Чтение онлайн

— Больно? — спросил я участливо, едва вопли смолкли. — Сейчас ещё больнее будет…

Прикуриватель вновь раскалился, и на сей раз я нацелил его на ширинку серых форменных брюк.

— Какое яйцо тебе менее дорого? Левое или правое?

Изливался Володя торопливо, захлёбываясь словами. Как я подозревал, покойный «сержант» оказался майором, да ещё и начальником штаба отдельного полка ДПС. Идея принадлежала ему, и по его же каналам уходили тачки. А он, Володя, человек маленький, призванный лишь крутить баранку на операциях, и вообще втянули его в грязное дело шантажом и угрозами. Я задал несколько вопросов — отключая, пока они звучали, записывавший допрос встроенный диктофон смарта.

Убийство Сурикова и самом деле оказалось делом рук этой тёплой кампании. А вот о том, кто сидит за рулём «Дерринджера», они не имели понятия… И Володя очень обрадовался, увидев меня, выходящего из машины. Поскольку давно мечтал свести счёты, и даже пытался провести поиск по эмвэдэшной базе адресов — естественно, без успеха, отдыхал я на Валдае под своим именем, но под чужой фамилией…

Смарт, до недавнего времени принадлежавший ныне мёртвому лейтенанту, я оставил в джипе, на видном месте (всё, что касалось меня, в записи отсутствовало).

А Володе прострелил голову из его собственного пистолета.

Как поведал однажды Жорж Измайлов в одном из своих приступов телевизионной логореи, весьма ограниченное количество разумных обитателей планеты Земля не смотрит передачи шоу «Наши звёзды».

Во-первых, к этим чудакам принадлежат амазонские индейцы малочисленного племени басоче, до сих пор застрявшие в каменном веке. Но и они, как поговаривают, собираются пойти войной на соседей и отобрать у тех телевизор, спутниковую антенну и дизельный генератор.

Во-вторых, в очередной раз развернул свой стереовизор экраном к стенке великий еврокитайский гуманист Ван Зайчик — подпирают сроки сдачи новой рукописи в издательство «Азъ-Буки».

В-третьих, как это ни удивительно, шоу «Наши звёзды» не смотрят сами его участники! По техническим причинам — антенны станции не способны принимать земные телепрограммы. А переводить выпуски в формат, используемый для дальней связи, ни к чему — полтора десятка летящих в космосе зрителей и без того всё это видели, и даже были непосредственными участниками…

Про гуманиста Ван Зайчика и про индейцев Жорж, скорее всего, врал. Но пассажиры «Немезиды» и в самом деле не видели ни только собственного шоу, но и вообще ни единой земной телепередачи. Более того, их неведение было оговорено специальным пунктом заключённых с КРТ контрактов. Дескать, полная оторванность от Земли добавляет напряжения, и так далее, и тому подобное…

Игорь подозревал, что главная причина гораздо проще: руководство КРТ категорически не желает знакомить участников с их рейтингами. И в самом деле, поведение аутсайдеров, стоящих на грани вылета, спрогнозировать и предугадать крайне трудно. Ещё более трудно чем-либо воспрепятствовать, если этим аутсайдерам вздумается выкинуть какой-то фортель… Космос не «Катакомбы», где сотрудники службы безопасности Ти-Ви-Кей могли в любой момент разобрать искусственный завал и навести порядок (по слухам, несколько раз действительно наводили).

Так Игорь Проскуряков, втайне ненавидевший свой псевдоним «Звёздный», считал до сего дня. Теперь у него появились подозрения, что всё обстоит гораздо хуже…

Он намеренно добирался до кают-компании «В» долгой, кружной дорогой — через длинный, крутой дугой изогнувшийся коридор, в который выходили люки технических отсеков. Другие участники шоу сюда заглядывали редко… Игорь надеялся: за долгий путь он хоть немного успокоится, придёт в себя. Почти получилось… Образцом спокойствия и выдержки он служить бы сейчас не смог, но и остальные не лучше — отходняк после голосования. Однако у Игоря хотя бы исчезло навязчивое желание немедленно и в одиночку хватануть стакан разведённого технического спирта — и ничего не делать, ни о чём не думать, уйти из кошмарной реальности хоть ненадолго…

Странно… Он не брал в рот ни капли спиртного одиннадцать лет, после того как очень серьёзно отравился дешёвым портвейном на студенческой вечеринке. Алкогольной зависимости у Игоря — студента-первокурсника из благополучной семьи — не было, отвыкание прошло безболезненно, и привычка окружающих достигать веселья и раскованности введением в организм этилового спирта казалась дикой. А ещё казалось, что так будет всегда.

Он ошибался… Давно позабытое желание выпить вернулось… В тот самый момент, когда Игорь увидел нелепо раскоряченное посреди спасательной капсулы тело Насти Чистовой. И кровавые шарики, парящие вокруг.

Когда Игорь открыл люк в кают-кампанию, все уже собрались. Двенадцать пар глаз уставились на овальный проём: кто?! Кто остался в игре? Настя Чистова? Игорь Звёздный? Все затаили дыхание.

Узнать имя покинувшего их звёздную в прямом и переносном смысле слова компанию можно было, лишь когда все оставшиеся собирались здесь. Шлюзы, к которым пристыкованы спасательные капсулы, блокировались автоматически — не выглянешь, не узнаешь, за каким из них капсулы уже нет…

В люк вплыл Игорь.

— А-а-а… Ты… А мы уж… — что именно они «уж», Стас Светлов в последнюю минуту раздумал говорить. Закончил попросту:

— Поздравляю!

«Вот гадёныш…» — подумал Игорь. Ясное дело, Стас надеялся, что увидит свою Настеньку. Все знали, что на следующем «переделе» Стас должен был объявить, что расстаётся с Наташей «Барби» Горячевой, и обосноваться в одной каюте с Настей. Эта рокировка могла бы совершиться и неделю назад, но сценаристы КРТ на Земле не успели к тому времени прописать все драматичные коллизии расставания…

Казалось бы, подозрения со Стаса тем самым снимаются автоматически… Но вот Барби… Барби тогда — кандидатка номер один в потенциальные убийцы. Игорь всматривался в её кукольное личико, в огромные, ясные-ясные глаза — и сам себе не верил. Проще предположить, что вся «великая любоффь» Стаса была отвлекающим манёвром. А то, как он сейчас сидит, уткнувшись в переборку пустым невидящим взглядом, — гнусное притворство. Игорю вновь захотелось выпить, — прямо здесь, прямо сейчас. Он даже коснулся комбинезона: не позабыл ли фляжку со спиртом в пультовой, куда доступ имел лишь он один… Не забыл, лежит в кармане.