Чтение онлайн

– Например? – ухватился детектив.

Никита усмехнулся.

– Вы только не подумайте, что речь идет о взятии банка. Это все в мелочах проявляется. Яна – девица взбалмошная, в голове у нее ветер. То она всю компанию заводит потащиться куда-то на окраину, чтобы посмотреть редкий фильм, то сама посреди дороги заявляет, что передумала, – и поворачивает обратно… – Никита добродушно усмехнулся.

– И за ней поворачивают все остальные! – Ира тоже усмехнулась, но отнюдь не добродушно.

– Яна – лидер в вашей компании? – невинно поинтересовался детектив, намеренно поддразнивая ребят, чтобы разузнать побольше.

– Да ладно тебе, Ир, – примирительно произнес Никита. – Нет, она не лидер, – это уже Алексею. – В нашей компании всего несколько девушек, и мы считаемся с желаниями наших дам!

– Просто ей нужно быть постоянно в центре внимания, – произнесла неприязненно Ира. – Ей все равно, что делать, лишь бы выделиться из остальных, лишь бы все занимались только ею!

– Вы с ней в ссоре? – поинтересовался Кис.

– Я с ней не в ссоре. И не в мире. Я с ней никак.

– Да ладно тебе, – вмешался Никита, – нормальная она девчонка!

– Я разве сказала, что ненормальная? – огрызнулась Ира. – Она только вас всех гипнотизирует, а так все нормально, отлично просто!

– С кем из вашей компании Яна дружила больше?

– Ни с кем, – ответил молчавший до сих пор Костя, а Никита подтвердил его слова энергичным кивком. – Она со всеми одинаково общается.

– Ага, только кто-нибудь к ней намылится, так она, как обмылок, из рук выскальзывает! – подала реплику Ира.

– Уж не Юру ли вы имеете в виду?

– Именно его! – при этих словах Ира почему-то бросила уничижительный взгляд на Костю.

Понятно. В коллективе, как водится, свои разборки. Свои симпатии и антипатии, ревность и соперничество… Из этого наворота Яна вырисовывалась как человек одновременно весьма дипломатичный и крайне импульсивный. Редкое сочетание, и, надо думать, в нем и заключается особое обаяние Яны, которое так раздражало Иру уже хотя бы потому, что мужская часть компашки была к этому обаянию явно чувствительна…

Впрочем, на данный момент детектива куда больше интересовало исчезновение Яны, чем ее характер.

– Иными словами, – остановил он перепалку, – вы считаете, что среди вас нет человека, который может быть хорошо осведомлен о планах Яны?

Троица подтвердила, что такого человека не имеется. Хотя бы уже по той причине, что Яна о своих планах ничего не знает сама. Они рождаются и умирают в пределах одной минуты.

– В день отъезда Яна была как-то особенно обеспокоена? Или задумчива? Или, наоборот, очень оживлена?

– Да нет вроде, – ответил Никита. – У нее всегда хорошее настроение. И в тот день тоже было хорошим.

– Я иногда задаю себе вопрос, – проговорила Ира, – дорожит ли она хоть чем-нибудь? По-моему, она просто пофигистка. А у пофигистов всегда хорошее настроение, потому что им все по фигу…

Расспросив об одежде и багаже Яны в день отъезда, Кис покинул остров в сопровождении все того же любезного Никиты. С тем, чтобы пуститься в расспросы в деревне Мелково на Ленинградке, у которой он как раз и припарковал свою «Ниву».

Вооружившись фотографией Яны, прихваченной из квартиры Карачаева, он обошел местный магазин, жалкое придорожное кафе и даже окрестные дома.

И повезло! Один мужичок по имени Федич признал:

– Она! Она самая! Яной звать. Взяла она у меня моторку напрокат! И до сих пор не вернула!

Как оказалось, Яна мужичку заплатила с верхом, так что он особо не дергался. И паспорт ее лежит у него под залог.

– И вы не побеспокоились? А вдруг что случилось с девушкой?

– А чо с ней может случиться?

Нормальная, здоровая психика, не обременяющая себя лишней суетой.

– Она же должна была уже три недели тому назад вам лодку вернуть, не так ли?

– Ну, так у меня же ее паспорт. Куда она денется?

– А если она утонула и вашу лодку потопила?

– Дык… – Мужик заерзал. – Народ бы говорил уже… Уже мне бы сказали…

– И кто же это – сказал?

– Дык милиция…

– А кто ж в милицию, по-вашему, сообщил?

– Дык… Кто ж нибудь видел!

Интересный подход. Вопрос напрашивался более чем простенький: как тут можно увидеть что-нибудь, на этих безмерных водных просторах?

– А если она вашу лодку заначила? Или бросила где ни попадя?

– А паспорт-то как же?

– Вот и я о том же. Не случилось ли чего с девушкой?

– А лодка моя? Где ж ее искать теперь?

– На воде, я полагаю. Или у воды.

Сумерки уже стали оседать над морем, завивая туман в камышах. Приниматься сейчас за поиски не имело смысла. Море было действительно огромным, а вот его подробной карты у Алексея не имелось. Работы предстояло не на один день…

Вздохнув тяжко, он попросился к Федичу на ночлег. Тот согласился и пустил детектива в свою избушку-развалюшку. Лет пятьдесят назад она была выкрашена ярко-голубой краской, от которой остались только тоскливые воспоминания в стыках бревен. Внутри оказались четыре захламленные комнатушки – Федич был вдовцом, жил один. Они поужинали колбасой с черным хлебом и солеными огурцами, после чего Федич освободил маленько от хлама одну из клетушек, где имелась кровать, и выдал детективу вполне даже чистое, хоть и неглаженое белье.

Утром Федич решил вопрос с лодкой, и они принялись обплывать прибрежные деревни, в которых Кис обходил причалы, дома, магазины, повсюду показывая фотографию Яны и описывая моторку Федича. Ясное дело, всю Волгу он исследовать не собирался: так, немного вверх по течению, немного вниз…

Федича их хождение по морю прошибло, и он совсем сник, с каждой неудачей все громче и жалостней оплакивая свою моторку. Кис же все больше мрачнел: исчезновение Яны ему резко не нравилось и давало пищу для самых разных, но одинаково пессимистических предположений.

На четвертый день поисков Федич вдруг заорал:

– «Ямаха»! Ласточка! Кормилица!

«Ласточка» оказалась привязана к причалу одной из деревушек выше по течению. Кис пустился было попавшемуся у берега народу вопросы задавать, как вдруг один мужик лет сорока, назвавшийся Колей Вальковым, с ходу засуетился, принялся стучать себя в грудь и клясться, что лодку не крал. Видимо, фразы «частный детектив» и «я веду следствие» вызвали у него прямую ассоциацию с милицией, и его немедленно потянуло на чистосердечное признание.