Чтение онлайн

— Скорей! Скорей! — нервничал Быков.

Голова Емельянова появилась из люка. Передав Быкову несколько запасных автоматных рожков и четыре гранаты в рубчатых рубашках, он вылез, осторожно разматывая за собой бечевку.

— Будет вам и скрипка, будет и смычок, — приговаривал он.

— Свисток, — машинально сказал Быков и Емельянов непонимающе поднял голову.

— Чего?

— Будет вам и скрипка, будет и свисток. Так в школе учили.

— Да черт с ним!

Вытолкнув из сарая Быкова, он прикрепил бечевку к двери,

— Вот так, — удовлетворенно проговорил он. — Теперь пусть приходят. Будет им и скрипка… все будет.

Подбежала Гульбахор, крикнула:

— Они едут сюда!

Вой газующих на подъеме автомобильных моторов приближался с каждой секундой.

— Эх, машину не спрятали! — в сердцах воскликнул Емельянов. — Бежим!

Склон горы, начинавшийся сразу за ветхой оградой сада, был покрыт густым кустарником и невысокими корявыми деревцами. Растительность служила укрытием во время подъема, но вскоре перед ними открылась голая каменистая осыпь под нависшим гранитным утесом, спускавшаяся до самой ограды. Обойти ее было невозможно. Быков побежал первым, таща за руку Гульбахор. Внизу, на открывшейся площадке перед сараем, раздались крики ярости, ударили выстрелы. Пули с визгом рикошетили от камней, взметая фонтанчики пыли. Затрещал в ответ автомат прикрывавшего Емельянова. Они были уже совсем рядом с кустами, когда прогремел взрыв. Сарай приподняло, сквозь расползающиеся стены вырвались языки пламени, а потом на горный склон обрушился грохот. Гульбахор упала на колени, обхватила руками голову, но Быков рывком поднял ее и потащил дальше.

Достигнув кустарника, они вновь устремились вверх, цепляясь за пружинящие ветви, пока Быков вдруг не обнаружил, обернувшись, что Емельянова с ними нет.

— Гульбахор, подожди! — хрипло крикнул он и начал торопливо спускаться.

Далеко возвращаться ему не пришлось. Емельянов полулежал, опираясь рукой о землю и болезненно морщась. Рубашка его от правого плеча до пояса намокла в крови.

— Стукнуло, — недоуменно сказал он. — Будто камешком…

Торопясь, Быков расстегнул ему рубашку. Пуля вошла в тело чуть выше правого соска. Выходного отверстия Быков не нашел.

— Сейчас, — бормотал Быков, торопливо отрывая от своей рубахи полосы ткани, — сейчас все будет нормально.

Но нормально быть не могло, и это понимали оба. Неловкая повязка тут же пропиталась кровью. Негромко охнула подошедшая Гульбахор.

— Передохнем чуть-чуть, — одними губами улыбнулся Емельянов. — Пока погони не будет…

Внезапно он побледнел, закрыл глаза и бессильно откинулся назад.

— Что с ним? Он умер? — в страхе спросила Гульбахор.

— Обморок, — хмуро ответил Быков. — Хоть бы воды глоток…

Обморок, однако, не был глубоким. Спустя несколько минут ресницы Емельянова дрогнули и поднялись.

— Похоже, финиш, — пробормотал он.

— Да брось ты, — оборвал его Быков. — Рана пустяковая.

— Рана пустяковая, да дорога длинная, — качнул головой Емельянов. — Не дойти.

— Дотащим, — упрямо сказал Быков. — Давай, поднимайся потихоньку…

* * *

Далеко уйти они не смогли. Емельянов слабел на глазах, лицо его сделалось серым и заострилось, при выдохе на губах пузырилась кровь. Скоро он был не в состоянии сделать ни шагу даже с помощью Быкова и Гульбахор. Быков взвалил его на плечи и попытался нести, но через несколько десятков метров крутого подъема повалился навзничь, совершенно лишенный сил. Погони за собой они не слышали. Взрыв на время отвлек преследователей.

Емельянов лежал, закрыв глаза, и только по слабой пульсации шейной артерии было видно, что он еще жив. Быков сознавал, что их положение почти безвыходно. Без пищи и воды, без элементарной медицинской помощи спасти Емельянова было невозможно. Наконец он принял решение.

— Я возвращаюсь, — объявил он. — Попытаюсь отыскать хоть какие-нибудь медикаменты. Может быть, автомобильная аптечка не разлетелась вместе с этим сараем.

— Не надо, — вдруг очень тихо, но внятно проговорил Емельянов, не открывая глаз. — Сейчас там вся банда, скоро они облаву начнут по всем правилам. Погибнешь зазря. Вам надо уходить… Пока есть силы. За сутки дойдете… Начнутся русские села — там у них власти нет. А потом за мной пришлете. Я продержусь… Лежать… спать буду… тихонько. Только замаскируйте меня. Ветками прикройте, что ли…

— Они тебя найдут, — сказал Быков.

— Нет, — Емельянов с усилием мотнул головой. — Они, может, и в горы-то не полезут. Зачем? Перекроют дороги и станут стеречь. Но пока у тебя есть время. Ты их опередишь, если пойдешь немедленно.

— Не пойду, — сказал Быков. — Кончай болтать.

Емельянов открыл глаза и некоторое время смотрел на Быкова с каким-то странным выражением.

— Ты моей смерти хочешь? — спросил он.

— Ты с ума сошел!

— Тогда иди. Скорее! — свистящим шепотом произнес Емельянов. — Я тоже жить хочу, я дождусь. Если ты ковыряться не будешь как черепаха. Иди, говорю тебе!

— Он прав, — вмешалась Гульбахор. — Только так мы ему и сможем помочь. Хоть чем-то…

После недолгих поисков Быков обнаружил неподалеку подходящее место — естественное углубление меж корней, окруженное густейшим кустарником и устланное мягкой прелой листвой. Он перенес туда Емельянова, который опять, кажется, потерял сознание, и прикрыл его ветками.

— Мы скоро придем, дружище, ты подержись немного, — беспомощно бормотал Быков ничего не значащие слова.

В какой-то момент Емельянов глянул на него, губы его сложились в подобие улыбки, он прошептал «давай, давай» и снова сомкнул веки.

Быков решил держать направление на север. Возможно, это было самое простое решение и потому далеко не лучшее, но ничего иного он придумать не мог. Перевалив через гребень горного отрога, они спустились в распадок, заросший все тем же колючим кустарником, и пошли едва заметными тропинками, протоптанными то ли зверем, то ли человеком. Быков страшно хотел пить, он видел, что и Гульбахор испытывает жажду, но распадок был совершенно сух.

Надвигался вечер, солнце уже закатилось за горный склон, и, хотя темнота еще не наступила, Быков начал подумывать о месте для ночлега. Шагавшая позади Гульбахор вдруг резко дернула его за плечо. Быков застыл и в то же мгновение услышал мерный топот, приближавшийся к ним навстречу. Отпрянув с тропинки, они вбежали в кустарник и упали на землю. Быков выставил перед собой автомат. Сквозь переплетение ветвей он увидел смазанные сумерками силуэты трех всадников, ехавших друг за другом.

Было ли это началом охоты или просто случайной встречей, Быков не знал, но поклялся себе быть осмотрительнее: если бы не Гульбахор, они столкнулись бы с конниками лицом к лицу.

Тропа вывела их к подножию большого холма и разделилась надвое. Один путь шел вокруг холма, другой — тот, что и выбрал Быков — вверх по склону. Через несколько десятков метров интенсивного подъема они оказались на грунтовой дороге, которая словно делила холм надвое, проходя через его вершину. Гульбахор вновь сжала его руку, но Быков и сам услышал впереди шум машины: грунтовка упиралась в шоссе.

— Гульбахор, — сказал Быков, — нам машина нужна, без машины не пробьемся.

— Лучше уж сразу вертолет, — язвительно отозвалась она. — Где же ты возьмешь машину?

— Где-где, — сказал Быков тоже раздраженно. — Семь бед — один ответ… Не дождется Емельянов, если до завтра не успеем. Умрет. Пошли, станем машину доставать…

Шоссе это оживленным назвать было нельзя. За полчаса наблюдения по нему проползли один грузовик и две легковушки. Это Быкова устраивало. Вначале он хотел, чтобы Гульбахор проголосовала с обочины, пока он будет сидеть в засаде. Поразмыслив, все же отказался от этого плана. Неизвестно, насколько быстро могла распространиться здесь информация о черноволосой красивой девушке, бежавшей с двумя вооруженными мужчинами.