалась в положенный для подъема час и затаивалась под одеялом, с замиранием сердца ожидая, когда по радио передадут прогноз погоды. И если мама, наконец, говорила: «Все, можешь спать дальше», она тут же вскакивала, веселая, как птичка, и до вечера занималась разнообразными делами: валялась с книжкой, смотрела телевизор, часами болтала с Сашкой по телефону. Но когда до каникул оставалось всего-то несколько дней, мама вдруг сказала:

– Поднимайся, Вероника, пора в школу.

Ее слова прозвучали как гром с небес.

– Какая температура? – не веря своим ушам, спросила Ника.

– Не бойся, не замерзнешь. Скорее утонешь. Оттепель.

Вероника сползла с кровати и принялась вяло бродить по квартире, пытаясь собрать школьные вещи, а они, как на грех, расползлись по самым неожиданным местам. К первому уроку едва успела. И тут же узнала от Сашки две ужасные новости: во-первых, четверть продлили еще на несколько дней, а во-вторых, они прямо сейчас, на первом уроке, будут писать четвертную контрольную по алгебре. Была еще и третья ужасная новость: Юлька заболела. Если Вероника и нуждалась в ней когда-нибудь, то только на контрольных по точным предметам. Без Юльки шансы написать контрольную у нее и у Сашки примерно равнялись нулю.

Математичка, она же классная руководительница Татьяна Яковлевна, уже написала на доске оба варианта. Вероника таращила глаза на задачки и примеры – и медленно впадала в отчаяние. Вообще-то она неплохо успевала по точным предметам, но в последние месяцы страдания из-за Сашки, а потом внеплановые каникулы совершенно выбили ее из колеи. Что касается Сашки, та была прирожденным гуманитарием и терялась при виде формул.

Вероника в панике закрутила головой. За ее спиной сидела Стася Борская, самая независимая девочка в классе. Стася замечательно училась, когда хотела, и переставала даже открывать книжки и тетради, если интерес к учебе внезапно исчезал. В этой четверти учеба явно не была у Стаси в приоритете – она взглянула на доску такими же потрясенными глазами, как и Ника.

Место рядом с ней пустовало – и это было Юлькино место. На всех контрольных она сначала решала соседний вариант и передавала его Стасе. Затем листок переходил к Веронике – и Ника радовалась, что все-таки формально получает его не совсем из рук заклятой соперницы. Юля же тем временем занималась Сашкой: откровенно привстав на месте и перегнувшись длинным телом через парту, следила, чтобы безалаберная Сашка правильно переписала уже решенный Юлькой вариант. И только перед самым звонком заполняла собственный листок быстрым четким почерком.

Но сейчас Стася грызла ручку и смотрела в потолок, ее прозрачные глаза подернулись дымкой мечтательности. Вероника в отчаянии глянула на Сашку, та – на нее, и во взгляде этом явственно читались слова: «Погибаем, подруга».

Прошло уже минут двадцать с начала урока, и спасения ждать было неоткуда. Но тут дверь в класс тихонько приоткрылась, в щели возник чей-то незнакомый профиль. Послышался благословенный шепот:

– Татьяна Яковлевна, вас в учительскую, к телефону!

Учительница пошла к двери, не спуская глаз с класса и словно пытаясь своим взглядом загипнотизировать и принудить к порядку. Но стоило стихнуть в коридоре ее торопливым шагам, как в классе началось что-то невообразимое. Все кричали и выспрашивали что-то у соседей. Вероника же, которой на соседей рассчитывать как раз не приходилась, выхватила из портфеля учебник и теперь пыталась наскоро разобраться в формулах. Тем же самым занялась и Сашка. Одновременно она пыталась спасти и Стасю. Вывернув голову назад, Сашка твердила:

– Стаська, не мечтай, бери учебник, открывай последнюю тему. Там абсолютно такие примеры! Даже я поняла! Ничка, ну скажи ты ей! Стаська, эй, вернись с небес на землю!

Вероника тоже развернулась на стуле, чтобы помочь подруге вразумить слишком рассеянную Стасю. И не заметила, как все звуки в классе в одно мгновение вдруг исчезли...

Сашка запоздало дернула ее за рукав. Вероника обернулась – прямо над их партой стояла, чуть подавшись вперед, Татьяна Яковлевна. Лицо ее ужаснуло Нику: учительница была необыкновенно бледна, губы побелели, а глаза сделались большими и очень темными, как будто она только что увидела перед собой что-то ужасное. Учительница молча смотрела на раскиданные по партам учебники. Потом негромко сказала:

– Что ж, считаю, продолжать контрольную не имеет смысла. Напрасно я вообразила, что вам можно доверять. А так как уроков алгебры у нас больше не будет, я поставлю всем за четверть то, что выходит по оценкам, минус один балл.

Вот тогда поднялась Сашка, прямая, строгая, сказала, тяжело переводя дыхание:

– Татьяна Яковлевна, простите нас, пожалуйста. Не нужно из-за нас с Никой наказывать весь класс.

– Сядь, Афанасьева! – махнула рукой классная. – Плохое зрение помешало тебе заметить, что списывал именно весь класс.

Но тут уже все закричали, на все лады запросили пощады. Еще через пять минут всеобщего ора учительница сдалась:

– Хорошо, кто горит желанием переписать контрольную, – тот может прийти сегодня вечером в школу. Думаю, часикам к шести. Остальные – уж не обессудьте, другого времени у меня в этом году не будет.

Вероника сразу решила, что пойдет. Тройка по алгебре вовсе не украсит ее аттестат, и без того неказистый. Но к вечеру погода вновь переменилась. Вернулся мороз и сковал льдом все, что успело растаять за сутки. Мать крестом стала в дверях, едва Вероника заикнулась, что собирается выйти из дома.

– Писать контрольные надо в учебное время, – твердила мать.

– Ну, будет же тройка! – чуть не плакала Ника.

– Лучше тройка, чем ты переломаешь все кости на таком гололеде.

В это время в дверь позвонили. Мать распахнула дверь: на пороге стояли расхристанная Сашка с пылающими щеками и закутанная поверх пальто в несколько шарфов Юлька. Мать при виде такой группы поддержки только рукой махнула – и удалилась на кухню.

– Юль, ты-то зачем с постели встала??! – первым делом спросила Ника. – Тебе-то и так твоя пятерка будет!

– Молчи, Вероничка! – делая страшные глаза, зашипела на нее Сашка. – Как, по-твоему, мы напишем эту дурацкую контрольную без Юльки?

Вероника хихикнула, натянула пальто, по примеру Юльки обмотала шею поверх воротника материнским шарфом – и они вышли на улицу. Здесь ледяной воздух так и впился в щеки и лоб, ветер со снегом хлестнул по глазам, выжимая слезинки. Девочки согнулись в три погибели и побрели в сторону школы, поддерживая друг дружку, словно дряхлые старухи.

– А ты знаешь, почему Татьяна так ужасно выглядела сегодня? – перекрикивая ветер, спросила Сашка. – Представляешь, ей позвонили и сказали, что ее мать попала в больницу!