Чтение онлайн

Раздался звук, значения которого он не понял, да и не вдумывался… А затем грохнул выстрел.

Человек, чьё имя было написано неровными буквами на смятом пакете из-под рыбьего корма, проснулся поздно, он всегда просыпался так, — когда у многих встающих по будильнику граждан рабочий день уже близился к концу.

Проснулся, и потянулся сладко-сладко, и повалялся несколько минут в блаженной истоме, окончательно переходя из мира грёз в суровую реальность. Впрочем, его личная, персональная реальность была не такая уж и суровая — человек любил и умел жить в комфорте.

Потом он вспомнил, что день сегодня непростой, особый, — и резко сел на кровати. Да уж, всем дням день, давненько не взрывались такие бомбы в виртуальном медийном пространстве…

Человек с сожалением посмотрел на существо, делившее с ним роскошное, прямо-таки королевское ложе. Существо свернулось калачиком, разметав по подушке шелковистые локоны и выставив из-под одеяла соблазнительную упругую попку. Человек вздохнул, утреннего продолжения ночных игр не получится, времени слишком мало (естественно, ночь и утро в его разумении несколько отличались от общепринятых).

Ладно, малыш, поспи, заслужил… Умненький мальчик, хорошо понимает, что только на амбразуру бросаются грудью, но если хочешь стать ТВ-звездой, вперёд стоит выставлять другую часть тела. Спи, звездёныш…

Человек поднялся, накинул халат, босиком пошлёпал в ванную, пол с электроподогревом щекотал ступни приятным теплом.

Звали человека Георгием Ниязовичем Измайловым, но иногда он не чинясь — лишь для высших и равных — откликался и на Жоржа. А в ещё более узком, интимном кругу был известен как Жожо.

Свет в ванной зажёгся автоматически, и сама собой включалась музыка — заунывная вариация на тему эллингтоновского «Каравана», отчего-то именно под неё Жоржик любил подолгу разглядывать в зеркале своё лицо, прежде чем приступить к «утренним» процедурам…

Сегодня процесс не затянулся. Сегодня Жоржик увидел в зеркале то, что никак не должен был увидеть. Нет, не вулканический прыщ, внезапно выскочивший на лбу, — фигуру в камуфляже и капюшоне с прорезями, стоявшую в дверях ванной.

Камуфляжник — громадного роста, широченный в плечах — чуть склонил голову набок, и, казалось, наслаждался ретро-музыкой. Затем шагнул вперёд, и за спиной его обнаружились ещё двое, одетых схожим образом.

Жоржик не испугался. Когда в жизни достигаешь такого уровня, как он, опасаться приходится многих вещей, но незнакомцы в мимикрирующей униформе в их число не входят. Прошли времена Большой Зачистки, и маски-шоу ныне не в моде.

Он открыл рот, чтобы сказать всё, что думает о незваных гостях, врывающихся в дом лишь на том основании, что он вернулся вчера с работы сильно уставший (на самом-то деле — изрядно подшофе), и не смог с трёх попыток угодить «шевроле-принцем» в ворота подземного гаража, и оставил его на улице, ну, может быть, слегка перекрыв проезжую часть, не повод же…

Ничего сказать Жорж не успел. Из раскрывшегося рта вырвался лишь сдавленный, шипящий звук, а лучший шоумен года по версии «Глобал-ТВ» и член совета директоров КРТ согнулся пополам, вцепившись двумя руками в промежность. Упасть ему не дали, придержали за плечи.

— Сейчас расскажешь о своей работе на Ти-Ви-Кей, — рокотал где-то над ним густой бас, спокойный, даже равнодушный. — С подробностями, с датами, цифрами, фамилиями. Будешь молчать или врать — отрежу яйца и скормлю. Без шуток, не ты первый.

Жоржик помотал головой, давая понять, что на такие понты его не взять, что без адвоката он и слова не вымолвит.

Сейчас он уверился, что эти громилы — «эсэсовцы», люди Моргулиса, что-то пошло не так и проклятый выскочка сорвался с цепи, либо кто-то из его подчинённых решил выслужиться, действуя через голову шефа… Всё плохо, но самого страшного опасаться не стоит, и Моргулис, и его гориллы в системе, и понимают правила игры…

Он почувствовал, как его разворачивают, как задирают голову вверх, ухватив за волосы. Потом увидел быстро приближающийся край раковины — розовенький, гламурненький.

Хрясь! — слишком больно не было, по крайней мере на фоне той страшной боли, что продолжала терзать мошонку. Сводила с ума не боль, а дикая кошмарность ситуации: Жоржик смотрел на красные пятна, запятнавшие розовый фаянс, на белеющие меж них осколочки, — и не мог поверить, что это его кровь. И его зубы.

Выстрел прозвучал на удивление слабый — детские петарды и то громче взрываются в замкнутых помещениях. Ещё удивительней, что боли Игорь не почувствовал, вообще ничего не почувствовал… Орлов промахнулся? С полутора-то метров?

Удивление отчасти рассеялось, когда он услышал жёсткий голос Барби, прежние воркующие интонации сменились холодной издёвкой:

— Я польщена твоим столь высоким мнением о моём тельце, Костик. Можешь полюбоваться им напоследок.

Игорь осторожно выглянул из медизолятора. И первая его мысль была не совсем своевременная для сложившейся ситуации: «Так вот где он, операционный стол…»

Часть стены разъехалась, за ней виднелся и стол, и ещё какое-то громоздкое оборудование. И Барби. Действительно, полюбоваться было чем. Куколка успела переодеться для душа — но не в банный халат или подобное ему одеяние. Дело в том, что приём душа на «Немезиде» весьма отличался от аналогичной процедуры на Земле. Изводить в процессе каждой помывки многие литры чистой воды — непозволительная роскошь в космосе.

И на Барби красовался длинный, с головы до пят, балахон из абсолютно прозрачной плёнки. В душевой ему предстояло плотно, на манер вакуумной упаковки, облепить тело, затем превратиться под действием ультразвука в желеобразный слой, впитывающий грязь и пот…

Полюбоваться было чем, но Игорь не любовался. Он заворожённо уставился на Константина.

Орлов умирал. Едва ли его могла уязвить издёвка Барби, едва ли он вообще слышал хоть слово… Правой руки, только что сжимавшей пистолет, не было. Просто-напросто не было — ни культи, ни обрубка, лишь огромная рваная дыра в правой верхней части торса, мешанина из костей и разодранных, разлохмаченных мышц. Кровь хлестала из разорванных артерий, и собиралась в алые шары, и прилипала мерзкими кляксами к полу и переборкам.

— А-а-а… — произнёс Игорь.

— Всё в порядке, Игореша… Всё закончилось.

— Это он… он всех?.. — совладал Игорь с гортанью и связками.

— Он, гадёныш… Ты немного ошибся — Орлов действительно работал на спецслужбу, да не на ту… Взять его живым я не могла, успел бы выстрелить в тебя.

— А ты… камера…

— Всё очень просто. Глупая грудастая Барби проболталась, что ты по секрету просил отыскать и принести портативную камеру, и ни в коем случае не смотреть содержимое чипа. Якобы она, камера, той ночью работала в автоматическом режиме, в коридоре у пультовой… Дальше объяснять?